Вика долго лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Мысли всё никак не замедляли свой бег, теснились и толпились, и каждая требовала к себе внимания. Разобраться в них не было никакой возможности, и это приводило в отчаяние!

Ещё немного, и Вика, пожалуй, разревелась бы от бессилия и усталости, но тут на ум пришли слова мамы, которые та часто говорила, когда накапливалось сразу много вопросов и казалось, что на все нужно немедленно ответить.

«Один шаг за раз, – говорила мама. – Если не знаешь, за что хвататься, возьмись за то, что ближе всего. А если срочных дел несколько, выбери любое – и занимайся только им. Но не забегай слишком далеко вперёд! Сделала один шаг – остановись, осмотрись и оцени обстановку. А потом делай следующий. И не гляди по сторонам! Сейчас есть только одна проблема – та, над которой ты работаешь. И ты решаешь её – шаг за шагом. Только один шаг за раз».

Слова прозвучали в воображении Вики так чётко и ясно, словно мама и впрямь сказала их вслух. И это помогло успокоиться.

Проводить ревизию всех нерешённых вопросов и проблем Вика не стала, взялась за самую последнюю: Никс и пичалька.

Чудесказки пока не вариант, на другой Осколок прямо сейчас не попасть. Но что она обязательно сделает утром – это зайдёт за Никсом, они вдвоём пойдут на берег моря и выкинут пичальку подальше. А ещё лучше – дождутся кого-то из мальчишек, которые собирают их и относят мастеру, делающему из панцирей разные штуки. Это должно решить проблему!

«А если нет? – шепнул вредный внутренний голос, который вечно во всём сомневался. – Не зря же говорят, что от пичалек просто так не отвязаться. Наверняка не ты одна такая умная и не тебе первой пришла в голову мысль попробовать избавиться от пичальки таким образом».

«Один шаг за раз, – строго ответила ему Вика. – Сначала попробуем и посмотрим, что получится. Если ничего не выйдет, тогда будем придумывать новый план».

Внутренний голос хотел спросить: «Какой план?» – но Вика не позволила. Она вспомнила, как вытянула Лукаса из лап Тумарья. А ведь Маркус тоже говорил, что ему не помочь! Да, не Вика вылечила Лукаса, это сделало снадобье майстера Раулса, но всё равно – она смогла привести друга в себя, хотя это считалось невозможным. Вряд ли пичальки сильнее Тумарья, так что с ними она точно как-нибудь справится!

Успокоенная этой мыслью, Вика наконец-то с облегчением потянулась, ощутив, как её напряжение начинает ослабевать, и погладила лежащую под боком Ванильку. Сегодня вечером мечта тоже никак не могла угомониться, укладывалась то слева от Вики, то справа, то вспрыгивала на грудь, то просовывала мордочку под руку, то тыкалась носом в лицо.

– Ты беспокоишься? – наконец догадалась Вика.

Ванилька завертелась на месте, а потом забралась девочке на колени.

– Что такое? Что ты хочешь сказать?

Мечта вытянула шею и стала тереться о Викину руку, словно хотела привлечь к чему-то внимание, только Вика пока никак не могла догадаться, к чему.

Ванилька устало вздохнула, уселась Вике на грудь, задрала заднюю лапу и стала очень по-кошачьи чесать под самодельным ошейником. Шарик из дома картографа запрыгал, поймал слабый свет масляной лампы – и на мгновение отразил его на стене в виде причудливой игры теней.

– Ух ты, а это что такое было? – спросила Вика и потянулась к ремешку.

Ванилька с готовностью подставила шею.

– Хочешь, чтобы я его взяла? – догадалась Вика.

Мечта зажмурилась.

Вика сняла ошейник и с трудом вытащила стеклянный шарик из частой сетки, которую сплела в кабинете картографа, чтобы он не потерялся. Повертела шарик в руках, посмотрела на свет. Внутри всё так же красиво переливалась маленькая вселенная.

– И что мне с ним делать? – спросила Вика Ванильку.

Мечта, разумеется, не ответила.

Вика вздохнула и продолжила вертеть шарик в руках, а потом попыталась снова поймать им свет лампы, чтобы на стене ещё раз возникла картина из теней. Однако, как она ни старалась, ничего не выходило. Сфера словно поглощала лучи и даже не думала их отражать.

Ванилька смирно сидела рядом и, наклонив голову, внимательно наблюдала за Викиными манипуляциями. Видимо поняв, что ничего у хозяйки не выйдет, мечта подошла поближе и лапкой мягко шлёпнула по кулону, спрятанному у девочки под футболкой.

– Что? – не поняла Вика. – Мне его снять?

Ванилька смешно дёрнула ушами и чихнула.

– Ну спасибо, теперь всё ясно, – усмехнулась Вика, но кулон всё-таки сняла. Она так и не поняла, чего от неё ждёт Ванилька, но собиралась поэкспериментировать: неспроста ведь мечта так старается привлечь её внимание.

