В режиссерской царила полная неразбериха. После заявления Кратоса оперативный штаб спецназа обсуждал дальнейшую стратегию. Дан и Родрик комментировали его требования в своем углу, и даже Ирен сошла со своего трона, чтобы выслушать мнение Марвана Жибрана.

Капитан Остен, начоперштаба группы, а также командир штурмовой группы, естественно, собрались вокруг Яниса, и Шарлен, сидевшая рядом, присутствовала при их разговоре. Тон был спокойным, но серьезным, соответствующим сделанным выводам. К ним также присоединился Филипп Роже: как начальник охраны башни он мог высказать мнение о конфигурации помещений, ответить на вопросы.

– На основе наших данных мы можем предвидеть последовательность этапов, запланированных Кратосом, – резюмировал командир штурмовой группы – не лицо, а кожа да кости, ни грамма жира; он напоминал автомат, созданный для работы. – Семь утра, эвакуация в предоставленных ему автомобилях, отсюда и из Булони. На борту он проверяет счет, реквизиты которого он нам дал, чтобы убедиться, что выкуп заплачен.

– Вы можете заглушить его сигнал в этот момент или заменить фальшивой страницей, чтобы он поверил, что деньги переведены? – спросил Филипп Роже.

– Нет. Мы могли бы попросить поддержки французских разведслужб для такой комбинации, – объяснил начоперштаба с ледяным спокойствием, не уступавшим лишь его собранности, – но не за такое короткое время, это сложнее. Если сделать неумело, впопыхах, он может заметить подлог и в отместку убить заложника. Мы не играем в эти игры.

– Значит, в семь часов они садятся в машины, – продолжил командир штурмовой группы, – направление Орли. По пути он нас дважды обводит вокруг пальца. Первый раз – с деньгами. Мы знаем, что представленный счет – это криптовалютное ОТС-бюро, так что он запустит приказ на покупку криптовалюты, чтобы «отмыть» деньги, попытается оторваться от наших трекеров. К тому времени, как террористы прибудут в аэропорт, все будет сделано. Он переведет эти пятьдесят миллионов в другое место и сможет исчезнуть со своими деньгами. Второй трюк – требование, чтобы самолет припарковался к югу от взлетно-посадочной полосы 02/20, посреди открытого пространства, на полосе, зарезервированной для экстренных случаев, то есть всегда доступной. Он это знает, это не случайный выбор, и отметет любые отговорки, если мы попробуем не подчиниться. У нас не останется выбора, а он будет в большей безопасности – он сможет увидеть, как мы приближаемся.

– Значит, его нельзя выпускать отсюда, – заключил Филипп Роже.

Офицеры спецназа обменялись многозначительными взглядами.

– Напротив, для нас это как раз лучший вариант, – возразил командир штурмовой группы. – Здесь возможности для штурма ограничены, у него преимущество. Если же он выдвинется, то не сможет контролировать все параметры вокруг себя. И главное, благодаря работе оперативно-разыскной группы мы теперь знаем, что конкретно он собирается делать. Мы можем многое предвидеть, чтобы его нейтрализовать.

– Но если полоса изолирована и вы не сможете подойти, как вы собираетесь действовать? – забеспокоилась Шарлен. – Вы хотите отпустить его с заложниками?

– Нет, государство на это не пойдет, – ответил начоперштаба. – Нужно искать другое решение.

Начальник штаба явно беспокоился, и Шарлен, которая уже освоилась с военными, не стала прибегать к дипломатии:

– Я чувствую, что вы сомневаетесь. Это невозможно, да? Нет никакого способа вмешаться?

– Изобрести вариант, когда его нет, – это наша работа, мадам. Нет, проблема в том, чтобы нам разрешили сделать задуманное.

Янис расшифровал для Шарлен:

– Политики должны одобрить. Дать согласие не только на выплату выкупа, даже если платит «Медиаплекс», но и на то, чтобы Кратос покинул башню. Это может быть расценено как капитуляция государства, и в этом смысле они вправе запретить нам выпускать его из студии. Ликвидация на месте, и не важно, какие могут быть негативные последствия.

– Они разрешат, – заверила Шарлен.

Пятеро мужчин уставились на нее удивленно, и она объяснила:

– Амели де Кастельнак, глава «Медиаплекса», очень близка к премьер-министру и президенту. Интерес «МД1» в том, чтобы это продолжалось и было как можно более захватывающим зрелищем, так? – спросила она, обращаясь прежде всего к Янису, который в теории готов был даже предположить заговор на канале. – Деньги даст Амели де Кастельнак, и она сумеет достучаться до политиков. Она бы не стала одной из самых влиятельных женщин Европы, если бы не обладала огромной силой убеждения. Смена декораций, движение, возросшие риски того, что в любой момент возможен драматический поворот событий, обещание окончательного решения проблемы – «МД1» потирает руки. Рекордные рейтинги. Это может стать историческим моментом. Наверняка она их убедит.

– Не хотел бы я быть на вашем месте и работать на нее, – заметил капитан Остен.

– Вы уверены в этой гипотезе? – спросил Фризбур, командир штурмовой группы.

Шарлен кивнула:

– Вы специалисты по управлению кризисами, я – по политическому анализу и телевидению, так что да, уверена.

