Утром, открыв глаза, Вика снова первым делом увидела рядом с подушкой свернувшуюся клубком Ванильку. Девочка потянулась, встала и подошла к окну, чтобы полюбоваться прекрасным видом.

Море каждый день было разным, и Вике не надоедало на него смотреть. Когда в прошлом году они с мамой впервые приехали на отдых в тёплую страну, Вика мечтала о том, как бы было здорово не просто приезжать на море, а постоянно жить на его берегу. И вот её мечта сбылась – она живёт в доме с видом на пляж… Да только совсем не так Вика себе это представляла!

На подоконник приземлилась другая Викина мечта – белая, пушистая, слегка светящаяся и чирлыкающая – и потёрлась головкой о руку девочки.

– Ну что, пойдём проведаем Лукаса? – негромко спросила Вика Ванильку.

Мечта с готовностью расправила крылья.

Под дверью каморки Лукаса сердце Вики сильно заколотилось от волнения. Помогло ли приятелю лекарство майстера Раулса?

Толкнув дверь, Вика увидела Лукаса на кровати. Он сидел, обхватив колени руками, глаза были пустыми, губы что-то беззвучно шептали. Вика едва не застонала от разочарования. И хотя она понимала, что лекарство за один-два раза не лечит, что его нужно принимать долго, видимо, в глубине души всё-таки надеялась на чудо.

Вика вздохнула, собираясь с силами, и подошла к кровати. Что ж, сейчас она будет приводить Лукаса в чувство. У неё это уже несколько раз получалось – получится и сейчас!

– Лукас! – позвала Вика, готовясь силком тащить приятеля к окну, тормошить, теребить, напоминать, что все те обиды и расстройства, которые он сейчас переживает, – не его, не настоящие. – Лукас, давай, просыпайся! Хватит уже барахтаться в чужом горе!

Вика ещё не успела взять его за руку, как он вздрогнул и сонно пробормотал:

– Вика?

Потом Лукас несколько раз удивлённо моргнул, оглядываясь по сторонам, и горестно вздохнул.

– Не сработало, да? А ты чего такая радостная?

– Лукас! – воскликнула Вика. – Ты очень быстро пришёл в себя! Мне даже почти не пришлось ничего делать! Я просто позвала тебя по имени – и ты сразу очнулся! Это наверняка лекарство действует!

Лукас просиял, словно получил самый большой подарок в жизни.

На кухонном столе снова стояла бутылка молока и блюдо со свежим овсяным печеньем, но тёти Генриетты по-прежнему нигде не было. Вика заглянула в башню маяка и, не обнаружив тётю, зашла в её в спальню. Там царил всё тот же идеальный порядок, что и накануне; казалось, ни одна вещь ни на миллиметр не сдвинулась со своего места. Получается, тётя не ночевала дома?

Вика встревожилась, но вспомнила о печенье с молоком на столе и успокоилась: Генриетта Карловна оставила им завтрак, а значит, она возвращалась. А то, что сейчас её дома нет, – что ж, она взрослый человек, у неё свои дела. К тому же тётя привыкла жить одна и, скорее всего, просто не подумала, что надо предупредить Вику о своём уходе.

– Интересно, а какая на маяке работа? – гадала Вика, когда они с Лукасом завтракали. – Если бы надо было сигналы в море подавать, я бы поняла: нужно прийти на маяк, включить его в определённое время, потом выключить. Но тут-то, я так понимаю, совсем другое дело.

– Может, механизм заводить надо? – пожал плечами Лукас. – Ты же видела, какие там колёса и шестерёнки – прямо как внутри часов! И потом, если легенды о маячниках – правда, то работа у них не из лёгких…

– А что за легенды? – тут же заинтересовалась Вика.

– Говорят, чтобы стать маячником, человек должен отдавать маяку частички своего сердца и души, – с серьёзным видом ответил Лукас. – А это могут не все. Да и не каждый решится; кто же захочет постоянно отдавать часть себя – так ведь и совсем без сердца и души остаться можно.

– Тётя Генриетта не похожа на человека без сердца, – заметила Вика. А про себя подумала: «Может, тётя всегда такая суровая и строгая как раз потому, что сердце у неё становится всё меньше?»

– А я и не говорю, что верю в эти легенды. Я тебе просто пересказываю.

– Знаешь, что обидно? – спросила Вика.

