Генриетта,

твоё сообщение получено. Немедленно высылаю своих людей. Они будут у вас, как только позволит Тумарье. Задержи девочку до их прихода. И смотри в оба: уже поползли слухи о том, что потерянный осколок Сердца снова в Восьмирье, и сейчас за ним начнут охоту очень многие. Спасибо за преданность.

Вика выронила листок из рук. Это что же выходит? Тётя Генриетта с кем-то в сговоре? Она сообщила этим неизвестным об осколке Сердца Восьмирья и собиралась отдать им Вику? Интересно, кто они? Раскольники? Власти? Сопротивление? Кто-то ещё?

Впрочем, не важно. Важно то, что тётя Генриетта всё это время её обманывала! Она её предала!

Вика почувствовала, как на глаза навернулись слёзы обиды, усталости и разочарования. Она просто не могла поверить в тётино предательство!

За соседний столик уселись двое мужчин. Они со стуком опустили на стол большие кружки, недоумённо покосились на Никса и Вику – что тут делают дети? – и вернулись к своему разговору.

– Но осколок так и не нашли, хотя констебли обшарили чуть не всё Восьмирье, – сказал один. – А это значит что?

– Что? – эхом откликнулся второй.

– Это значит, что либо никакого осколка Сердца не появилось и это всё выдумки, либо девчонка умеет так перемещаться по Осколкам, как даже констеблям не снилось! А ещё это значит, что, скорее всего, она здесь, в Фортуге!

Услышав «девчонка», Вика замерла. Получается, теперь всем известно не только о том, что появился давно потерянный осколок Сердца Восьмирья, но и о том, что он – у какой-то девочки. У неё!

– Почему в Фортуге?

– Да потому, что Фортуга стоит на единственном Осколке, куда констеблям нет хода!

– А может, они вовсе и не девчонку ищут?

Никс, тоже прислушавшийся к разговору, бросил на Вику задумчивый взгляд.

– Кого же тогда?

– Ну например, пропавшую маячницу. Сам видишь: вот уже почти месяц, как ночная радуга то появляется, то гаснет. Видать, ученик плохо справляется.

«Значит, у Лукаса начинает получаться! – обрадовалась Вика, услышав, что ночная радуга всё-таки время от времени появляется, а потом охнула про себя: – Почти месяц? Мы пробыли в Тумарье так долго?»

– А ещё говорят, что из столичной тюрьмы сбежал какой-то особо опасный преступник, – перебил двоих новый голос. К соседнему столику подсела коротко стриженная женщина-темноход; Вика сразу заметила татуировку, похожую на восьмёрку-бесконечность, у неё на шее. – Может, констебли разыскивают его, а вовсе не осколок Сердца?

– Что за преступник?

– Помните, когда разбили Сердце Восьмирья, а осколки украли, среди них были…

Взрыв громкого смеха из-за стойки бара заглушил слова женщины; как Вика ни вслушивалась, она так и не разобрала, что за опасный преступник сбежал из тюрьмы.

– А я всё-таки думаю, что разыскивают девчонку с осколком Сердца, – снова услышала она голос первого мужчины, когда смех затих. – Не зря ведь констебли, обещая награду, дали такое подробное описание: двенадцать лет, глаза голубые, волосы тёмные…

– Да под такое описание каждая третья двенадцатилетняя девчонка подойдёт! – фыркнула женщина-темноход.

У Вики зашумело в ушах, голоса словно отдалились, и она невольно схватилась рукой за кулон. Тот был надёжно спрятан под рубашкой, но она всё равно хотела убедиться, что его не видно. Вика боялась, что в любой момент кулон вспыхнет ярким светом, словно говоря всем окружающим: «Вот он я, тот самый осколок, о котором вы все говорите!»

Никс пристально смотрел то на Вику, то на её руку, сжимавшую спрятанный кулон. Сейчас он как никогда напоминал вредного соседа Кольку, готового в любой момент сказать Рафу: «Фас!»

Сердце ушло в пятки. Всё пропало! Никс наверняка догадался! Что он теперь сделает? Поднимется и во всеуслышание заявит, что вот она, та самая девочка, которую ищут тайные констебли и у которой с собой осколок Сердца Восьмирья?

Вика в панике оглядела зал таверны, и её взгляд задержался на Маркусе. Вокруг него теперь собралось человек пять, позы у всех напряжённые, лица хмурые. А что, если Маркус привёл её в Фортугу вовсе не для того, чтобы спрятать от констеблей и познакомить с картографом? Что, если он хочет сдать её властям? Может, ещё и цену набивать будет, ведь он достал не только осколок Сердца Восьмирья, но ещё и обитательницу другого мира, а с ней – и секрет, как в этот другой мир пройти.

В круговорот панических мыслей прокрался здравый смысл и подсказал, что, если бы Маркус хотел её сдать констеблям, он бы сделал это ещё в Куидаме, и вовсе не обязательно было для этого тащить Вику в Фортугу. Тем более что как раз сюда, если верить слухам, констебли прийти не могут.

Вика несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Хорошо, Маркус вряд ли выдаст её констеблям. И всё же вокруг были люди, которые, стоит только им узнать, кто она такая, тут же сообщат властям. Одни враги вокруг! Даже Никс! А она его через Тумарье тащила, отбивала у чужих обид и кошмаров… И стоило так стараться?

Вика с трудом сдерживала желание вскочить и броситься бежать. Останавливала её только мысль, что бежать ей некуда. Она совершенно одна в этом странном мире, почти никого не знает, а те немногие, кого знает, готовы её предать.

