Совещание высших офицеров, на котором присутствовал Янис, вынесло свой вердикт.

Поскольку это был лучший шанс вывести всех заложников, подвергая их минимальному риску, Шарлен добровольно вызвалась участвовать в операции, а представители национальной группы переговорщиков заявили, что существует высокая вероятность того, что Чезаре Моретти и его банда сдержат слово, пока будут верить, что выберутся на свободу на самолете, получив выкуп; девушке разрешили экипироваться и сопровождать Кратоса.

В оперативном центре высокий метис Натэ протянул ей бронежилет.

– Я еще не забыла, как его надевать, – усмехнулась она. – Кончится тем, что я вообще буду спать в этой штуковине.

– С нами такое случается.

– Не могу не восхищаться, – иронично бросила она.

Другой боец спецназа прицепил ей к поясу крошечный передатчик, подсоединенный к проводу, который она протянула под свитером и закрепила между грудей.

– Я знаю, как это работает, – у нас на телевидении есть похожие, только крупнее. Так, включаю здесь, о’кей. Вижу.

Они смогут прослушать все, что будет сказано в пути. И при малейшем подозрении вмешаются, чтобы ее освободить.

– Но как звук будет проходить под жилетом? Ах да, вы сказали, что вытянете микрофон наверх. Черное на черном, будет незаметно.

Она отрезала большой кусок скотча и принялась закреплять провод под свитером.

– Полагаю, я не буду вооружена? Нет, конечно нет.

Остен и Янис внимательно смотрели на нее.

– Что? – спросила она. – Что-то не так?

– Ты слишком много говоришь, – констатировал Янис.

– Потому что мне ужасно страшно.

Он кивнул:

– Понимаю.

– Ты и вправду думаешь, что он на меня не нападет?

– Иначе я не стал бы рисковать своей карьерой.

Шарлен пристально посмотрела на него, не вынув руку из-под свитера:

– А я рискую своей жизнью, так что, честно говоря…

– Мы будем рядом, все услышим, снайперы будут держать Кратоса на линии огня во время всего перемещения.

– В машине? Серьезно? Вы умеете стрелять и попадать в цель, несмотря на то что машину трясет при движении?

– Это не лучший вариант, но если у нас не будет выбора…

Остен уточнил:

– Как только сядете в машину, постарайтесь не шевелиться. Не наклоняйтесь, не поднимайте руки и…

– Поняла. Чтобы линия огня была свободна и открыта в любой момент.

Он кивнул и прибавил:

– Еще кое-что. По прибытии мы заставим машины припарковаться в определенном месте, которое нас устраивает, другого доступа к самолету не будет. Постарайтесь встать за спинами захватчиков, между ними и самолетом. Но не между ними и ангарами. Понятно?

– Ваши снайперы будут на крыше?

– В том числе.

Янис уточнил:

– Это только ради предосторожности. Наша цель – не открывать огонь, если можно этого избежать.

– Как же вы собираетесь остановить их, не убивая?

– Это наша работа, а ты сосредоточься на своей задаче.

– Которая состоит в том, чтобы выжить.

– Чтобы быть нашими глазами и ушами среди противников. Если увидишь или услышишь что-то особенное, что они говорят или делают, и посчитаешь, что нам жизненно важно это знать, а мы не могли уловить через микрофон, повтори это вслух, как будто говоришь сама с собой.

– Типа: как это, неужели вы хотите убить заложника?

– Например.

Измученная, вся на нервах, Шарлен потерла глаза.

– Ну я и вляпалась… – выдохнула она.

Остен решил, что инструктаж закончен, и ушел. Янис усадил ее на стул, присел перед ней на корточки и взял за руки.

– Скоро ты станешь вспоминать эту историю и спрашивать себя, как ты смогла совершить такое, и будешь собой гордиться. Я говорю абсолютно искренне. Этой ночью ты блестяще провела переговоры.

– Я не смогла освободить заложников, Луиджи мертв…

– Без тебя был бы отдан приказ штурмовать, и к этому часу уже несколько семей оплакивали бы своих близких. Думай не о том, чего ты не можешь изменить, а о том, чего ты добилась.

– Ты используешь против меня эти свои приемы, я их уже распознаю.

Он улыбнулся:

– Не против тебя, а для твоей поддержки.

Шарлен хмыкнула, имея в виду, что это одно и то же. Однако рук не высвободила.

– Ты талантливая, это правда, – сказал он с обворожительной улыбкой, которая должна была ее успокоить. – Я почти созрел взять тебя на стажировку. Обучить активному слушанию или синхронизации жестов и эмоций и приглашать, если выпадет сложное дело.

Он улыбнулся еще лучезарнее, но Шарлен не отреагировала на его шутку. Ее снедала тревога.

– Если у тебя есть еще какие-то трюки против Чезаре Моретти, самое время показать их мне, не стесняйся.

– Ты и так достаточно подготовлена. Знаешь, что должна делать в машине и на летном поле. Оказавшись с ним рядом, постарайся свести общение к неизбежному минимуму. Объясни свое молчание тем, что немного нервничаешь.

– Ты боишься, что я ляпну глупость?

Его теплота сменилась серьезностью.

– Ты поняла, каким образом тебе удалось заставить его передумать, когда он категорически отказывался отойти от своего плана?

– Просто у него не было выбора.

