У входа стоял Брунс, такой же тощий и нескладный, как и накануне, и редкие усики особенно ярко выделялись на длинном бледном лице.

– Где фрея Тилль? – взволнованно спросил он.

– А что, её до сих пор нет дома? – воскликнула Вика, и сердце сжала тревога. – Её весь день не было!

– Странно, – нахмурился Брунс. – Обычно она всегда предупреждает заранее, если ей нужно куда-то надолго отлучиться.

– Может, она просто в город пошла? На рынок, например. Или в гости к друзьям? – предположила Вика, стараясь в первую очередь успокоить саму себя: ничего с её тётей не случилось, она просто отправилась по своим делам, а записку оставить не догадалась.

– Может быть, может быть… – рассеянно согласился Брунс.

Вика смотрела на юношу и невольно думала о том, как обманчива внешность. Брунс выглядел таким нелепым, нескладным и неказистым, что казалось, и характер у него такой же. И однако же юноша не боялся отдавать частичку своего сердца и души ночной радуге.

– Значит, вы её целый день не видели? – переспросил Брунс.

– Да, – подтвердила Вика. – Но утром она точно была дома, потому что, когда мы проснулись, на столе стоял завтрак, то есть она нам его оставила.

– Ясно, – кивнул Брунс, прошёл на кухню и скрылся в чулане.

Вернулся он через несколько минут – ужасно взволнованный.

– Фрея Тилль сегодня не настраивала яркость маяка! – выпалил Брунс. Встретив непонимающий взгляд Лукаса и Вики, он пояснил: – Яркость маяка нужно настраивать каждый день, иначе цвет может ослабнуть, и тогда потускнеет вся ночная радуга. А то и вовсе потухнет.

– А что страшного случится, если радуга немного потускнеет или даже погаснет ненадолго? – Вика не понимала, почему Брунс так сильно взволнован. – Вернётся тётя Генриетта и снова зажжёт маяк.

Брунс посмотрел на неё почти с ужасом.

– Но так нельзя! Ты что, никогда не слышала историю про погасшую ночную радугу?

Перехватив предупреждающий взгляд Лукаса, словно говоривший: «Не выдай себя ненароком!» – Вика небрежно ответила:

– Слышала, конечно.

– Раз слышала, то должна понимать, как это важно!

– Я понимаю, – пробурчала Вика, сделав себе мысленную зарубку спросить потом Лукаса, что это за история с погасшей радугой.

– Но почему же фрея Тилль сегодня не настроила яркость? – нахмурился Брунс. – Всё это как-то подозрительно! В городе и без того неспокойно… А теперь ещё и фрея Генриетта куда-то подевалась!

– А что там, в городе? – насторожился Лукас, бросив быстрый взгляд на Вику.

– Да какая разница? – отмахнулся Брунс. – Маяк – вот что действительно важно! Что же с ним делать?

– Так ты же ученик маячника, – вмешалась Вика. – Тётя Генриетта наверняка учила тебя с ним работать, разве не так?

– Так.

– Тогда чего ты ждёшь? Почему не идёшь и не настраиваешь яркость?

– Обычно я делал это под присмотром фреи Тилль. А сам, один – никогда, – признался Брунс.

– Но делал же! – перебил Лукас. – Значит, должен справиться!

– Да, конечно, – вздохнул Брунс, несколько раз нервно сжал кулаки, а потом выпятил острый подбородок и решительно расправил костлявые узкие плечи.

– Может, нам пойти с тобой? – предложила Вика. – Поможем, если надо.

Выражение лица Брунса тут же изменилось и стало строгим, а в голосе появились нотки, свойственные тёте Генриетте:

– Ни за что! Это тайна маячников, и я не могу раскрывать её посторонним!

Вика и не думала настаивать, ей сейчас было совсем не до новых тайн. Разобраться бы с теми, что есть! Например, с осколком Сердца Восьмирья.

Вика нащупала висящий на шнурке кулон и стала его задумчиво крутить. И почувствовала, как внезапно пахнуло потухшими свечами, чёрствым хлебом и напряжением. Вика взглянула на Брунса и увидела, что тот пристально смотрит на её руку.

– В чём дело? – спросила она, непроизвольно отступая на шаг.

Брунс не сразу отвёл глаза от самодельного украшения, а когда наконец посмотрел на Вику, взгляд у него сделался острым и пронзительным.

– Откуда вы знаете фрею Тилль? – спросил он.

Вика про себя ахнула. Что же ему ответить?

– Тётя Генриетта – моя дальняя родственница, – сказала она чистую правду, опустив, впрочем, все важные детали.

– Насколько дальняя? С какого вы с Лукасом Осколка?

– Что значит «с какого Осколка»? – Вика невинно округлила глаза и захлопала ресницами.

– Ой, да ладно тебе! – воскликнул Брунс. – Что я, по-вашему, совсем идиот, что ли? Я прекрасно понимаю, что вы не местные! И вообще, к фрее Тилль часто приходят чужаки с других Осколков, так что я привык.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Пытаюсь кое-что понять. Может, это вообще вы виноваты в том, что фрея Тилль пропала? – недобро прищурился Брунс.

– Да ты что! – возмутилась Вика. – Тётя Генриетта на самом деле моя дальняя родственница. А Лукас – мой друг. И да, мы родом не отсюда, но ты это и сам уже понял. Тётя Генриетта собиралась помочь нам вернуться домой, но теперь…

И это тоже была чистая правда. А то, что под «вернуться домой» подразумевается не другой Осколок, а совсем другой мир, – это частности.

Несколько мгновений Брунс сверлил Вику пристальным взглядом.

– Ладно, – наконец кивнул он. Похоже, ответ его удовлетворил.