Отчаяние накатило, словно огромная волна, и буквально погребло Вику под собой. И снова, как и тогда, в разгромленном доме тёти Генриетты в Куидаме, больше всего ей хотелось свернуться в комочек, зажмурить глаза и заплакать. И вопреки всему надеяться, что мама услышит её горькие всхлипы и утешит, скажет, что всё обязательно будет хорошо, а потом решит все проблемы.

Но мама не придёт, мама осталась в Кристаллинске и, скорее всего, даже понятия не имеет, что её дочка попала в Восьмирье. А плачем делу не поможешь.

Ванилька запрыгнула Вике на колени и потёрлась о её ладонь. Погладив мечту, Вика улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Нет, всё-таки она не совсем одна в этом чужом мире, у неё есть Ванилька. И Лукас. Правда, Лукас далеко и не может ей помочь, но если бы он был рядом, то обязательно бы её поддержал. И майстер Нилс. Так что не стоит нагнетать.

– Так это ты… – начал Никс и сбился. – Т-так это у тебя… – заикаясь, снова попробовал спросить он.

– А может, они ищут того мальчишку? – донеслось из-за соседнего столика.

– Которого похитили из Куидама? – откликнулась женщина-темноход. – Да не будут констебли так прочёсывать всё Восьмирье ради какого-то мальчишки, пусть даже он и сын Городового.

Теперь уже Вика послала Никсу выразительный взгляд, а тот начал разевать рот, будто рыба, выброшенная на берег.

– Это про меня? Они думают, что меня похитили? – наконец выдавил Никс.

– Да, про тебя, – ответил вернувшийся к столику Маркус. Бросил быстрый взгляд на Викину руку, судорожно сжимающую спрятанный под рубашкой кулон, и посмотрел на растерянного Никса. – Тебя похитили злобные преступники-темноходы. За их поимку даже награда назначена. В частности, за одного юношу шестнадцати лет, с серыми глазами и татуировкой на шее… Никого тебе не напоминает? – тихим, звенящим от злости голосом спросил он.

– Но как же так… – растерянно пробормотал Никс. – Меня же никто не похищал, вот он я!

– Только твой отец об этом не знает, – ответил Маркус. – И теперь из-за тебя меня ищут констебли!

– И тебя тоже? Но они же вроде ищут Вику и осколок Сердца, разве нет? – бесхитростно удивился Никс.

– Только посмей кому-нибудь об этом пикнуть – и я тебя выброшу в Тумарье, – процедил темноход таким тоном, что даже у Вики кровь застыла в жилах.

Помнится, то же самое говорил Никсу Лукас, но тогда сын Городового вообще не испугался. Но от слов Маркуса он побледнел. Видимо, почувствовал, что это не пустая угроза.

– Будь моя воля, я бы вообще тебя в Тумарье оставил, – продолжил темноход. – Это Вика решила тебя за собой волочь, это она вывела тебя сюда не пускающим пузыри идиотом, а нормальным человеком. Так что имей хоть каплю благодарности и не вздумай никому про неё говорить!

– Я и не собирался! – обиженно заявил Никс.

– Вот и чудесно, – ледяным тоном ответил Маркус. – А теперь к делу. Сейчас конец сентября, мы пропадали в Тумарье почти месяц. И за это время про то, что в Восьмирье снова появился давно пропавший осколок Сердца, не слышал только глухой. Констебли по всем Осколкам ищут двенадцатилетнюю девочку с голубыми глазами и тёмными волосами…

Вика прикусила губу.

– А также сына Городового Куидама и того, кто его похитил. И, разумеется, пропавшего маячника, из-за которого Восьмирье лишилось ночной радуги.

– Выходит, тётю Генриетту так и не нашли? – расстроилась Вика.

Что же с ней случилось? Вдруг тётя сорвалась со скалы? Или её захватили какие-то злодеи? Да, она собиралась предать племянницу, но Вика всё равно за неё переживала, всё-таки тётя Генриетта – родственница.

И потом, насчёт предательства – не факт. Сейчас, когда первый шок прошёл, Вика вспоминала текст короткого послания и думала, что, возможно, она просто не так его прочитала и вложила в слова другой смысл. Может, и не было никакого зловещего плана отдать Вику в жадные руки охотников за осколками Сердца Восьмирья и за выходцами из других миров? Может, тётя Генриетта связалась с людьми, которые помогли бы Вике и спрятали её в безопасное место? Да, наверняка именно так оно и есть!

– Не нашли, – подтвердил Маркус. – Но её они ищут не так активно, как девочку с осколком Сердца. А также тех, кто помог ей сбежать от констеблей.

Вика взглянула в лицо темнохода. Он, наверное, уже сто раз пожалел, что с ней связался, от неё только проблемы, одна другой серьёзнее. Вот как возьмёт сейчас – и бросит её одну!

От мысли, что Маркус её покинет, Вике стало по-настоящему страшно.

– Пожалуй, нам пора уходить, – сказал темноход. – Не стоит тут задерживаться.

– Куда? К картографу? – встрепенулась Вика.

– Что за картограф? – полюбопытствовал Никс.

Ни Вика, ни Маркус не удостоили его ответом.

– Нет, к нему так запросто не зайдёшь, – покачал головой темноход. – Он старикашка склочный и вредный, с ним нужно заранее договориться о встрече. А пока поищем безопасное место.

– Вам повезло, – раздался рядом знакомый голос, и Вика увидела, что к ним тихонько подошла Элла. – Я знаю одно такое место и могу вас туда отвести.