Экспериментировать почти и не пришлось: стоило только кулону оказаться рядом с шариком, как тот сам поймал свет масляной лампы. На стенах комнаты мигом возникли причудливые картины. Сначала они напоминали просто мозаику из теней, но постепенно очертания начали двигаться и меняться, и вот уже вместо абстрактного узора появилась… карта! Только не плоское изображение на стенах, а словно трёхмерная проекция! И Вика будто находилась внутри её!

«Да это же та самая карта!» – поняла она – и охнула от радости, волнения и самую малость – от страха.

– Что делать дальше, а, Ванилька? – шёпотом спросила Вика. – Как ею пользоваться?

Мечта посмотрела на хозяйку и с чувством выполненного долга легла на подушку и свернулась клубочком. Она явно считала, что свою работу сделала. Что ж, от Ванильки дальнейшей помощи можно не ждать.

Вика замерла, не решаясь пошевелиться. Она не понимала, что именно заставило карту «включиться», и боялась любым неосторожным движением всё испортить.

«Неудивительно, что мы её не нашли! – думала она, разглядывая очертания неизвестных земель. – Мы-то искали обычную бумажную карту. А она, оказывается, вон какая!»

Вокруг Вики простирался целый мир! Горы, реки, долины и поля, крошечные посёлки и большие города, озёра и обрывы, леса и пустыни, заснеженные равнины, плавающие льды и буйные тропики. Мир, так похожий на её родной и вместе с тем чем-то неуловимо отличавшийся. Стоило только задержать взгляд на одном месте – и картинка словно сама приближалась, разворачивалась и раскрывалась, показывая мельчайшие детали вплоть до изумрудного мха на камне, капелек смолы на шишках или оплывшего воска на свече в крошечной кофейне. А как только Вика «отпускала» картинку, та сразу удалялась и становилась такого же размера, как и остальные.

С любопытством изучая Восьмирье, Вика очень жалела, что на карте нет надписей: без них понять, какой перед тобой Осколок, не было никакой возможности. В какой-то миг перед глазами промелькнули знакомые маяки на высоком обрывистом берегу Куидама, а через несколько мгновений – почти игрушечные остроконечные крыши Ово, но всё остальное было ей совершенно не знакомо.

Впрочем, сейчас это и не важно. Куда больше, чем названия гор, рек и городов, Вику волновал вопрос, как именно эта карта показывает, где какой человек находится.

– Покажи мне тётю Генриетту, – попробовала Вика самый очевидный вариант: попросить вслух.

Объёмная карта мира никак не изменилась.

– Генриетта Карловна Тилль, – переформулировала Вика. – Фрея Тилль. Маячница Белого маяка из Куидама…

Всё без толку. Карта не реагировала.

Вика с досадой вздохнула. Сложно пользоваться какой-то вещью, если не знаешь, как она работает.

Хотя… Карта заработала, когда рядом оказался кулон из осколка Сердца Восьмирья. Наверное, это он «включил» карту. Но как же тогда она работала у картографа? У него ведь не было другого осколка Сердца! Или… был? Тётя Генриетта говорила, что далеко не все осколки Сердца найдены. Почему бы одному и не оказаться у майстера Куртиса?

А может, картографу и не нужен никакой осколок Сердца Восьмирья. Может, карта у него работала совсем по-другому, а Викин кулон – это такая универсальная вещь, которая обладает массой разных способностей. Он светился в Тумарье, обжигал руки бандитам и вот только что «включил» карту картографа. Что ещё он умеет? Может, и пичальку от Никса отогнать сможет? А почему бы и нет, ведь это – частичка Сердца целого мира!

Вика задумчиво погладила кулон. Да, она давно знает, что это осколок Сердца Восьмирья, но для неё он в первую очередь – мамина вещь, ниточка, которая связывает Вику с ней.

Мама… Как она далеко! Когда же они встретятся? Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они виделись в последний раз! Вика вдруг подумала, что черты маминого лица начинают понемногу стираться у неё из памяти…

Не на шутку испуганная этой мыслью, девочка представила себе мамино лицо. Нет, всё она помнит! Вот оно, такое родное и знакомое! Внимательные серые глаза, заразительная улыбка…

В глубине карты появилось мягкое золотистое сияние – словно загорелся огонёк свечи. Вика всмотрелась в него внимательнее. Что это за свет? Откуда он взялся?

Как только Вика сфокусировала взгляд на источнике света, часть карты приблизилась и развернулась перед ней, словно голограмма. В тесной комнате появились уютные узкие улицы неизвестного города и старинный замок необычной радужной расцветки на вершине холма, с каким-то невероятным количеством башенок, шпили которых украшали флаги.

«Красивое местечко», – подумала Вика. В иных обстоятельствах она была бы не прочь его посетить.

В воображении тут же появилась картинка Восьмирья после того, как оно снова соединится. Вика представила себе, как они с Лукасом пускаются в путешествие по самым интересным местам этого удивительного мира. Её приятель будет просто счастлив!

