Ни Вика, ни Маркус не спешили радоваться такому своевременному везению. Но если от темнохода можно было ожидать недоверия и подозрительности ко всем и вся, то Вике это было несвойственно. Настороженное отношение к незнакомцам, даже к тем, кто предлагает что-то хорошее, появилось у неё совсем недавно, после того, как она попала в Восьмирье.

Зато Никс тут же вскочил на ноги, готовый идти за Эллой хоть на край света. Но Маркус дёрнул его за рукав, и Никс послушно плюхнулся обратно на скамью.

– Подслушиваешь? – холодно осведомился темноход.

– Да, – ничуть не смущаясь, ответила Элла.

– Зачем?

– Уж очень вы интересная компания, – без обиняков заявила девушка. – Темноход, которому от силы шестнадцать, да ещё из клана Теневиков, да ещё и ведёт с собой через Тумарье двоих подростков, хотя темноходы никогда не берут с собой других людей.

Маркус вызывающе вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди.

– Мальчишка, который каким-то чудом не свихнулся в Тумарье, хотя с первого взгляда видно, что сам по себе он так долго протянуть бы там не смог, – продолжила Элла, и Никс от этих слов сник. – Он, кстати, очень похож на пропавшего сына Городового Куидама, а темноход – на похитившего его злодея. И наконец, девчонка, у которой в друзьях существа из Тумарья, а на шее – удивительный светящийся кулон…

– Ш-ш-ш! – зашипел Маркус, прерывая Эллу. То, что она собиралась сказать, нельзя было говорить вслух. Во всяком случае, не здесь, не в окружении стольких посторонних ушей.

Элла торжествующе сверкнула глазами: она только что получила подтверждение своим догадкам.

Маркус, похоже, это понял.

– Хорошо, – вздохнул он, словно сдаваясь. – Чего ты хочешь? Только потише, пожалуйста.

– Для начала хочу получить ответы на некоторые свои вопросы, – заявила Элла. – Вот ты, например, – ты действительно украл мальчишку?

– Нет, конечно! Да ты посмотри на него! – воскликнул Маркус.

– Да, на пленника он совсем не похож, – согласилась Элла.

– Меня никто не похищал, я сам напросился, – вмешался Никс. – Хотел, чтобы он отвёл меня на один Осколок, и…

– И это подводит меня ко второму вопросу, – продолжила Элла, не дослушав мальчишку, и обратилась к Маркусу: – Почему ты согласился сделать то, чего никогда не делают темноходы, и повёл этих двоих через Тумарье?

– У меня были на это свои причины.

– Содержательный ответ, ничего не скажешь! – насмешливо ответила Элла. – Может, тебе просто пообещали награду, от которой невозможно отказаться? – предположила она и указала глазами на кулон, спрятанный под рубашкой Вики.

– Вот и помогай потом другим, – вздохнул Маркус, с укором глядя на Вику. – «Мы не можем оставить их в Тумарье, ведь они живые люди!» – передразнил он девочку. – Мы же добренькие, мы хотим всем помочь, да? А они потом нас шантажируют. – Темноход повернулся к Элле: – Ну, говори уже прямо: что тебе надо?

– Да ничего мне от вас не надо! – обиженно воскликнула Элла, и её красивые тёмные глаза сверкнули. – Вы мне жизнь спасли, из Тумарья вывели – я просто хотела вам за это отплатить! Вот и предложила отвести вас в укромное место, где вы будете в безопасности.

Никс расплылся в глуповатой счастливой улыбке, хотя прекрасно понимал, что он-то как раз к спасению девушки вообще никак не причастен – хорошо, что его самого спасли!

– Простого «спасибо» будет вполне достаточно, – отрезал Маркус. – А я отвечу «пожалуйста», и ты можешь быть свободна.

– Почему ты мне не веришь?

– Потому что ты врёшь!

Элла насупилась.

– Хорошо. Хочешь правду – слушай! Я ненавижу темноходов, и я бы хотела, чтобы вас вообще не было! Чтобы вы пропали со свету! И это может случиться, если Восьмирье вновь соединится и исчезнет Тумарье, ведь без него вы станете не нужны. У неё, – кивнула девушка на Вику, – осколок Сердца. И я не хочу, чтобы он попал в руки констеблей.

– Может, они собирают осколки как раз для того, чтобы склеить Сердце? – предположил Маркус.

– Ага, как же! – фыркнула Элла. – Сам-то в это веришь? Пока мир расколот на куски, пока нас разделяет стена Тумарья, нами гораздо проще управлять. Уверена, они собирают осколки только для того, чтобы кто-то другой не склеил Сердце.

