На улице было сыро, промозгло, неуютно и очень уныло; выходить из тёплого дома не хотелось. Но Лукас прав: сюда действительно могли нагрянуть констебли, и потому Вика всё-таки пошла на пляж.

Вместо того чтобы, как обычно, уложить Ванильку в рюкзак, девочка устроила её у себя за пазухой. Ей почему-то казалось, что так будет лучше им обеим: мечте теплее, а самой Вике – спокойнее.

Мрачное море сурово гнало свинцовые волны к берегу. В пасмурную погоду становилось особенно хорошо видно, что водная стихия, такая красивая и ласковая в солнечные дни, может быть суровой и непреклонной.

Вика долго бродила по пляжу. Она так глубоко погрузилась в собственные мысли, что снова пропустила появление постороннего; первой его заметила Ванилька и беспокойно завозилась за пазухой. Вика огляделась и увидела сначала собаку, а потом и «близнеца» Кольки. А тот, заметив девочку, радостно поспешил ей навстречу.

– У вас какая-то серьёзная операция в Куидаме, да? Ловите вора, укравшего осколок Сердца Восьмирья? – с ходу спросил он.

Вика вздрогнула от неожиданности и едва удержалась от того, чтобы не схватиться непроизвольно за кулон.

– С чего ты взял? – спросила она.

– Мне папа сказал, – охотно сообщил Николас.

– А папа твой откуда знает?

– Так он же Городовой!

– Твой папа – полицмейстер Джервас? – ахнула Вика.

– Да, – горделиво подтвердил Николас. – А что?

– Ничего, – слабым голосом отозвалась девочка и едва не застонала. Сын Городового. Только этого не хватало! – Так что ты там говорил про операцию?

– Но разве это не вы её проводите? – подозрительно нахмурился Николас.

«Что бы в такой ситуации сказал Лукас?» – подумала Вика. И решение тут же явилось.

– Может, и мы, – загадочно протянула она. – Но это секретная операция, так что ты о ней вообще знать ничего не должен!

– Ха! – с довольным видом воскликнул Николас. – А я знаю!

– И что такого ты можешь знать? – поддела его Вика, надеясь, что он и дальше поведётся на эту нехитрую уловку.

– Да много чего! Вчера в городе появился ещё один темноход. А сегодня утром – тайные констебли. Они арестовали майстера Раулса и куда-то увели.

Вика едва не вскрикнула. Майстера Раулса арестовали?

– Но ты же не знаешь, за что его забрали, – снова закинула она наживку Николасу.

– Ещё как знаю! Говорят, что майстер Раулс изобрёл уникальный прибор, который позволяет видеть истинную суть вещей, и что к нему приходят самые разные люди с самыми разными вещами и просят определить их ценность. И вроде бы на днях ему кто-то принёс вещицу, которая оказалась осколком Сердца Восьмирья. Вот констебли его и арестовали, чтобы узнать, у кого осколок. Но они всё ещё в городе, значит, и владелец осколка по-прежнему в Куидаме! – с победным видом закончил Николас.

Вика с трудом сглотнула, чувствуя, как страх стискивает грудь.

– Зато ты ничего не знаешь про фрею Тилль, – продолжила она.

– А этого даже папа не знает, – признался Николас. – Он с утра сегодня злой! А всё потому, что переживает, куда она делась.

Вика расстроилась; она надеялась узнать хоть какие-то новости, пусть даже плохие.

А Николас хлопнул себя по лбу:

– Так вот почему сегодня ночью почти не было видно ночную радугу! Фрея Тилль пропала! Но как же Брунс? Он ведь ученик маячника, он должен был занять её место!

Вика немедленно вспомнила о спящем внутри маяка Брунсе и решила отделаться многозначительным молчанием.

Николас некоторое время нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а потом просительно протянул:

– А может, вы всё-таки проведёте меня на другой Осколок?

Вика закатила глаза. Только этой проблемы им сейчас ещё не хватало!

