После обеда тётя Генриетта сама выпроводила ребят вон.

– Идите, погуляйте. Скоро ко мне явится полицмейстер, будь он неладен, и вам точно не стоит попадаться ему на глаза.

Вика с Лукасом послушно отправились на берег моря, но вместо того, чтобы идти прочь от города, к бело-синему поющему пляжу, Вика повернула в сторону цеплявшихся за скалы разноцветных домиков Куидама – и в сторону стены Тумарья.

– Ты зачем туда идёшь? – не понял Лукас.

– Хочу кое-что проверить, – с таинственным видом заявила Вика. Но долго хранить тайну не смогла и почти сразу же пояснила: – Ты слышал, как майстер Раулс сказал, что ему кажется, будто Тумарье меня слушается?

– Слушается оно тебя, как же! – скептически фыркнул Лукас.

– Да погоди ты! Тётя Генриетта говорила, что Тумарье появилось после Раскола Сердца. Значит, именно Сердце удерживало его за пределами Восьмирья, логично?

– Логично.

– Вот я и подумала: Сердце не позволяло Тумарью затопить ваш мир. Майстеру Раулсу кажется, что Тумарье меня слушается. Так может, оно меня слушается потому, что у меня есть осколок Сердца Восьмирья? Надо проверить!

– Но как?

– Я зайду в Тумарье и попробую ему что-нибудь приказать.

– Что-то я сомневаюсь, что это сработает, – с сомнением протянул Лукас.

– А я всё равно хочу попробовать! Чем мы рискуем?

– Ну, например, тем, что ты застрянешь в Тумарье: темнохода-то с нами нет.

– Я всё продумала, – ответила Вика. – Далеко заходить я не стану, пройду лишь несколько шагов. И ещё я возьму какую-нибудь верёвку или ремень, а ты будешь держать другой конец. И если что, просто выдернешь меня наружу.

– Хм-м… – хмыкнул Лукас, глядя на вздымавшуюся впереди чёрную стену тумана.

Вика тоже на неё посмотрела. На её глазах шальная чайка, громко горланя, влетела в густую пелену – и пропала.

«Интересно, на какой высоте кончается Тумарье? – задумалась Вика. – В атмосфере или над ней? Вот бы самолёт сюда! Можно было бы подняться над Тумарьем, перелететь через него и спокойно добраться до нужного Осколка. Но что, если Тумарье разделяет на Осколки вообще весь здешний мир, включая даже космос? Хотя не факт, что в этом мире есть космос. Или так не бывает – мир без космоса?..»

Вика встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и поправила на плечах лямки рюкзака, в котором, как обычно, удобно устроилась Ванилька.

– Так что, ты со мной? – спросила она.

– Тебя же не переубедить, – ответил Лукас. – Пойдём уж…

Вика тихонько вздохнула с облегчением. Она была рада, что Лукас согласился, хотя не осудила бы его, если бы он отказался даже близко подойти к Тумарью. В конце концов, Лукас имел все основания сказать: «Нет уж, в этом я не участвую».

Чем ближе друзья подходили к высокой, мрачной стене клубящегося тумана, тем острее становились запахи плесени, горечи, сырости и подозрительности – и тем муторнее было на душе; вид Тумарья угнетал и портил настроение больше, чем даже самый пасмурный, самый дождливый осенний день.

Лукас по мере приближения к стене чёрного тумана всё больше бледнел. Вика даже решила, что в самый последний момент он, наверное, передумает. И сразу же сама себе возразила: нет, он так не сделает. Во-первых, Лукас дал слово и теперь от него не отступит, а во-вторых, верность другу, которому нужна помощь, конечно, перевесит его страх перед Тумарьем.

И действительно, когда до клубящейся стены тумана осталось всего несколько шагов, Лукас как-то незаметно изменился. Не сжался и не съёжился, как можно было ожидать. Наоборот – подбородок выдвинулся вперёд, плечи расправились, в голубых глазах засверкала решимость, кулаки сжались. Лукас выглядел так, словно собирался броситься в драку и хорошенько поквитаться за своё последнее поражение. Только вот в качестве противника вместо другого мальчишки у Лукаса было Тумарье…

– Готов? – спросила Вика, когда они почти вплотную подошли к стене клубящегося тумана.

– Готов! – кивнул Лукас. – А верёвка у тебя есть?

– Ой, – растерялась Вика. – Я не взяла.

– Бери мой ремень, – предложил Лукас, вытаскивая его из штанов. Он стиснул пряжку в руке, а другой конец протянул девочке.

