Вдруг послышался глухой топот. Вика подпрыгнула от неожиданности, и сердце часто заколотилось в груди.

В дверях появился запыхавшийся Николас. Курчавые рыжие волосы растрепались, круглое лицо покраснело, и он стал особенно похож на вредного Кольку.

– Констебли идут! – выпалил он.

– Это кто такой? – холодно осведомился Маркус.

– Местный, мы с ним случайно познакомились, – сказала Вика. – Откуда ты знаешь? – повернулась она к Николасу.

– Я сам слышал, они с отцом разговаривали!

– А кто его отец? – вполголоса спросил Маркус.

– Здешний Городовой, – ответила Вика.

– Вы с ума сошли? Ввязывать в это дело сына полицмейстера! – воскликнул темноход.

– Мы его не ввязывали, он сам!

Маркус неодобрительно покачал головой, сложил руки на груди и повернулся к Николасу:

– А почему ты решил предупредить Вику и Лукаса?

– Потому что я знаю, что темноходы и констебли – враги. А вы что, тоже темноход? – прибавил он.

– Тоже? – удивлённо поднял брови Маркус.

– Ну да, как Вика и Лукас, – пояснил Николас. – Они обещали отвести меня на другой Осколок, – похвастался он.

Вика закрыла лицо руками. Ситуация усложнялась с каждой минутой!

– Да, – услышала она холодный голос Маркуса и буквально почувствовала на себе его тяжёлый взгляд, – я темноход. А насчёт того, чтобы отвести тебя на другой Осколок… Темноходы передают письма и сообщения, но никого не водят через Тумарье.

– Но Вика с Лукасом мне обещали… – растерялся Николас.

– Они тебе соврали, они не темноходы, – не стал церемониться Маркус.

– А как же тогда они сюда попали? Они ведь не местные! – парировал Николас и с победным видом сделал вывод: – Значит, они темноходы!

– Ты нашёл двадцать золотых? – вмешался Лукас.

– Пока нет. Но у меня уже есть семь серебряных монет, и я обязательно соберу остальные!

– Раз у тебя нет всей суммы, зачем ты пришёл?

– Так предупредить же! Ну и ещё раз попросить вас отвести меня в Ланубу. – Николас просительно сложил руки на груди: – Пожалуйста! Я потом обязательно всё отдам! До последнего золотого!

– Зачем тебе так надо в Ланубу, да ещё и непременно самому? – прищурился Маркус.

– Мне кажется, в Ланубе осталась моя мама, – поколебавшись, признался Николас.

– Тебе кажется? – переспросил темноход, и ударение на последнем слове ясно дало понять всё, что он думает.

– Отец говорит, что мама умерла вскоре после Раскола. Но я не верю, потому что как-то раз фрея Вольн очень рассердилась на папу и закричала, что понимает, почему жена убежала от него на другой Осколок. А однажды я нашёл в мусорке обрывки письма, и там был указан адрес в Ланубе. Вот я и подумал…

Голос Николаса затих; мальчик словно осознал, что версия, которая звучала так убедительно в его голове, выглядела очень шаткой, когда её проговаривали вслух.

– Если бы твоя мама была жива, отец не искал бы себе новую жену, разве не так? – деликатно заметила Вика. – А он ухаживает за тётей Генриеттой.

– А мне кажется, что мама жива, – упрямо мотнул головой Николас. – И я очень хочу её найти. Пожалуйста, отведите меня в Ланубу!

Вика подумала, что, если бы оказалась в той же ситуации, что и Николас, она тоже верила бы до последнего. Может, ему всё-таки можно как-то помочь? Вика с надеждой повернулась к Маркусу – и тут же поняла, что от него не стоит ждать ни сочувствия, ни понимания. Похоже, история Николаса его совершенно не тронула. Темноход скользнул по сыну Городового равнодушным взглядом, а потом, словно забыв о его существовании, обратился к Вике:

– Если сюда идут констебли, то нам надо поторопиться. Ты готова?

Вика растерянно прикусила губу. Готова ли? Конечно нет! Как она может уйти и оставить Лукаса?

Но идти всё равно придётся…

Вика скинула рюкзак, чтобы Ванильке было удобнее в него запрыгнуть, и повернулась к Лукасу. Пора прощаться.

От мысли, что, возможно, они никогда больше не увидятся, Вике стало невыносимо грустно.