– А ты нашёл двадцать золотых?

– Нет. Но у меня есть уже четыре серебряных монеты!

– Когда будет хотя бы семнадцать золотых, тогда и поговорим.

Николас тяжело вздохнул, подозвал своего пса и, повесив голову, побрёл прочь, в сторону города. А Вика, проводив его взглядом, подумала, что, пожалуй, прошло уже немало времени, Лукасу пора бы и вернуться.

Подойдя к домику возле Белого маяка, Вика долго прислушивалась, не доносится ли изнутри подозрительных звуков.

– Ванилька, – тихо позвала она мечту, мирно дремавшую у неё за пазухой, – ты как думаешь: там всё в порядке?

Мечта высунула пушистую мордочку наружу, принюхалась – и спряталась обратно.

Вика решила рискнуть – и приоткрыла входную дверь.

И ахнула. В доме царил самый настоящий разгром! Синие шторы валялись на полу, яркие диванные подушки были разбросаны, а сами диваны опрокинуты, со стен сорваны и картины с морскими пейзажами, и декоративный деревянный якорь со штурвалом, люстра на канатах накренилась, старинные часы остановились, а зеркала в форме иллюминаторов оказались разбиты. Словом, всё перевёрнуто вверх дном, будто тот, кто это сделал, задался целью учинить как можно более сильный бардак.

Раньше в доме тёти Генриетты пахло морем, рассветом, прохладным песком и задумчивостью, а сейчас Вика отчётливо улавливала запах пригоревшего молока, нетерпения и досады. Похоже, ворвавшиеся в тётин дом, так и не нашли что хотели. Или кого хотели.

Вика обошла все комнаты, и везде царила такая же разруха. В её спальне кто-то переворошил постель, выпотрошил подушки, и пух разлетелся по всей комнате. Ящики комода были открыты, всё их содержимое разбросано по полу.

Ванилька выбралась из-за пазухи Вики, встревоженно чирлыкнула, взмахнула крыльями, взлетела на подоконник и, усевшись там, стала неодобрительно рассматривать бардак на полу.

Неприятное предчувствие кольнуло в сердце, и Вика принялась копаться в груде сваленного на пол постельного белья и полотенец. Она искала свою одежду – ту, в которой пришла сюда из своего мира: джинсы, футболку и кроссовки.

Вика перерыла всю спальню, но так и не нашла ни джинсы с футболкой, ни кроссовки. Выходит, те неизвестные забрали её одежду. И кажется, ничего больше. Получается, они знают, что Вика пришла из другого мира и для перехода в него нужен предмет оттуда.

Вика с облегчением вздохнула, ухватившись за лямки перекинутого через плечо рюкзака. Хорошо, что она всегда берёт его с собой! И когда наступит «лишний» день сентября, у неё будет вещь, которая поможет вернуться домой.

Но кто же разгромил тётин дом? Кому ещё известно, что именно требуется для перехода? Кто вообще мог знать, что, кроме Восьмирья, существует и другой мир? Констебли? Скорее всего – да…

Вернувшись в гостиную, Вика огляделась – и невольно поёжилась: атмосфера в разгромленном доме была угнетающей, в голову сами собой лезли мысли одна другой хуже. Что, если тётю, как и майстера Раулса, тоже арестовали тайные констебли? Что, если они схватили и Лукаса? Вдруг они прямо сейчас идут за ней? И что, если они не просто заберут у неё кулон и отпустят на все четыре стороны, а посадят в тюрьму? Что, если она никогда больше не вернётся домой, не увидит маму?

При мысли о маме на глаза навернулись слёзы, но Вика сердито их смахнула. Сейчас не время расклеиваться! И вообще, пока она ждёт возвращения Лукаса, лучше отвлечься и заняться делом, а то она с ума сойдёт от всех этих мрачных догадок.