Вика крепко сжала ремень, глубоко вдохнула – и тут же пожалела об этом: запахи плесени и злости в такой близости с Тумарьем были почти невыносимы.

Готовясь сделать шаг вперёд, прямо в клубящуюся темноту, Вика подумала, что в прошлый раз ей было совсем не так страшно. Во-первых, хоть ей и рассказывали про Тумарье, она всё равно не знала, какое оно на самом деле. Во-вторых, тогда за Викой гнались констебли, и времени на то, чтобы остановиться, подумать и оценить все риски, у неё не было. И выбора – тоже: или Тумарье, или констебли.

«Так вот в чём дело!» – поняла Вика. Не нужно размышлять и анализировать! Это как прыжок в воду с обрыва: раз – и готово! Ведь стоит только остановиться и позволить себе обдумать то, что собираешься делать, и тебя нагонят сомнения и страх. Прыжок становится всё ужаснее в твоём воображении, и в итоге, что ты вообще никогда не прыгнешь.

Вика решительно выдохнула. Всё, пора действовать. Девочка оглянулась удостовериться, что Ванилька по-прежнему сидит в рюкзаке. С пушистой мечтой Вике было спокойнее: она хорошо помнила, что в прошлый раз в Тумарье именно она в какой-то момент не позволила ей окончательно отчаяться. Ванилька смирно сидела в рюкзаке, и сквозь сетку на кармане виднелась её симпатичная мордашка.

Намотав конец ремня на одну руку, другой Вика взялась за самодельный кулон на груди. Если её предположения верны и осколок Сердца Восьмирья и впрямь имеет власть над Тумарьем, то получается, это что-то вроде оружия. А его перед лицом опасности лучше держать в руках… Пусть даже и не знаешь, как им пользоваться. Просто так оно спокойнее.

Вика поймала взгляд Лукаса, и приятель уверенно ей кивнул, словно говоря: «Не беспокойся, я тебя крепко держу». Вика зажмурилась и с разбегу влетела в Тумарье.

На этот раз ощущения, будто она упала на спину с высоты и у неё вышибло дух, у Вики не появилось. Наверное, потому, что она уже знала, чего именно ожидать. Или же дело всё-таки в осколке Сердца, который Вика сжимала свободной рукой; может, он и впрямь обладал какой-то властью над Тумарьем?

Но скорее всего, дело было в том, что Вика точно знала: другой конец ремня держит Лукас, и он в любой момент вытащит её обратно. Да, точно, причина именно в этом; любые трудности пережить проще, когда рядом есть человек, который тебя подстрахует.

Вспомнив о своей главной цели, Вика несколько мгновений колебалась, выбирая подходящую формулировку, а потом, так и не найдя идеальную, выпалила первое, что ей пришло в голову:

– А ну, исчезни!

Разумеется, чуда не случилось, Тумарье не поспешило рассеяться ни от этой, ни от других фраз, которые Вика перепробовала за следующие несколько минут, – от нелепого «Брысь!» до пафосного «Изыди!». То ли Сердце Восьмирья на самом деле никакой власти над Тумарьем не имело, то ли осколок Сердца был слишком мал и слаб, чтобы справиться с такой задачей. А может, нужны какие-то особые слова, вроде заклинаний, которым Тумарье подчинится.

Ну и не стоило сбрасывать со счетов ещё одну возможность: майстер Раулс и тётя Генриетта ошиблись и осколок, из которого сделан Викин кулон, – это просто красивый, обкатанный волнами кусок стекла, а вовсе не частичка могущественного Сердца Восьмирья.

Оставив попытки уничтожить Тумарье, Вика некоторое время просто стояла на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Да, теперь ей было гораздо легче здесь находиться! Как и в первый раз, время от времени Тумарье бросало в девочку чьи-то горькие обиды и острую душевную боль, но Вика почти сразу вспоминала, что это не её печали, и они тут же теряли над ней власть. Осколок помогал? Или она немного «закалилась» в прошлый раз?

Не видя смысла и дальше оставаться внутри чёрного тумана, Вика вышла обратно.

– Ну как? – тут же спросил Лукас.

– Как видишь, Тумарье всё ещё на месте, – вздохнула Вика.

– Это понятно, – отмахнулся Лукас. – А как ты сама?

– Знаешь, на этот раз намного лучше.

– А осколок?

– Не знаю. Может, он мне и помогает, но я этого не замечаю. Да и как мне это проверить?

– Вообще-то есть один способ… Да нет, забудь, – махнул Лукас рукой.

– Ну уж нет, раз начал, то договаривай!