– Это не так. Он мог остаться на площадке и настаивать на своем с оружием в руках. Мог выстрелить в заложника или покончить с собой. Но ты заставила его отклониться от плана и пойти за тобой.

– Он решил, что может получить то, чего хочет, пойдя лишь на небольшие уступки. Он быстро адаптировался к ситуации.

Янис покачал головой:

– Он был полон решимости сказать тебе нет, отказаться от любого компромисса. Если тебе это удалось, то только потому, что ты прошла с ним, сама того не осознавая, через все ступени изменения поведения. Своей эмпатией ты создала с ним доверительную связь, не осуждая его, сумела его выслушать, разумно отреагировать на его требования, не навязывая своих, показать важность того, что он говорит. Ты тонко использовала полученную информацию и благодаря всему этому смогла на него повлиять. Чтобы в конце он что-то дал тебе взамен. Ты прошла с ним все этапы переговоров.

Шарлен медленно покачала головой – она поняла его мысль.

– И если я буду говорить с ним в машине, я рискую разорвать одну из этих связей и спровоцировать новое изменение поведения, которое не только нам не поможет, но даже навредит.

– Вот именно. Ты привела его туда, куда мы хотели. Теперь нужно, чтобы он там и остался.

– Понятно. В любом случае я буду в таком стрессе, что мне не придется врать, будто я не в состоянии трепаться.

Вокруг них суетились военные. Час приближался.

Янис закусил губу.

– Ой, мне это не нравится, – сказала Шарлен. – Что ты еще хочешь сказать?

– Это на самый крайний случай, о’кей? Только в катастрофическом сценарии. Если вдруг ты поймешь, что они собираются действовать, открыть огонь, тогда прижимаешь руки к животу и наклоняешься, как будто тебя сейчас вырвет. Это наиболее безопасная позиция, а для нас это будет сигналом.

Шарлен долго и прерывисто задышала. Губы у нее дрожали.

– Мне же не придется, правда?

– Ты теперь меня знаешь. Я готовлюсь, стараюсь предвидеть все возможные варианты.

Натэ снова вышел из производственной зоны.

– Пять минут! – крикнул он им.

– Давай надевай жилет, – велел Янис.

Коридор, ведущий на площадку, впервые за ночь был расчищен. Бойцы спецназа рассредоточились по стратегическим позициям, чтобы постоянно держать Кратоса в поле зрения, но в то же время не напугать его и не спровоцировать. И хотя Шарлен знала, что бойцы распределены по всему помещению, без массивного баллистического щита и штурмовой группы рядом она чувствовала себя беззащитной… Одинокой и уязвимой.

Вместо них за ее спиной стоял оператор – примета времени и безумия общества, частью которого она была, как бы этого ни отрицала.

Все магнитные замки дверей были отключены: она просто слегка приоткрыла ту, что вела в студию, и, следуя инструкции, отступила, чтобы не быть прямо на виду у Кратоса.

– Это я, Шарли! – крикнула она. – Семь часов.

Он не ответил.

– Чезаре? Машина ждет.

– Ты одна?

– У двери – да. Но военные повсюду, и я должна вас предупредить, что они обязаны оставаться на своих постах. Вы вооружены и опасны, поэтому они контролируют ситуацию. Если вы не совершите ничего необдуманного, они не сдвинутся с места и все пройдет хорошо.

– Если они не попытаются совершить ничего необдуманного, все пройдет хорошо! – рявкнул Чезаре, передразнивая ее.

Шарлен дрожала. Она едва держалась на ногах. Пора было заходить внутрь, и она метнулась вперед, боясь грохнуться в обморок от страха.

– Чезаре? Дайте слово, что вы не сделаете мне ничего плохого.

Янис просил ее произнести эту фразу и непременно заставить его повторить. Без этого условия ей не разрешили бы участвовать в операции. Если он откажется, ей запретят находиться рядом с ним. Она посмеялась, несмотря на нервозность: чего стоит такое обещание из уст преступника? Но Янис настаивал. Чезаре Моретти должен дать обещание. Для этого человека слова имели значение. Клятвы тоже, Янис был в этом убежден.

– Считай, что ты его получила, – ответил Чезаре.

– Произнесите вслух.

– Клянусь своими дочерьми, что не причиню тебе вреда. Ты не заложница, ты моя связь с другими.

Шарлен полностью открыла дверь и показалась на пороге.

Чезаре поставил перед собой Паолу, Бакари, Режи и Поля, которому угрожал своим «глоком». Живой щит. Шарлен заметила, что трое техников примотаны скотчем друг к другу. Ни один не сможет рвануть вперед, не потащив за собой остальных, а скоординироваться невозможно: похититель все время рядом.

– Никто на вас не набросится, – попыталась она его успокоить.

– Я предпочитаю принять меры предосторожности.

Он приказал своему отряду идти вперед, и многоголовое и многоногое существо начало свой хаотичный марш к выходу. Каждый старался изо всех сил, воодушевленный надеждой, что кошмар подходит к концу.

Когда они достигли порога и оказались рядом с Шарлен, они с Чезаре обменялись долгим взглядом, словно повторяя друг другу все сказанное за ночь, только на сей раз без фильтров – без маски и камеры. Лицом к лицу.

– А ты? – спросил Чезаре тихо. – Ты мне обещаешь, что я увижу этот самолет?

Шарлен мягко кивнула:

– Это в ваших руках, Чезаре. И всегда было в ваших руках.

– Хорошо. Тогда вперед.