Вика огляделась вокруг. Попробовать убраться? А смысл? Может, сюда опять заявятся констебли и снова всё разнесут! Нет, лучше заняться чем-то более полезным. Например, подумать, как зажечь маяк, – нельзя же оставлять жителей всего Восьмирья без ночной радуги!

Маяк!

Вика так и подпрыгнула на месте. В башне оставался Брунс!

Вика рванула на кухню, в чулан, пробежала сквозь дверной проём – и замерла. Брунс по-прежнему спал на полу. Констебли его не нашли.

И тут раздался стук в дверь.

Вика вздрогнула от испуга. Кто это? Точно не тётя Генриетта и не Лукас: они бы стучать не стали. Значит, кто-то чужой!

Но и вряд ли это те, кто учинил разгром: они явно не стали бы вежливо стучаться, а просто выбили бы дверь и вошли.

Ответить? Или на всякий случай лучше спрятаться?

Стук повторился. Вика на цыпочках прокралась к двери. Как жаль, что в ней нет глазка, чтобы незаметно посмотреть!

Однако в стене сбоку от двери было небольшое круглое окошко с разноцветным витражом вместо обычного стекла. Оно располагалось довольно высоко, но под ним стояла скамеечка, на которую было так удобно присесть, когда обуваешься.

Вика залезла на неё, встала на цыпочки и осторожно выглянула в окно.

А в следующий миг спрыгнула на пол и широко распахнула дверь.

– Маркус!

Темноход ничего не сказал, только оценивающе оглядел растрёпанную, запыхавшуюся девочку.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Вика вместо приветствия.

– Ну уж точно не в гости на чай пришёл, – хмыкнул Маркус. – Доставляю письмо – что же ещё может делать темноход?

С этими словами Маркус достал конверт, на котором Вика увидела надпись: «Генриетте Тилль, Куидам, Белый маяк».

– Твоя тётя дома?

– Нет, – ответила Вика и прикусила губу. Беспокойство, отступившее было на время, накатило с новой силой. – Входи, – пригласила она.

Темноход шагнул через порог и присвистнул, глядя на бардак.

– Генеральная уборка? – поинтересовался он. – Или капитальный ремонт?

Вика колебалась. У неё было так тяжело на душе, её снедала тревога, и очень хотелось поделиться своим беспокойством. Фрея Грета из Ово, варившая самое чудесное варенье на свете, говорила, что если делиться воспоминаниями, то от них не убудет. Если делиться бедами и тревогами, их, к сожалению, тоже не станет меньше и они не исчезнут. Но зато ненадолго станет легче на душе.

– Ни то ни другое, – ответила Вика и решила рассказать Маркусу, что произошло. Темноходов в Восьмирье недолюбливали и относились к ним с подозрением, но лично она против Маркуса ничего не имела. Да, он не отличался добротой и любезностью, но всё-таки выполнил своё обещание и довёл её до Куидама. – Кто-то ворвался в дом и всё разгромил.

– Кто это был и что они искали?

– Не знаю, – развела руками Вика.

– А твоя тётя? Где она?

– Тоже не знаю, – ещё печальнее отозвалась девочка, чувствуя, как к горлу подкатывают рыдания. – Она пропала ещё вчера. Мы её искали…

– Мы? – перебил темноход.

– Мы с Лукасом.

– Он пришёл в себя? – изумился Маркус.

– Да, – ответила Вика и тут же исправилась: – Э-э… Нет. То есть почти.

– Как это? – ещё больше удивился темноход.

– Долго объяснять, – отмахнулась девочка. – Главное, он в порядке. Наверное…

– Хорошо. И где он сейчас?

– Пошёл в город узнать, что происходит.

– Да что там узнавать? – пожал плечами темноход. – В Куидаме констебли, они уже арестовали несколько человек и сейчас почти наверняка ищут тебя.

– Вот спасибо, утешил, – пробормотала Вика, сморгнув навернувшиеся на глаза слёзы.