– Что?

– Сколько я уже в Восьмирье, а ночную радугу во сне так ни разу и не видела. Вчера спать ложилась и о ней думала. Надеялась, что она приснится, но…

– Тебе, наверное, она просто не требовалась. Радугу становится видно тогда, когда ты теряешься во сне и не можешь вернуться обратно.

– Это как? Когда снятся кошмары?

– Не обязательно. Например, ты спишь, и тебе не нравится, что тебе снится, и одновременно ты понимаешь, что это лишь сон, но всё равно никак не можешь проснуться. У тебя бывало такое?

– Бывало, – ответила Вика и невольно поморщилась, вспомнив, как это с ней несколько раз случалось.

– Вот тогда и появляется ночная радуга!

Блюдо с печеньем и бутылка молока опустели, а тётя Генриетта так и не вернулась.

Поколебавшись – Вика не хотела отвлекать тётю от работы, – она всё-таки осторожно заглянула в башню маяка, но оба помещения, и внизу, и наверху, пустовали.

Что ж, значит, у тёти какие-то дела в городе.

Сидеть в четырёх стенах весь день не хотелось, и потому ближе к обеду друзья пошли на берег и, не сговариваясь, направились прямиком к чудесному бело-сине-янтарному пляжу с поющей галькой.

Море, казалось, обладало удивительной способностью поглощать время; Вика даже не заметила, как пролетело несколько часов, которые они с Лукасом провели, наслаждаясь, волнами и ветром. И только когда в животе заурчало от голода, а солнце начало клониться к горизонту, ребята поняли, что уже наступил вечер.

Вика собиралась предложить Лукасу возвращаться, но тут вдруг из-за мыса неподалёку раздался громкий лай, и через мгновение на пляже показался пёс. Разноцветная галька запела под его лапами.

Пёс был крупный, короткошёрстный, с гладкой белой мордой. Увидев его, Вика даже вздрогнула от неожиданности – он очень напоминал Рафа, злую собаку её противного соседа Кольки.

Впрочем, куда хуже было другое. Если появился пёс, значит, следом вот-вот покажется его владелец!

В предыдущие два дня друзья не видели здесь ни души, и Вика даже удивлялась: такая красота – и никого вокруг! Как же так? Живи она в Куидаме, не вылезала бы с этого пляжа! Неужели если постоянно находишься рядом с красотой, то перестаёшь её видеть?

И вот «накаркала»!

Словно почувствовав волнение хозяйки, Ванилька, мирно лежавшая в своём излюбленном месте – в Викином рюкзаке, – выбралась наружу и захлопала крыльями.

Вика насторожённо огляделась. С местными им с Лукасом лучше не встречаться, чтобы те не опознали в них чужаков. Но где же спрятаться? Поблизости не было никакого укрытия.

Пока Вика оглядывалась, из-за мыса показался мальчишка. Крупный, рыжий, непослушные курчавые волосы торчали в стороны…

Сердце вдруг бешено заколотилось в груди. Вика прищурилась и, не веря своим глазам, воскликнула:

– Колька?!

– Привет! – издалека крикнул мальчишка и взмахнул рукой. Голос у него оказался не гнусавым, как у Кольки, но Вика всё равно не могла избавиться от ощущения, что это её вредный сосед собственной персоной, каким-то невероятным образом оказавшийся в Восьмирье.

Если это и впрямь Колька, то Вика даже не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, если он здесь, значит, ему известно, как переходить между мирами. С другой – почему, ну почему из всех людей её мира тут оказался именно этот противный Колька?!

Хозяин собаки подходил всё ближе, и чем лучше Вика могла его разглядеть, тем больше успокаивалась. Мальчишка был очень, просто очень похож на Кольку! Почти один в один, словно брат-близнец! Однако что-то в нём неуловимо отличалось. У Кольки нос был картошкой, сальные рыжие волосы торчали проволокой, близко посаженные глазки постоянно бегали. А у этого нос был хоть и великоват, но не прямо уж картофелиной. Волосы рыжие, но не сальные и не торчали проволокой, а просто курчавые и потому непослушные. И глаза не бегали. Удивительно: черты лица почти такие же, а общее впечатление совсем другое! Да и сам мальчишка не толстый и рыхлый, как Колька, а просто крупный и крепкий.

