Кортеж выехал с парковки башни «Медиаплекса» под вспышками фотоаппаратов, в окружении полчища камер и толп зевак, которых сдерживал кордон полицейских.

Около полутора десятков автомобилей эскорта, и в центре – черный «мерседес-вито», который увозил Чезаре Моретти, его заложников и Шарлен. Их сопровождали три мотоцикла канала «МД1», с операторами на заднем сиденье – снимать весь проезд. Прямой эфир продолжался.

В пяти метрах за «мерседесом» следовал другой похожий минивэн, в котором ехали капитан Остен, а главное – снайпер спецназа на пассажирском сиденье: он держал на прицеле Чезаре Моретти или, по крайней мере, то, что мог разглядеть.

В следующем за ними «фольксвагене» Янис установил радиосвязь с партнерами.

– Визуальный контакт с целью? – спросил Натэ в головной машине.

– Никак нет, – доложил снайпер. – Он разместил заложников вокруг себя. Визуальный контакт частичный и с перерывами.

– Расположение заложников?

– Водитель идентифицирован как Бакари. Рядом с ним, на переднем пассажирском сиденье, Паола. Прикрывает цель спереди. Второй ряд, спиной по ходу движения: Поль слева, цель в центре и Режи справа. Третий ряд, лицом ко второму, только Шарлен, на одной линии с целью.

Конечно, подумал Янис. Чезаре Моретти не оставляет ничего на волю случая. Он окружил себя живым щитом, а Шарли, сама того не зная, сидит на линии огня. Янис не хотел добавлять ей лишних переживаний, но путь был самым сложным, самым опасным этапом операции. Никакого контроля над салоном противника, тряска при движении мешает снайперу, но все же опасность, что все может выйти из-под контроля, минимальна. При малейшей угрозе весь кортеж резко затормозит, даже рискуя столкнуться с «мерседесом» Кратоса. После остановки прицельный выстрел станет выполнимым, и, главное, все штурмовики выскочат из машин и приступят к захвату цели.

Но этот слишком рискованный вариант никто не хотел приводить в исполнение.

К счастью, с мигалками, открывавшими кортеж, они доберутся до Виллакубле всего за пятнадцать минут. Четверть часа крайнего напряжения.

– А передатчик все еще при нем, у Поля на руке? – спросил Натэ по рации.

– Так точно. Во всяком случае, в машину Поль сел с ним, – ответил один из военных.

– Кратос его отключил, прежде чем они начали перемещаться?

– Неизвестно.

Дополнительное ограничение. Если передатчик чувствителен к резким ускорениям, оставлять его включенным немыслимо. Что еще замыслил Кратос с этой бомбой? Безопасно ли сейчас устройство или это очередная ловушка? Приведет ли оно в действие взрывчатку у жены или дочери Даки-Феррана?

– Булонь только что тронулась, – объявил Остен по рации. – Бригада антитеррора их сопровождает.

Янис успокоился. Еще один серьезный фактор риска, который он скрыл от Шарлен. Они боялись, что Демос и его сообщник откажутся следовать за Кратосом. Но тот явно был лидером их группы и отдавал приказы, поэтому они подчинились.

В наушнике под шлемом Янис мог следить за разговором в машине противника. Микрофон Шарлен работал, хотя из-за сильного трения все голоса, кроме ее собственного, казались приглушенными. Говорили очень мало. Сперва Чезаре Моретти сосредоточился на перемещении по башне до подземной парковки и на рассадке заложников согласно плану, затем последовало несколько минут тишины. Теперь, когда он привык к новой обстановке, должно быть, узнавал знакомый пейзаж и успокаивался, констатируя, что они действительно направляются на юго-запад. Янис ожидал, что он заговорит, но Чезаре Моретти молчал.

Переговорщик был доволен, что они наконец покинули башню «Медиаплекса». Ему было не по себе в логове этой корпорации-спрута: не покидало ощущение, что за ним постоянно следят. Он вспомнил свои самые безумные гипотезы, предполагавшие соучастие канала, и с удивлением констатировал, что любые вероятные сценарии и теорию заговора разделяет всего один шаг.

В принципе, возможно, что телеканал мог придумать экстремистскую концепцию реалити-шоу – подлинного по всем параметрам, но устроенного сознательно. С колоссальной экономической выгодой, международным престижем и славой первопроходца в придачу. Разве подобное не было конечной целью любого амбициозного телеканала? Чем рисковал «МД1», манипулируя ограниченным числом участников? Преследованиями со стороны государства, которые Амели де Кастельнак сумела бы смягчить? Возмущением спецназовцев и бойцов ПСВР? Ну а кроме этого?