Начоперштаба хлопнул в ладоши:

– Надеюсь, вы правы. Остен, Фризбур, со мной, прикинем варианты.

Офицеры удалились, намереваясь вернуться в оперативный центр.

Филипп Роже спросил Яниса:

– У вас есть догадки, какой он выбрал пункт назначения?

– Нет. Страна, у которой нет договора об экстрадиции с Францией в десяти тысячах километров отсюда, а таких довольно много.

Начальник службы безопасности скептически хмыкнул. Потом внимательно посмотрел на Шарлен:

– Вы раскусили Амели.

– У нее такая репутация.

Он язвительно усмехнулся.

– Группа «Медиаплекс», – сказал он, – это более пятидесяти миллиардов оборота и двести тысяч сотрудников во Франции и в мире. Амели считает, что она управляет государством в государстве. А «МД1» – флагман медийной империи, это ее детище. Если его задевают, она поступит так, как поступает мать, – фурией бросится на его защиту. И позаботится о том, чтобы получить все лучшее для его процветания. Так что, я думаю, вы правы. Она так или иначе уломает политиков, поскольку это для нее выгодно.

– Прекрасная лоббикратия нашей эры, – прокомментировал Янис сквозь зубы.

Филипп Роже, обернувшись на пороге, добавил:

– Амели еще хуже, чем вы думаете.

Гордясь произведенным эффектом, он удалился, оставив Шарлен наедине с Янисом.

Некоторое время оба смущенно молчали, но наконец переговорщик открыл рот:

– Спасибо, что вернулась.

– А у меня был выбор?

– Я же говорил: никто тебя не осудит.

– Как раз наоборот, все бы не преминули. И может быть, справедливо. Но, в сущности, мне все равно. Я здесь не ради Поля. Я вернулась ради других и ради себя. – Она помедлила, взглядом обводя режиссерскую. – Возвращаться – в этом вся я. Поэтому я и хотела стать журналисткой и поэтому мне было так тяжело и мучительно признаться себе, что я представляла эту профессию совсем иначе. Я хотела служить истине и укреплению связей между людьми. Но обнаружила, что мы служим потребителям, а то, что они хотят получить… прогнило. В сущности, Кратос прав. Так что если я откажусь быть полезной сейчас, то предам саму себя.

Ценя искренность, с которой она открылась ему, Янис ладонью накрыл ее руку, чтобы показать, что он здесь, что слушает ее. Его ладонь была теплой, и по плечам Шарлен поползли мурашки. Она выругала себя за такую реакцию, хотя это отвечало ее тело, а вовсе не голова.

Возвращаясь к главному, Шарлен указала на экраны:

– В любом случае, если вы решите выпустить его отсюда, моя роль скоро закончится. Остается… меньше трех часов, все будут спокойно ждать, а потом дело за вами.

Янис медленно кивнул.

Он ей нравится, она не могла себя обманывать. Момент не самый подходящий, она прекрасно понимала, что между ними никогда ничего не будет, но сейчас она позволила себе ощутить приятное тепло его ладони. Не бог весть что, но в атмосфере общего хаоса ее словно обволокло мягкое покрывало.

Дан, который сидел внизу, в первом ряду, рядом с Марваном, вдруг вскочил.

– Началась цепная реакция! – воскликнул он. – В соцсетях. Еще три женщины выступили с хештегом #MeTooPaul и утверждают, что их он тоже принуждал к интиму! Они пока говорят не об изнасиловании, а о власти и подчинении. У нас уже набралось пять жертв. Черт, число растет как на дрожжах.

Родрик в полном потрясении закрыл лицо руками.

Шарлен взглянула на Поля на камерах. Где теперь великий Даки-Ферран? Ссутулясь, бледный и смирившийся, он ждал, когда решится его судьба. Между тем Кратос вновь принялся прохаживаться у него за спиной.

– Еще есть сомнения, Родрик? – спросила Шарлен довольно жестко. – Нам придется отвечать. За наше попустительство, за шоры, потому что нам было удобно закрыть глаза на его поведение.

Главный редактор не отреагировал.

– А что, кстати, со сбором денег? – спросил Марван.

– Его остановили, – сообщил Дан. – Десять минут назад.

– Правительство?

– Нет, видимо, сам молодой человек, который его запустил. Парень в замешательстве. Я видел твит, который он опубликовал после выхода статьи, но потом он его удалил. Думаю, он спрячется далеко в пустыне, чтобы о нем забыли.

– Общество хайпа, – пробурчал режиссер.

– Зато это избавляет нас от лишней проблемы, – заметил Янис. – Сколько там набралось?

– Больше двадцати пяти миллионов евро, – ответил Дан. – Полное безумие.

– Представляете, если бы Кратос узнал?

Вмешался тихоня Симон:

– И главное, какой сигнал это посылает…

Филипп Роже все еще с мобильником в руке влетел обратно в режиссерскую, направился прямо к Янису и отвел его в сторону.

– У меня проблема, – сказал он. – Мертвец исчез.

– Простите? – спросил ошеломленный младший офицер.

– Тело Луиджи исчезло! Кто-то его унес!

В волнении он произнес эту фразу довольно громко, и все головы повернулись к нему.