В глубине карты появилось новое свечение. Вика присмотрелась, и неизвестный красивый город пропал, на смену ему пришёл хорошо знакомый пейзаж: пляж, яркий городок на высоком обрывистом берегу и восемь маяков. Куидам!

Вика едва не подпрыгнула от восторга. Кажется, она догадалась, как работает карта! Она подумала о Лукасе – и карта показала ей, где он находится!

Ну-ка, надо проверить, действительно ли она всё правильно поняла! Вика сосредоточилась и вызвала в памяти образ майстера Нилса. Представила его в ночном колпаке, в котором увидела в первый раз, и с пенсне на носу.

Новый огонёк затеплился в другой части карты. Киудам сложился, словно в книжке-раскладушке, а его место занял объёмный и очень знакомый Вике Ово. Всё верно, майстер Нилс сейчас там. Карта работает!

Чувствуя, как сердце взволнованно стучит в груди, Вика старательно представила себе тётю Генриетту, такую строгую и решительную, с неизменными очками на цепочке, висевшими на груди, и тугим пучком на затылке.

Ово тоже сложился, из объёмного стал сначала плоским, а затем уменьшился и вернулся в общую карту Восьмирья, а перед Викой уже разворачивался какой-то удивительный Осколок. Огромная каменная глыба словно парила в воздухе, окружённая со всех сторон Тумарьем. Этакая летающая скала. На вершине стояло большое унылое здание почти без окон; оно занимало не меньше половины этого странного Осколка, а с одного края скалы прямо в клубящуюся темноту Тумарья тянулся тоненький подвесной мост.

Очень странное место! И тётя Генриетта сейчас там? Что ж, это радует, теперь Вика сможет её найти… Если, конечно, уговорит Маркуса снова провести её через Тумарье. А когда они встретятся, Вика наконец выяснит, что за странное письмо получила тётя, и узнает у неё, что пошло не так с возвращением домой. Какую ошибку она совершила? Почему не оказалась на окраине Кристаллинска, как ожидала?

Подумав о родном мире, Вика тут же вспомнила о маме – и замерла, буквально пронзённая неожиданной мыслью. В самый первый раз огонёк в карте появился тогда, когда Вика представила образ мамы. Тогда она увидела город с красивым замком на холме. Что же получается – мама здесь, в Восьмирье? Но этого не может быть! Мама дома, в Кристаллинске!

Логика совершенно определённо твердила, что это невозможно, но сердце было не на месте. «Почему тогда карта показывала какую-то часть Восьмирья, когда я думала о маме?» – не унималось оно.

Решив проверить свою теорию, Вика по очереди подумала о Маркусе, Никсе и Элле, и карта каждый раз показывала ей Фортугу. Потом она вспомнила фрею Грету, хозяйку кондитерской с удивительным вареньем, и карта прилежно развернула перед ней Ово. Всё верно. А теперь – Брунс! Карта послушно показала Куидам.

Для чистоты эксперимента Вика подумала о противном соседе Кольке – карта не реагировала. Всё правильно, ведь Кольки нет в этом мире.

А теперь – мама.

Вика помедлила. Сердце усиленно застучало в груди, ладони мигом вспотели от волнения. Ей и не терпелось скорее проверить, не появится ли заветное сияние, и одновременно было страшновато из-за возможного разочарования: вдруг в тот раз карта отреагировала на что-то другое, а сейчас просто ничего не покажет, ведь мамы нет в Восьмирье?

Вика встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Так всегда: стоит только начать волноваться и сомневаться – и тут же набегает целый полк самых разных вариантов развития событий, и все как на подбор – исключительно плохие! Они сразу вытесняют здравый смысл, и всё, что ты теперь можешь, – это тревожиться из-за каждого из тысячи возможных сценариев.

– Ванилька, ты, случайно, не знаешь: может, в Фортуге, кроме пичалек, водятся ещё какие-нибудь сомневашки или волновашки? – с нервным смешком спросила Вика. – А то у меня ощущение, что на меня как раз кто-то такой набросился!

Мечта подняла голову, оглядела комнату и успокоенно улеглась обратно.

– Ясно. Значит, это я сама переживаю, без всяких сомневашек и волновашек, – подвела итог Вика и поняла, что этот странный короткий диалог помог ей успокоиться и сосредоточиться.

Сделав глубокий вдох, Вика прикрыла глаза. Всё, пора чётко представить себе маму – и выяснить, наконец, наверняка: в Восьмирье она или нет.

Но вместо этого Вика снова неосознанно оттянула волнующий момент и представила не маму, а тётю Генриетту. Карта опять приблизила к ней необычный, парящий в воздухе каменный остров с мрачным зданием на вершине и тонким подвесным мостом, ведущим в Тумарье. Выходит, тётя там. Что ж, наверное, будет не слишком сложно узнать, что это за Осколок; пожалуй, таких в Восьмирье немного, если вообще не один-единственный. А значит, опытные темноходы сразу поймут, о чём речь.

Так, всё, а теперь пора узнать про маму. И хватит отвлекаться!

Вика сделала ещё один глубокий вдох – и…

В дверь постучали.