Однако отрезанный палец и мертвец – это уже тянуло на настоящее уголовное дело. Здесь предположения обрывались. Могла ли Лорен Делакуа выступить добровольцем и потом подписать отказ от претензий, чтобы освободить канал от ответственности? Есть ли такие безумцы, готовые за деньги пожертвовать пальцем? Нет, нет и нет… Но вот Луиджи Карлотти мертв. Стоило ли искать какую-то связь между ним и Чезаре Моретти на том основании, что у них явно общие итальянские корни? И опять категорически нет, здесь Янис явно бредит.

А что, если Кратос на каком-то этапе перестал подчиняться каналу? Что, если он зашел слишком далеко? По плану не должно было произойти ни увечья, ни убийства, но «МД1» потерял над ним контроль.

Янис покачал головой. Чистый абсурд. Дедушка Али упрекнул бы его в том, что он слишком много смотрит телевизор и недостаточно читает серьезную прессу. Он поддался нелепым фантазиям, вместо того чтобы основываться на фактах.

Город проносился мимо, рассвет озарил ноябрьское небо. Они приближались к завершению этой бесконечной ночи.

Внезапно у Яниса возникла еще одна безумная идея. Он хотел сразу же отмести ее под предлогом, что она слишком экстравагантна, но она не уходила, и тогда он спросил по рации:

– Тело Луиджи Карлотти не нашли?

– Насколько мне известно, нет, – ответил Остен.

Янис поморщился. Кому было выгодно красть труп? Если только… Нет, это чересчур. Его заносит. Однако фантазии мешали думать логично, и он не мог перейти к другой теме. Тогда он позвонил Бертрану Элинору, врачу подразделения, который ехал позади них в кортеже. Едва тот ответил, Янис спросил:

– Ты осматривал тело Луиджи Карлотти, когда его эвакуировали?

– Да.

– Ты констатировал его смерть?

– Да, почему ты спрашиваешь?

– Как именно ты это установил? Стетоскопом?

– Янис, там был полный бардак, нужно было заниматься Шарлен, осмотреть ее, так что я пошел самым простым путем. Он получил пулю прямо в голову. Остановка дыхания, отсутствие пульса и реакции зрачков на свет. Это довольно ясная картина.

– А потом?

– Тело передали пожарным, кажется.

– А они провели более глубокие обследования, чтобы подтвердить смерть?

– Не знаю. Но он был мертв, у меня нет сомнений.

– А признаки смерти не могли быть сымитированы?

– Да взять само ранение. Разве что им занималась команда опытных гримеров… Нет, невероятно. А в остальном…

Врач спецназа глубоко вздохнул, размышляя над вопросом. Янис вспомнил о Сильви Таар, визажистке, долго прятавшейся в углу, причем никто не мог знать, дрожала ли она от страха или готовила муляж раны, достойный киноэффектов… Высказав очередную гипотезу, Янис повторил себе, что слишком увлекся и это уже становится смешным.

– Я не буду утверждать, что это абсолютно невыполнимо, – продолжил врач. – Существуют продукты вроде тетродотоксина, которые могут имитировать клиническую смерть, это знаменитый токсин рыбы фугу. Но предполагать, что это наш случай, все-таки нет…

– Но в принципе это не невозможно.

Врач поколебался.

– По сути, да.

– Спасибо, Бертран.

Он отключился, голова гудела. Осматривали ли раненую руку Лорен Делакуа следователи жандармерии? Нет. Она была обмотана огромной повязкой. Никто не мог удостовериться, что у нее не хватает пальца, кроме медицинского персонала больницы, но вдруг они тоже в сговоре? А найденный в ее машине палец мог быть отрезан у трупа в морге медицинской школы. Только тесты ДНК способны подтвердить, что… Янис отбросил эту мысль.

На этот раз он действительно зашел далеко. Слишком далеко.

Однако, если мертвец не был мертв и не было увечья, только имитация, гипотеза о масштабном заговоре шоу-бизнеса, готового снести любые барьеры, обретала правдоподобие.

Нет, это у меня сносит крышу. Полная чушь.

Рассматривать все варианты было необходимо, а вот доводить их до абсурда – безответственно. Он перешел все границы. Явный перебор. Даже смешно.

– Сколько времени до прибытия? – спросил он водителя.

– В Булони движение плотное, но мы выбрались, еще десять-двенадцать минут.

За оставшееся время он должен выбросить из головы весь этот бред. Дела в мире идут, конечно, не блестяще, но и не настолько плохо, чтобы сочинять подобные сказки. Ни одна индустрия развлечений не может зайти так далеко. Нет.

Он покачал головой, чтобы убедить себя.

Нет, ни одна.