– Я вернусь, – пообещала она и шмыгнула носом. – Я обязательно вернусь!

– Я буду ждать, – ответил Лукас. – И непременно починю маяк!

– Вика! – прикрикнул темноход уже от дверей.

– Иду! – ответила девочка и подхватила рюкзак с мечтой.

На прощание Вика бросила ещё один взгляд на Лукаса. Тот улыбался, но она не сомневалась, что на душе у него так же тяжело, как и у неё.

На крыльце, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял Николас, о котором она уже успела позабыть.

– Значит, вы меня не возьмёте? – жалобно протянул он.

– Прости, Николас, – выдохнула Вика, чувствуя, что больше не может врать и водить его за нос несбыточными обещаниями. – Мы с Лукасом и правда не темноходы, мы пришли сюда только потому, что нас провёл Маркус. А он людей через Тумарье не водит, сам же слышал.

– Но ведь вас он провёл!

– Провёл, – проворчал Маркус. – И до сих пор об этом жалею!

Николас переводил взгляд с темнохода на Вику, словно хотел уличить их во лжи, удостовериться, что они так сказали лишь для того, чтобы от него избавиться. А когда понял, что они говорят правду, уныло опустил голову.

Не теряя времени, Вика с Маркусом начали спускаться к берегу моря. Стена Тумарья лежала за городом, но идти к ней через весь Куидам было слишком опасно, ведь навстречу могли попасться констебли.

Вика то и дело оборачивалась, ожидая увидеть на крыльце вышедшего их провожать Лукаса. И каждый раз радовалась, что его там нет. Если бы Лукас стоял в дверях и махал ей вслед, она бы, наверное, не выдержала.

А вот понурая фигура Николаса по-прежнему была там. И Вику охватило чувство вины. Жаль, что они так с ним обошлись и что ничем не могут помочь.

«Вот вернусь домой, поговорю с мамой, и вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Придём с ней сюда, поможем майстеру Нилсу найти свою семью, а Николасу – отыскать маму. И конечно, отведём Лукаса обратно домой, в Ово. И посмотрим, можно ли соединить Восьмирье. У мамы наверняка будут какие-то идеи!»

Путь до стены Тумарья прошёл в полном молчании. Хмурое небо, готовое в любой момент разразиться дождём, и мрачное серое море только ухудшали и без того плохое настроение. Вика очень расстроилась, оттого что ей пришлось бросить в беде всех, кто ей важен и дорог: и Лукаса, и тётю Генриетту, и даже Николаса!

Когда до границы Тумарья осталось лишь несколько шагов, Маркус остановился и строго сказал Вике:

– Не отставай от меня. В Фортугу попасть непросто, так что ради твоей же безопасности держись ко мне поближе.

– Почему непросто?

– Потому что, когда темноходы выбирали место для своего пристанища, они не хотели, чтобы к ним кто-нибудь случайно забрёл. Осколок с Фортугой окружает особенно плотная полоса Тумарья, через неё даже опытные проходят с трудом.

Вика поёжилась. С обычным Тумарьем она кое-как справилась, но получится ли у неё справиться с более плотным туманом? Впрочем, зачем беспокоиться? Всё равно отступать поздно, да и другого выбора у неё нет.

– Готова? – спросил Маркус и, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд и пропал в клубящемся сумраке.

Сделав глубокий вдох, Вика решительно пошла вслед за темноходом. Шаг, другой, третий – и вот привычный мир пропал, сменился тьмой, от которой так и разило плесенью, сыростью, злостью и слезами.

В прошлый раз, когда Вика ненадолго входила в Тумарье, оно уже не показалось ей настолько угнетающим, как в первый. Но так было потому, что она стояла у самого края и знала, что она – в шаге от свободы. А на этот раз ей предстояло идти всё глубже и дальше. И Лукаса, готового в любой момент вытащить её обратно, рядом нет.

Бурлящий сумрак начал сгущаться, душить, наполняться уродливыми воспоминаниями. «Соберись! – мысленно уговаривала себя Вика. – Это чужие воспоминания, не твои!»

– А-а-а! – раздался совсем рядом громкий крик, и что-то пронеслось мимо, натолкнулось на Маркуса и с громким «Умф!» упало на землю. Медленно поднялось, выпрямилось и повернулось. Вика не верила своим глазам.

– Николас?