– Я просто подумал, что проверить как раз легко: надо всего лишь зайти разок в Тумарье без кулона.

Вика растерялась. Она не была уверена, что осколок работает, но в то же время заходить в Тумарье без него было как-то страшновато.

– Я же говорю, забудь! – повторил Лукас. – Это слишком опасно!

– А может, всё-таки стоит попробовать? – задумчиво ответила Вика. – Тогда бы мы всё точно узнали.

– Ладно, но если кто и будет экспериментировать, то это я! Давай я возьму твой кулон и зайду внутрь! – Лукас, похоже, по-настоящему загорелся этой идеей. – И если на меня Тумарье не подействует, значит, он точно работает.

– А если мы ошибаемся? Тогда ты там застрянешь!

– Не застряну, я же возьму ремень, и ты меня будешь держать.

– Нет, Лукас, – возразила Вика. – Ты и так уже поражён Тумарьем, а если кулон не работает, то ты только получишь новую дозу.

– Ну Ви-и-ика! – протянул Лукас и состроил такие просительные глазки, что девочка рассмеялась.

– Давай так: если завтра ты придёшь в себя без моей помощи, то мы попробуем, – предложила она.

При упоминании о том, что утром он может не очнуться сам, Лукас сник.

– Эй, ты чего? – толкнула его в бок Вика. – Ты же принял лекарство майстера Раулса! Наверняка оно уже начало действовать, так что не вешай нос раньше времени!

Лукас немного приободрился, и Вика улыбнулась. Ей было куда привычнее видеть боевого и задорного Лукаса, чем Лукаса, упавшего духом и с потухшими глазами. И во много раз приятнее, чем ту безжизненную куклу с пустым взглядом, в которую он превращался по ночам из-за Тумарья.

Возвращаться в дом тёти Генриетты друзья не торопились: они не хотели прийти слишком рано и попасться на глаза Городовому. И даже когда вернулись к домику возле Белого маяка уже в сумерках, всё равно сначала притаились за дверью и прислушались, не доносятся ли голоса посторонних.

В доме стояла тишина, и наконец Вика с Лукасом рискнули войти.

Внутри не оказалось ни полицмейстера, ни тёти Генриетты. Вика проверила кухню и гостиную, заглянула в спальню, где царил просто идеальный порядок, – везде пусто.

Подумав, что тётя может быть на маяке, Вика прошла через потайную дверь в чулане, быстро обследовала обе комнаты башни и вернулась в дом. Тревога, словно мрачная птица, уселась ей на плечо. Куда же делась тётя? Она не предупреждала, что собирается уходить. Хотя мало ли, может, у неё появились срочные дела?

«Вот именно! А сотовых телефонов, чтобы позвонить, в Восьмирье нет, – успокаивала себя Вика. И тут же сама себе возражала: – Но ведь бумага и чернила есть! Тётя могла бы написать записку…»

Лукас сел у окна и с мрачным видом стал смотреть на темнеющее море и на медленно тонущий за горизонтом диск солнца.

– Может, мне просто не ложиться спать? – вздохнул он, и Вика поняла причину его беспокойства: надвигалась ночь, а с нею – опасность того, что Тумарье снова возьмёт над ним власть.

– Ты не можешь не спать. Да и так мы не узнаем, действует ли лекарство майстера Раулса, – рассудительно сказала Вика.

Лукас неохотно кивнул. Вика хорошо понимала его сомнения. Очень страшно засыпать, не зная наверняка, проснёшься ли завтра утром.

– Где же всё-таки фрея Генриетта? – спросил Лукас.

– Не знаю. Её ни в доме нет, ни на маяке. Наверное, какие-то срочные дела, – ответила Вика, чувствуя, как её снова охватывает тревога.

– Может, Городовой потащил её на романтическое свидание? – предположил Лукас.

– Если только силком, – прыснула Вика; неприязнь её тёти к полицмейстеру была слишком очевидной.

– Как думаешь, может, мне принять побольше? – спросил Лукас, доставая из кармана пузырёк с лекарством майстера Раулса. – Хотя бы пару столовых ложек? Так хочется скорее поправиться!

Вика вздохнула. Она прекрасно понимала желание Лукаса как можно быстрее выздороветь, но…

– Смысл ведь не в том, чтобы принять сразу большую дозу лекарства, а в том, чтобы принимать по чуть-чуть, изо дня в день, – возразила она.

Лукас с мученическим видом вздохнул, налил в чайную ложку немного густой зеленовато-синей жидкости и проглотил.

А Вика, глядя на приятеля, загадала желание: пусть завтра утром он проснётся самим собой.