Словом, выглядел владелец пса так, как мог бы выглядеть Колька, если бы не был таким злым и противным.

И улыбка у него оказалась приятная, а Колька, кажется, вообще никогда не улыбался, только гнусно скалился.

– Хорошая сегодня погода, верно? – вежливо начал разговор мальчик.

Вика с Лукасом промолчали. Ванилька оглядела незнакомца и, видимо решив, что ничего особенного он из себя не представляет, убежала по своим делам. Поющая галька под её лапками, как обычно, не издавала ни звука.

– Меня зовут Николас, – представился мальчишка, ничуть не обескураженный молчаливым приветствием.

«Ну надо же, почти как Кольку! – отметила про себя Вика. – Тот – Николай, а этот – Николас».

В такие совпадения девочка верила с трудом. Может, у Кольки был брат-близнец, но их разделили при рождении и один оказался в Восьмирье?

Да нет, ерунда какая-то! Так только в кино бывает!

– Лукас, – отозвался тем временем её приятель.

– Вика, – представилась и она.

– А вы откуда? – задал Николас совершенно ожидаемый вопрос. – Я вас никогда раньше не видел.

– Мы… – Вика помедлила; «легенду» они с тётей Генриеттой так и не сочинили. – Мы приехали в гости к фрее Тилль. Приехали из… с… – Девочка снова замялась. – С дальнего края Осколка, – наконец нашлась она. Куидам ведь занимал не всю территорию этого кусочка Восьмирья, а лишь её часть. Наверняка на оставшейся земле должен быть ещё хотя бы один небольшой посёлок.

Николас кивнул и громко свистнул, подзывая к себе пса.

– Вы из рыбацкого села на северной окраине, да?

– Да, – с облегчением ухватилась Вика за подсказку. – Оттуда!

Николас хитро прищурился.

– На самом деле у нас на Осколке нет никакого села на северной окраине!

Вика замерла, не зная, что делать.

– Слушай, Николас, почему бы тебе не заняться своими делами, а? – вмешался тут Лукас, засовывая руки в карманы штанов и носком ботинка поддевая поющую гальку. – Мы тебя не видели – и ты нас не видел…

– А то что? – спокойно полюбопытствовал рыжий.

– А то заведу в Тумарье и брошу!

Угроза не произвела на Николаса особого впечатления.

– А ты что, темноход?

Лукас скорчил многозначительную физиономию и промолчал.

Тут глаза Николаса буквально вспыхнули! И Вике было знакомо это выражение лица, она его уже видела однажды. На лице Лукаса. Неужели Николас сейчас тоже попросится в ученики темнохода?

«Всё-таки все мальчишки одинаковы!» – подумала она.

– А вы можете отвести меня на другой Осколок? – спросил Николас, вряд ли даже отдавая себе отчёт, что внезапно перешёл с Лукасом на «вы».

– Мы не водим людей на другие Осколки, мы передаём письма и послания, – важно ответил Лукас.

– Я знаю. Но мне очень-очень надо в Ланубу! Может, вы всё-таки сделаете исключение?

– Я подумаю, – ответил Лукас.

– А вы долго будете думать?

– Вот тебе первое условие, Николас, – заявил Лукас, – если хочешь, чтобы мы провели тебя через Тумарье, не будь назойливым. Если мы согласимся, то сами тебя найдём и об этом сообщим. И сделаем это тогда, когда сами решим. Ясно?

– Ясно, – кивнул Николас, а потом взглянул на Вику и спросил с оттенком недоверия: – А она что, тоже темноход?

Вика возмутилась. Значит, мальчишка быть темноходом может, а девочка – нет?

Однако ничего сказать она не успела: снова вмешался Лукас.

– Да, – заявил он. – Она одна из лучших. Второе условие, – продолжал Лукас после драматично долгой паузы. – Если хочешь получить шанс на то, чтобы мы провели тебя через Тумарье, не вздумай никому рассказывать, что ты нас видел.

– Ни слова! – заверил Николас, клятвенно прижимая руки к груди. Помялся немного, но всё-таки не выдержал: – А можно ещё один вопросик?

– Попробуй, – бросил Лукас с восхитившей Вику небрежностью.

– Почему вы держите своё появление в тайне? Вы же обычно приходите для того, чтобы доставить письма и забрать новые.