Темноход помолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу.

– Маркус, – не выдержала Вика. Она чувствовала запах смолы, сосновых иголок и искренности, исходящий от Эллы. – Она правду говорит.

– Ты-то откуда знаешь? – отмахнулся темноход.

Вика хотела было ответить, но прикусила язык. Видимо, даже в Восьмирье, где люди запросто пекли смех, пили чай с умиротворением и варили варенье из ягод и воспоминаний, у неё была способность, неизвестная другим: ощущать запах настроения окружающих. И наверное, не стоит сейчас об этом говорить, ситуация и без того достаточно запутанная.

– Допустим, я тебе поверю, – протянул Маркус. – Но ведь я темноход, а ты сама говоришь, что нас ненавидишь.

– Но ты помогаешь ей. – Элла кивнула на Вику. – А значит, ты не такой безнадёжный, как остальные.

Несколько долгих мгновений Маркус сверлил девушку пристальным взглядом, а потом поднялся и скомандовал:

– Хорошо. Показывай.

Элла не стала медлить и тут же вышла на улицу. Остальные последовали за ней.

На горизонте остался лишь узенький краешек солнца, наступала ночь.

– Маркус, а какое сегодня число? – спросила Вика у темнохода, следуя за Эллой по улицам Фортуги, освещённым редкими фонарями и светом из окон.

– Тридцать первое сентября, – ответил Маркус.

Вика с трудом сдержала возглас. Вот это совпадение! Надо же, не двадцать девятое и даже не тридцатое, а тридцать первое. Тот самый «лишний» день, когда она может вернуться в родной мир. И как раз закат.

Подумать только, совсем скоро она может быть дома! В тихом, хорошо знакомом ей Кристаллинске, с мамой. От мысли, как та откроет дверь квартиры и заплачет от счастья и облегчения, увидев дочку, как обнимет её крепко-крепко и долго не будет отпускать, у Вики защипало в глазах.

Да, и всё это может произойти уже сегодня вечером! Вика дождётся последнего луча солнца, а потом будет просто идти вперёд, не глядя по сторонам, – и совсем скоро окажется в своём родном мире, как и обещала тётя Генриетта. Выйдет на окраину родного городка, и впереди появятся огни знакомых многоэтажек.

Солнце тем временем уже почти исчезло за горизонтом. Ещё несколько минут – и с ним исчезнет и возможность для Вики вернуться домой прямо сегодня, прямо сейчас.

Искушение тихонько улизнуть было просто огромным! В мечтах Вика во всех деталях представляла себе счастливое возвращение домой, и сердце сжималось в предвкушении встречи. К тому же если она вернётся домой уже сегодня, то вместе с мамой они придумают, как помочь тёте Генриетте.

– Это работает только сегодня? – вдруг тихо спросил Маркус. – Завтра уже не получится?

– Что не получится?

– Вернуться домой.

Вика вспомнила, что Маркус слышал, как Лукас говорил о том, что ей нужно дождаться конца сентября и тогда она сможет вернуться в свой мир. Слышал – и сделал правильный вывод.

– Нет, не только сегодня, – нехотя ответила девочка. – Сгодятся все оставшиеся после тридцать первого числа дни месяца.

– Ты обещала заплатить мне, рассказав, как пройти в твой мир, – напомнил темноход с лёгкой угрозой в голосе. – Так что если ты собираешься тихонько улизнуть…

– Мы пришли, – прервала его Элла.

Девушка привела их к невзрачному на вид дому, из окон которого лился неровный свет свечей и доносились запахи тушёной капусты, разлитого пива, веселья и усталости.

– Что это за место? – спросил Маркус.

– Таверна моего дяди, – ответила Элла. – Он темноходов тоже на дух не переносит, так что там – только местные жители, и там вы будете в безопасности. По крайней мере, в безопасности от других темноходов.

Ответа Маркуса Вика не расслышала, но, видимо, он остался доволен, потому что Элла постучала в дверь.

«Странно, что в таверну надо стучаться, – подумала Вика и нахмурилась. – Это всё равно как если в гостинице будут заперты входные двери».

И следом пришла новая мысль: стук в дверь прозвучал как-то странно, с выверенными паузами, и оттого был похож на условленный сигнал.

Подозрение не успело толком оформиться у Вики в голове, когда в рюкзаке за спиной завозилась Ванилька, выбралась наружу, уселась хозяйке на плечо и встревоженно чирлыкнула.

– Что случилось? – шёпотом спросила Вика у мечты.

