Шарлен, Родрик и Дан затеяли спор о Поле.

– Шарли права, – сказал Дан. – Мы все в глубине души знали, что у Поля нездоровое отношение к женщинам.

– Да, но это совсем не одно и то же – говорить себе, что твой начальник бабник, или подозревать его в сексуальном насилии! – горячился Родрик. – Что, по-твоему, я должен был сделать? Пойти к нему и сказать, что, возможно, хорошо бы ему не оставаться наедине по вечерам с самыми молодыми сотрудницами?

– Уже одна эта фраза доказывает, что мы должны были что-то предпринять, – заметил Дан.

– Ой, хватит. Это охота на ведьм. По-вашему, какой будет следующий шаг? Уволить всю редакцию за то, что мы помалкивали?

Шарлен очень спокойно обратилась к Родрику:

– Я думаю, ты реагируешь так эмоционально только потому, что злишься на себя. За то, что все это чувствовал, но боялся сказать. Как и все мы.

Родрик только закатил глаза.

К ним спустился Симон.

– Я поговорил с командой, которая отвечает за итоговый вывод программы, – сказал он. – Они придумали, как постепенно сдвигать прямой эфир, выигрывая при этом несколько секунд во время трансляции.

– Неудачная идея, – возразил Дан. – Слишком поздно. Кратос торчит здесь уже несколько часов, он привык к короткой задержке между тем, что он делает здесь, на площадке, и трансляцией на его экране, и, если это происходит с задержкой на одну или две секунды, он это давно заметил. Если же мы попытаемся растянуть интервал, он поймет и нам не поздоровится.

Родрик поблагодарил Симона.

– Но решать будет спецназ, – заключил он. – Иди объясни им.

Шарлен отошла, чтобы размять ноги. И без нее хватало желающих следить за тем, что делает Кратос – или, точнее, чего он не делает, поскольку в ожидании назначенного часа он больше не двигался – так и сидел рядом с Полем, сникшим физически и морально. Шарлен не могла не признаться себе, что часть ее самой, самая темная, самая отвратительная, ликует, видя его полный крах. С другой стороны, такому человеку, как Кратос, в его мрачном обличье, нужно было заручиться терпением, чтобы невозмутимо ждать, пока утекают часы… Даже если на кону пятьдесят миллионов.

На мостике она поискала глазами знакомые лица, но все было очень спокойно. Штурмовики стояли у стены лицом к двери на площадку. Все бойцы прошли труднейшую спортивную и психологическую подготовку, чтобы стоять вот так, в тяжелом снаряжении, с начала вечера, сосредоточившись на цели. Дверь в маленькую гостиную была приоткрыта – там сидели следователи. И наконец, выход в производственную зону вел к оперативному центру, развернутому спецназом, где офицеры беседовали с Янисом.

Она предпочла не отвлекать их и решила наскоро освежиться – не хотела надолго покидать режиссерскую, боясь, что сработает сигнал тревоги. Бок все еще болел, напоминая о падении. Интересно, где сейчас гримерша Сильви? Вероятно, ее оставили на ночь в больнице, под седативными, или же она следит за «МД1» по телевизору. В ней, должно быть, борются облегчение оттого, что она на свободе, и острое чувство вины за то, что бросила коллег.

Когда Шарлен вернулась, ее уже поджидал Янис.

– Ну что, удалось придумать чудесный способ, как это сделать? – спросила она.

– Нет, пока нет, но, похоже, в центре проблемы – Орли. Тебе, вероятно, придется попытаться убедить Кратоса сменить аэропорт.

– Притом, что это его изначальный план? Нереально. Он и слушать не захочет.

– Я сказал убедить, а не договориться.

– Как ты предлагаешь его убеждать?

Янис вздохнул. У него еще не было ответа.

После недолгого отсутствия в режиссерскую вернулись Филипп Роже с Ирен Хачатурян. Белая Дама приблизилась к Янису и Шарлен.

– Ну что, нашли тело? – спросил Янис.

– Агенты Филиппа обыскивают первый этаж и подвалы и сейчас просматривают видеозаписи с камер у входов в башню. Нет, я пришла по другому поводу. Сообщить вам, что Амели де Кастельнак заплатит выкуп. Группа «Медиаплекс» решила поддержать Поля.

– В тот момент, когда его обвиняют в изнасилованиях, – заметила Шарлен. – На редкость удачно подгадали.

– Одно с другим не связано, дорогая моя, перестаньте читать нотации. Всему свое время, и жизнь Поля важнее нашей мелкой, искусственно раздутой полемики.

– Поль и другие заложники… – начала Шарлен, но Янис прервал ее, резко сжав ей запястье.

Она подавила недовольный вздох.

– А что об этом говорят в Матиньоне и Елисейском дворце? – спросил переговорщик.

– Пока неизвестно, Амели только что покинула башню и едет туда.

– Она была здесь?

– Это ее дом, насколько мне известно. У нас кризис, ей тут есть чем заняться.

– И из-за этого вы постоянно куда-то ходите с начальником охраны?

– На что вы намекаете?

– Ни на что, просто констатирую, что вы все время куда-то отлучаетесь.

– «МД1» в чрезвычайной ситуации, «Медиаплекс» под огнем прожекторов. Да, нам есть чем заняться. И мне не нравится ваша подозрительность, аджюдан. Это ваше звание, верно? Я позабочусь о том, чтобы ваш генерал был проинформирован о вашем отношении к нам. Напоминаю, что мы в этом деле жертвы.

Разговор прервался, потому что в режиссерскую влетели Сеньон, Магали и Франк.

– Его зовут Чезаре Моретти! – крикнул Сеньон, выкладывая перед Янисом пачку еще теплых распечаток. – Это настоящее имя Кратоса.

Половину первой страницы занимало лицо изможденного мужчины лет пятидесяти, широкоплечего, с пронзительным взглядом и густой шевелюрой. Необычное, вытянутое лицо. От него веяло грубой силой и коварством.

– Его ДНК была на наушнике. Браво, Шарлен. Мы продвинулись, так что теперь у меня на него собрано неплохое досье, если это может помочь вам в переговорах.

Янис повернулся к Шарлен, чтобы ее ободрить, но нахмурился, увидев ее лицо. Девушка разглядывала фотографию Чезаре Моретти.

– Тот еще персонаж, этот Моретти, – продолжал Сеньон. – Мозг банды, никаких сомнений.

Янис шагнул ближе к Шарлен:

– Проблема?

– Э… Нет. То есть… Я не знаю.

Все смолкли. Шарлен подняла фотографию, чтобы лучше рассмотреть.

Потом повернулась к экранам режиссерской, где терпеливо ждал Кратос, в то время как Поль полулежал на столе, держа на колене руку, примотанную скотчем к детонатору.

– Да, есть проблема, – подтвердила она. – Этот Чезаре Моретти. Поль его знает. И я вам это докажу.