– Обычно. Но не на этот раз. На этот раз у нас здесь… – Лукас на миг задумался, импровизируя. – У нас назначена очень важная тайная встреча.

– Наверное, с тем темноходом, которого сегодня утром видели в городе, да? – предположил Николас.

Вика с Лукасом быстро обменялись взглядами: в Куидаме появился темноход?

– Николас… – предупреждающе протянул Лукас.

– Всё, молчу, молчу! – затараторил тот.

– Вот и молодец. А теперь самое важное. Ты должен нам заплатить.

– Конечно, – с готовностью закивал Николас. – Сколько?

– Двадцать золотых, – назвал Лукас ту же сумму, что и Маркус Вике в Ово.

– Двадцать… – Лицо мальчишки вытянулось. – А никак нельзя поменьше?

– Можно и поменьше, если тебе нужно только письмо передать. А если хочешь, чтобы тебя провели… – Лукас намеренно не договорил.

– Я найду двадцать золотых! – горячо, словно давая клятву, заверил Николас.

– Тогда иди, – скомандовал Лукас. – И ещё раз – никому ни слова о том, что ты нас видел.

Напутствие «ни слова» Николас воспринял буквально: молча кивнул ребятам на прощание и, свистком подозвав к себе резвящегося пса, побежал прочь.

Вика проводила его задумчивым взглядом.

– Как думаешь, надолго его хватит, прежде чем он всем разболтает?

– Думаю, на несколько дней, – ответил Лукас.

– Несколько дней, да? – протянула Вика. До заветного тридцать первого сентября «несколько дней» не хватит…

– Да. Поиск двадцати золотых тоже должен его на какое-то время занять. Надеюсь, хотя бы на недельку. А потом он, конечно, не выдержит. Но, прежде чем разболтать, разыщет нас и попросит отвести его на Ланубу за меньшую сумму.

– И что тогда?

– Уменьшу сумму, чтобы дать ему новую надежду и обеспечить ещё несколько дней молчания. Например, соглашусь на семнадцать золотых.

– Вот ты хитрец! – восхищённо улыбнулась Вика. – Интересно, зачем Николасу на другой Осколок?

– Да какая разница? – пожал плечами Лукас. – Зачем-то надо. И мне, кстати, тоже очень надо встретиться с темноходом. Только с настоящим. С тем, который, оказывается, появился сегодня в городе.

– Зачем?

– Попрошу его отнести письмо моим в Ово. Чтобы они знали, что я жив и здоров и что со мной всё в порядке.

– Но… тебе же нечем ему заплатить, – осторожно заметила Вика, почувствовав укол совести. Всё это время она была так занята мыслями о возвращении домой, что как-то позабыла о проблемах Лукаса.

– Ну а вдруг темноход как раз в Ово собирается, и ему будет по пути, и он согласится отнести письмо бесплатно?

Вика невольно усмехнулась, глядя в широко распахнутые голубые глаза приятеля – просящие и трогательно-беззащитные.

– Можешь не стараться меня разжалобить, – сказала она. – Главное, чтобы удалось уговорить темнохода.

– Боюсь, не выйдет, – вздохнул Лукас. – Мой небогатый опыт знакомства с их братией подсказывает, что бесплатно они даже нос себе не почешут.

Вика прыснула: интересная же здесь, в Восьмирье, версия куда более привычного ей «палец о палец не ударят».

– Но я всё же попробую. Ну вдруг повезёт?

– Да, конечно, попробовать стоит, – согласилась Вика. – Только как встретиться с темноходом, чтобы горожане нас не заметили?

На лице Лукаса появилось такое отчаянно-безрассудное выражение, что Вика догадалась: он готов рискнуть и, наплевав на опасность, в открытую заявиться в Куидам.

– Давай лучше попросим тётю Генриетту, – предложила Вика. – Или того же Брунса, – добавила она, вспомнив, что темноходов тётя, мягко говоря, недолюбливает.

К Белому маяку друзья возвращались молча; неожиданная встреча с Николасом взбудоражила их и заставила волноваться о том, как им теперь быть. Как скоро Николас разболтает, что в Куидаме чужие? Как быстро эта весть разнесётся по всему городу? Когда это дойдёт до Городового и тайных констеблей?

Погружённая в свои мысли, Вика не глядя переступила порог уютного маленького домика возле невысокой башни Белого маяка, подняла глаза – и вскрикнула от неожиданности.