Ванилька расправила крылья, взлетела – и юркнула в щёлку слегка приоткрывшейся двери таверны.

– Кто такие? – раздался грубый голос изнутри.

– Это я, Элла, – ответила девушка.

Дверь открылась пошире – ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. В проёме был виден лишь высокий силуэт, а за ним – полутьма, заполненная тенями, вздрагивающими в неровном свете свечей.

– Входи.

Элла тут же скользнула внутрь, следом за ней шагнул Маркус. Вика же, наоборот, сделала шаг назад. И натолкнулась на стоящего у неё за спиной Никса.

– Ты чего? – спросил он.

– Не знаю, – пробормотала Вика. – Просто что-то тут не так.

– Что?

– Сама не пойму.

Вика действительно не понимала, почему ей так кажется и что именно идёт «не так», но ощущение неправильности было очень сильным! Если это говорила интуиция, то, вероятно, лучше было её послушаться.

В воздухе резко запахло мокрой шерстью и осенней грязью. Вике совсем недавно встречался этот запах, но она никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах.

Из приоткрытой двери вылетела Ванилька. Она белой молнией метнулась к хозяйке и принялась нарезать круги у неё над головой, громко и взволнованно чирлыкая.

Вика сразу поняла – случилась какая-то беда!

И вспомнила – мокрой шерстью и осенней грязью пахло при её последней встрече с Брунсом. Это был запах предательства!

Из глубины таверны, подтверждая Викины догадки, раздался громкий крик Маркуса:

– Вика, беги, это засада!

Слово «засада» прозвучало глухо, так, словно темноходу закрыли рот рукой.

«Маркус был прав, не доверяя Элле. Она нас всё-таки предала», – мелькнула у Вики мысль, а ноги уже сами вовсю несли её прочь.

Куда? Не важно! Кто устроил засаду? Тоже не важно! Главное – бежать! Ведь если кто-то поджидает тебя в засаде, то точно не затем, чтобы накормить вкусными пирожными и напоить чаем.

Позади слышался громкий топот ног.

Вика оглянулась, ожидая увидеть преследователей, но это был Никс.

«Он-то зачем бежит? Его не тронут, он никому не нужен. Наоборот, только отведут обратно к отцу…»

Позади мальчишки виднелось несколько тёмных силуэтов. Это были преследователи.

Поворот, перекрёсток, ещё поворот, узкий переулок, деревянный забор… Вика бежала не разбирая дороги и в то же время понимала, что вечно так продолжаться не может. Рано или поздно она либо слишком устанет, либо упрётся в тупик, ведь она совсем не знает города, и тогда преследователи её нагонят.

В очередном проёме между домов Вика увидела последние лучи заката и сообразила: вот оно, её спасение. Ей нужно уходить обратно в родной мир – прямо сейчас!

– Вика, – пропыхтел сзади Никс, – Вика, беги, я их отвлеку!

– Но… – начала было она – и не договорила.

«Зачем ты это делаешь? Ты же меня почти не знаешь! Это вообще не твоя проблема! Мы же с тобой даже не друзья – почему ты меня спасаешь?»

Вика многое хотела спросить и многое сказать – уж очень неожиданным оказалось предложение Никса, но времени не было даже на пару коротких слов. Тем более что мальчишка вдруг толкнул её в какой-то тёмный переулок, а сам встал посреди улицы и, обернувшись к преследователям, демонстративно ударил сжатыми кулаками прямо перед собой. Что означает жест, Вика не знала, но догадалась, что это, должно быть, что-то обидное: преследователи возмущённо взревели и пронеслись мимо неё вслед за Никсом.

Убедившись, что они скрылись за поворотом, Вика тут же помчалась в противоположную сторону, туда, где была видна окраина города и тонюсенький волосок солнца на горизонте. Только бы не пропустить последний луч!

Из глубины улиц Фортуги доносились звуки погони, и Вика снова почувствовала себя виноватой – и в том, что Никс, по сути, пожертвовал собой ради неё, и в том, что она даже не успела его поблагодарить.

Вика выбежала за пределы городка и перешла на быстрый шаг. Она не отрывала взгляда от горизонта, боясь пропустить тот самый последний луч заката, который был ключом к переходу между мирами.

Нагнавшая Вику мечта, захлопав крыльями, опустилась на плечо. Девочка не глядя взяла её на руки и, погладив по мягкой светящейся шёрстке, попросила:

– Ванилька, не исчезай, останься со мной, пожалуйста! Тебе в моём мире понравится, обещаю! А я буду о тебе заботиться.