А затем Брунс пошёл к выходу.

– Эй, ты куда? – удивилась Вика.

– Я… Мне надо идти. Появились срочные дела.

– А как же маяк?

– Маяк? – переспросил Брунс с таким видом, будто совершенно о нём забыл и вот только что снова вспомнил. – Ах маяк! Гм-м… Да. Маяк. Мне надо сначала кое-что уточнить. Я сейчас сбегаю к другим маячникам, посоветуюсь с ними. Заодно поспрашиваю в городе, не видел ли кто фрею Тилль.

– Брунс, как только что-то узнаешь про тётю, возвращайся скорее, ладно? – попросила Вика.

– Да, да, обязательно, – с отсутствующим видом откликнулся Брунс и выбежал из дома.

– Может, нам надо было идти с ним? – спросила Вика, глядя на закрывшуюся входную дверь.

– Нет, – твёрдо ответил Лукас. – Он местный, и если он будет расспрашивать о фрее Генриетте, никто ничего не заподозрит. А вот если её начнут искать непонятно откуда появившиеся в Куидаме чужаки, вроде нас с тобой…

Вика вздохнула, соглашаясь, хотя больше всего ей хотелось самой бежать в город и разыскивать тётю. Но придётся сидеть тут и ждать Брунса.

– Странный он какой-то, – покачал головой Лукас. – Неужели твоя тётя не могла найти никого получше?

– Видимо, нет. А может, у Брунса просто внешность такая… обманчивая, а на деле он очень хороший ученик.

– Хороший, как же! Убежал, вместо того чтобы заняться маяком. Хотя он того и гляди может потухнуть!

– Кстати, а что это за история с погасшей радугой? – вспомнила Вика.

– Говорят, что давным-давно один из маячников тяжело заболел и не смог следить за своим маяком. А ученика у него не было, и ночная радуга погасла. Её не было несколько месяцев, и очень много людей так и не вернулось из снов.

– А дальше?

– В конце концов нашёлся новый маячник. Кстати, ходили слухи, будто он пришёл из другого мира, – многозначительно подняв брови, сказал Лукас.

– Вот видишь, хорошо, что у тёти Генриетты есть Брунс, – сделала вывод Вика.

– Да, но только если он справится с работой, – добавил Лукас. – А я почему-то начинаю в этом сомневаться.

– Может, попробуем сами разобраться? – предложила Вика.

– С чем? – не понял Лукас. – С маяком?

– Ну да!

– Ха! Брунс специально учился, и то пока ничего не умеет: побежал совета спрашивать. И ты думаешь, у нас вот так, с ходу, получится?

– Ну а вдруг?

– Ну пойдём попробуем, – с сомнением протянул Лукас.

Не мешкая, друзья нырнули в чулан, а любопытная Ванилька шмыгнула вслед за ними.

На нижнем этаже ребята задержались возле громоздкого аппарата на одиноком столе в центре комнаты, который Вика назвала про себя «радио». Может, это он управляет маяком?

На панели прибора было несколько рычажков и колёсиков, и, беспомощно их разглядывая, Вика с Лукасом поняли, что наугад настроить маяк точно не получится… Если, конечно, им управляет именно эта штуковина. А вот сделать хуже, чем есть, они вполне могут, так что лучше ничего не трогать.

Потом Вика и Лукас поднялись на второй этаж и долго бродили вокруг излучателя на верхней площадке. Сложный, похожий на часовой, механизм продолжал работать – внутри что-то тикало, щёлкало, двигалось и крутилось. Но прозрачные кристаллы оставались всё такими же прозрачными. А света, как и прежде, не было видно. Но если в прошлый раз ребята решили, что света не видно, так как он белый и сливается с дневным, то сейчас, в сумерках, белый свет наверняка должен быть виден!

– Что же здесь отвечает за яркость? – бормотала Вика, обходя сложную конструкцию. Ни рычагов, ни кнопок! Даже если действовать наобум, ни нажимать, ни тянуть просто не за что.

Зато возле одного окна она заметила два белых кирпича, немного выступающих вперёд. Тут же подумав о тайниках, Вика нажала на них, и в стене что-то тихо щёлкнуло, а затем несколько кирпичей отъехало в сторону, открывая небольшую нишу, в которой лежала прозрачная призма.

Сразу решив, что находка совершенно точно должна иметь отношение к управлению маяком, девочка взяла её в руки.

– Что это? – подскочил к ней Лукас.

Вдвоём друзья снова изучили всю конструкцию отражателя, ища место, куда могла бы вставляться призма, но так и не нашли.

Зато когда они уже оставили свои попытки понять, как эта штука работает, Вика случайно посмотрела на механизм излучателя сквозь неё – и вскрикнула от неожиданности, увидев белый свет. Слабое сияние мерцало, мигало и подрагивало, словно сломанная лампочка дневного света.

– Лукас, смотри! – Вика протянула призму приятелю.

– Ох! – вырвалось у мальчишки, когда он тоже взглянул на излучатель сквозь призму. – Белый свет и впрямь вот-вот потухнет!

Друзья вернули призму на место в тайник и, усевшись на широкий подоконник одного из окон маяка, долго глядели на темнеющее море и небо.

– Плохо, – наконец вздохнул Лукас. – Без ночной радуги людям придётся несладко.

– Надеюсь, другие маячники помогут Брунсу, – сказала Вика. – Или тётя Генриетта вернётся, – едва слышно добавила она, хотя в глубине души на это уже почти не надеялась. Тётя Генриетта прекрасно знала важность своей работы и ни за что не бросила бы маяк без присмотра. А это значит, с ней точно случилось что-то плохое.