– Ну извини, что не напичкал тебя утешительным враньём, – саркастически протянул Маркус. – Только я вот что тебе скажу: когда попадаешь в серьёзный переплёт, лучше быть готовой к опасностям, чем наивно надеяться, что они вдруг решат обойти тебя стороной.

Вика метнула на Маркуса сердитый взгляд, но промолчала. Вообще-то он прав, хоть его слова и звучали резко. Да, ей очень хотелось, чтобы её утешили и сказали, что всё будет хорошо, но ведь никто не может гарантировать, что всё действительно так и будет. Для этого «хорошо» придётся как следует постараться!

Наверное, именно такие ситуации имела в виду мама, когда говорила, что нужно уметь смотреть жизни прямо в лицо, даже если не нравится то, что видишь. Только вот до сих пор Вика и не думала, что это, оказывается, так непросто!

– Да, и раз уж мы заговорили про то, что лучше быть готовым, – пожалуй, тебе стоит знать: слухи о пропавшем осколке Сердца и о том, что он снова появился в Восьмирье, распространяются со скоростью ветра, – добавил темноход.

Вика ахнула и, невольно взявшись рукой за кулон, отступила. Что сейчас сделает Маркус? Попытается её схватить? А она совсем одна, Лукас уже не придёт ей на выручку, как с Брунсом.

Заметив её реакцию, темноход поморщился, словно ему стало неприятно.

– Да расслабься ты, не сдам я тебя констеблям, – недовольно буркнул он. – Терпеть не могу их братию!

Вика по-прежнему смотрела на Маркуса с насторожённостью, но кулон отпустила.

– Значит, твоя тётя пропала, Лукас в городе, а ты сидишь тут и ждёшь его, – подытожил темноход.

– Да, – ответила Вика, хотя это и так было очевидно.

– И долго собираешься ждать?

– Пока Лукас не вернётся.

– А если не вернётся? Или констебли придут раньше?

От слов темнохода в груди у Вики всё перевернулось; она сама то и дело гнала от себя эти мысли!

– И что ты предлагаешь? – спросила она.

– Я? – удивился Маркус. – Я – ничего.

– Ну конечно, и как я могла забыть! – воскликнула Вика, и её страх сменился злостью, которую она немедленно выплеснула на того, кто оказался рядом: на темнохода. – Ты же никогда никому не помогаешь. Во всяком случае, бесплатно, так?

– Так, – спокойно подтвердил Маркус.

– Тогда оставляй письмо и иди отсюда! Набирай в городе новые заказы и зарабатывай свои драгоценные деньги!

Не сказав ни слова, Маркус положил на стол конверт и вышел.

Несколько мгновений Вика стояла, глядя на закрывшуюся дверь, словно не могла поверить, что темноход действительно ушёл, а потом села на пол и уткнулась лицом в колени – дальше сдерживать слёзы не было никаких сил!

Вика услышала, как тихо захлопали крылья, и, подняв голову, увидела, что Ванилька вылетела в окно… Куда это она?

Необходимость что-то делать, принимать какие-то решения оказалась такой тяжкой ношей, что Вика просто не могла с ней справиться! Если это и есть взрослая жизнь, то спасибо, не надо, заберите себе!

Больше всего на свете хотелось по-детски зарыться головой в подушку и заплакать. И продолжать упоённо рыдать, зная, что придёт мама и непременно решит все проблемы.

Только сейчас этого не произойдёт. Мама слишком далеко, и неизвестно, когда Вика к ней вернётся. И вернётся ли вообще. Никто не придёт сейчас ей на помощь, она совсем одна.

От этой мысли слёзы душили ещё сильнее.

Однако хочешь не хочешь, нравится не нравится, но сидеть и ждать и впрямь бессмысленно. Рано или поздно всё равно придётся вставать и смотреть жизни в лицо, как учила мама.

Именно так Вика и сделает. Но сначала всё-таки немножко порыдает.