Над горизонтом на долю секунды вспыхнул ярко-зелёный луч, и Вика сразу поняла: вот он, тот самый, последний! В следующий миг над Фортугой воцарилась ночь, а девочка с бьющимся сердцем пошла по дороге, глядя в темноту и ожидая, что вот-вот впереди появятся огни знакомых многоэтажек. Она представляла встречу с мамой, и её переполняло радостное предвкушение. Вике так не терпелось поскорее приблизить этот момент, что она незаметно перешла с шага на трусцу, а потом и вовсе побежала со всех ног!

Вика не знала, сколько времени прошло, но, когда остановилась, чтобы перевести дыхание, поняла, что, должно быть, бежит уже довольно долго, раз так запыхалась. А если бежит долго, значит, уже должна была добраться до окраины Кристаллинска. Однако никаких признаков города впереди не было.

А вдруг… Вика замерла от страшной мысли. А вдруг она вернулась не в то место, откуда исчезла, а в какой-то совершенно другой уголок своего мира? Например, в Сибирь. Или на Аляску. И что тогда делать?

Вика запрокинула голову. В чёрной бесконечности горели звёзды, но она не умела определять по ним, в какой части света находится. Она даже не могла сказать, те ли это звёзды, что светят в её родном мире.

Почувствовав, как её захлёстывает страх, Вика строго приказала себе не паниковать. Она видела последний луч солнца, у неё есть вещи из своего мира, и сегодня – «лишний» день, тридцать первое сентября. Значит, всё получилось, ведь она сделала всё точь-в-точь, как описала тётя Генриетта.

В руках зашевелилась пушистая мечта, о которой Вика забыла из-за тревог и волнений, и девочка обрадовалась: Ванилька с ней, она не исчезла! И на душе сразу стало немного легче.

Вика продолжала идти вперёд. Вокруг не было ни огней, ни звуков, ни запахов, только темнота по обеим сторонам, чёрное небо, с которого пропали, скрывшись за облаками, звёзды, и дорога под ногами.

Вика шла так долго, что у неё заболели ноги. Она верила, что должна непременно попасть домой, и потому что возвращаться было некуда.

А затем появились запахи. Неприятные, тяжёлые запахи плесени и гнили, испорченных продуктов и старых половых тряпок, запахи расстройств, разочарований и обид.

– Нет… – прошептала Вика.

«Нет, это просто пахнет из мусорного контейнера!» – мысленно уговаривала она себя. Но от правды было не убежать. Сквозь плотную пелену ночи впереди проступала, видимая даже в темноте, высокая стена клубящегося чёрного тумана.

Тумарье…

Вика сделала ещё два шага и замерла, чувствуя, как её сердце падает и с оглушительным звоном разбивается на мелкие осколки.

Тётя Генриетта обманула: способ возвращения, о котором она рассказывала, не работает. Вика всё сделала как надо, но она по-прежнему в Восьмирье! И снова не знает, как вернуться домой.

Вика уселась прямо на землю и, уткнувшись лицом в колени, расплакалась. Она чувствовала себя такой усталой, такой несчастной и одинокой!

Ванилька устроилась у неё на плечах и тихо зачирлыкала на ухо…

Через некоторое время слёзы иссякли. Но встать и идти дальше у Вики не было сил. Да и куда ей теперь?

Так Вика и сидела на дороге, тихо всхлипывая, обняв колени руками и уткнувшись в них лицом. Она сама не заметила, как тёмный мир вокруг неё стал качаться и медленно кружиться, появились какие-то тени и силуэты, повеяло холодом, и её начало словно затягивать в бесконечную чёрную ночь.

И тут в темноте над головой возникла широкая, яркая, занимающая половину неба разноцветная полоса. Она переливалась и двигалась, словно северное сияние, и казалась живой.

Вика не сразу поняла, что это ночная радуга.

«Лукас! У него получилось!» – обрадовалась девочка.

А затем до неё донёсся тихий голос приятеля:

– Просыпайся. Вика, просыпайся!

«Лукас? – удивилась девочка. Мысли двигались медленно и неохотно. – Откуда здесь взялся Лукас? Он же в Куидаме! А почему “просыпайся”? Я что, сплю? Надо открыть глаза…»

Но глаза никак не открывались, и пошевелиться тоже не получалось.

– Просыпайся, – снова услышала Вика голос Лукаса.

На этот раз в нём прозвучала звенящая тревога, и девочку кольнуло, словно иголкой. Вика ойкнула от неожиданности – и открыла глаза.

В тот же миг чья-то рука тяжело опустилась ей сзади на плечо и незнакомый голос пророкотал:

– Попалась!