Магали и Сеньон чуть не вышибли дверь, ворвавшись в маленькую гостиную в производственной зоне, где Гильем и Франк обсуждали криминальные профили, сидя под экраном телевизора, на котором силуэт Кратоса медленно двигался по площадке.

– Ладно, давай излагай, – сказал Сеньон, стаскивая куртку.

Гильем сел перед компьютером, чтобы подкрепить слова изображением.

– Я посмотрел, когда за последние два года Эмилио Дюпра-Перес находился в тюремном центре «Сальпетриер», и сравнил с перемещениями заключенных из «Флёри-Мерожи» в те же даты.

– Сколько их было?

– В этом списке я оставил только мужчин ростом от метра восьмидесяти до метра девяноста, – продолжил Гильем, не отвечая на вопрос. – И в итоге у нас осталось всего пятеро.

– У тебя есть их досье? – заинтересовалась Магали.

Гильем пролистал фотографии и документы, которые собрал на компьютере.

– Итак, первого я отмел сразу: он метр восемьдесят один, но это старик, у которого только правонарушения ПДД, хотя их столько, что набралось на статью. Второй сидел исключительно за торговлю и хранение наркотиков, метр восемьдесят девять. Остаются трое.

– Не тяни! – нетерпеливо приказал Сеньон.

– Парень метр восемьдесят три, по-моему, мелковат для Кратоса.

– Послужной список?

– Кражи, побои и телесные повреждения и в основном торговля автомобильными запчастями.

– Сколько лет?

– Тридцать два.

– Нет, не он. Кратос говорит как бывалый, который пережил несколько эпох.

Гильем удовлетворенно кивнул:

– Я тоже пришел к такому выводу, и, значит, остаются двое. Вот этот, метр восемьдесят семь, пятьдесят два года, – тяжелый случай. Драки, как у Дюпра-Переса, угон машин, по мелочи наркотики в молодости, создал мошенническую сеть в Интернете, фальшивые сайты, подозреваемый по нескольким делам, связанным с мелкими аферами, и, держитесь, десять лет назад он работал в «МД1» курьером, разносил почту.

– Любопытно, – подтвердил Сеньон. – А другой?

– Пятьдесят пять лет, метр восемьдесят шесть, несколько вооруженных нападений в девяностых, в основном на ювелирные магазины, участвовал в похищении директора банка «Креди Патримуан Уэст» в то же время, что и…

– За выкуп?

– Да, десять миллионов франков, и все закончилось арестом банды в момент передачи денег.

– Этот тоже подходит. Ты проверил остальных его подельников тех времен?

– Конечно. Их было четверо – двое с тех пор умерли, а третий снова сел три года назад за подделку документов и растрату.

Сеньон задумчиво присвистнул.

– Итак, кто же из них Кратос?

– Не знаю! Я сказал, что идентифицировал его, но еще не знаю, кого именно. Это точно один из них!

Сеньон поморщился:

– Мы должны знать наверняка. Я не могу явиться в режиссерскую и заявить им, что это либо тот, либо другой.

– Нет, но, имея всего два профиля, мы можем вытащить все, что у нас на них есть, – предложила Магали. – Если ДНК на наушнике что-то даст, мы будем готовы.

Сеньон одобрительно кивнул:

– Ладно, поступим так – узнаем об этих двоих все, выкладываемся по полной. И я хочу, чтобы подключились коллеги в казарме, – будим всех, кого удастся установить: их близких, бывших друзей, тех, кто с ними работал…

Магали наклонилась к Гильему:

– Среди твоих подозреваемых есть кто-то с военным опытом?

– Насколько мне известно, нет, а что?

– Тактически план разработан классно: захват заложников с двойным прикрытием, взрывчаткой, которая сработает, если Поль пошевелится, чтобы помешать спецназу войти, способ так выстроить маршрут на последнем этапе, чтобы предотвратить вмешательство на летном поле, размещение самолета в изолированной зоне, где нет укрытия для снайперов… Честно говоря, не исключено, что этот парень бывший спецназовец или служил в подразделении борьбы с терроризмом!

– Серж Бильдёр – отличный планировщик, – напомнил Гильем. – Он провернул крупные, технически очень сложные дела, он соответствует критериям. Остается просто изучить методы вмешательства и продумать контрмеры.

Франк выругался, а затем объявил:

– Кстати, о казарме. Сеньон, ты просил отчет о Поле Даки-Ферране – я получил.

– Давай выкладывай.

– Никаких известных денежных проблем и никаких подозрительных транзакций.

– У него может быть счет в банке за границей, который он от нас скрывает, – отмахнулся Сеньон. – Это не показатель.

– Никаких судимостей в наших базах, кроме нескольких случаев превышения скорости, – прочитал Франк, поглаживая усы. – Зато имеется конфликт с налоговой администрацией.

– Он не платит налоги?

– Он попросил рассрочку. Видно, плохо управлял своей недвижимостью и оказался по уши в кредитах.

– Большие суммы?

– Пока не знаю подробностей.

Сеньон и Магали переглянулись.

– И из-за этого он согласился стать сообщником? – спросила следователь. – Я сомневаюсь…

Франк продолжал:

– Один парень из отдела расследований недавно связался с его сводным братом. Они больше не общаются. Братан говорит, что Поль свихнулся. И насчет квартир говорит, что это гарсоньерки – водить туда баб.

Гильем достал вейп, затянулся, выпустил облако дыма и заявил:

– А вот это как раз может подкрепить два обвинения против него. Поль Даки-Ферран – сексуальный извращенец?

Сеньон напрягся и сцепил руки на затылке.

– Ну что? – спросила Магали. – У тебя есть идея?

Сеньон кивнул:

– А что, если это и есть настоящий мотив?

– Как это? Не понимаю…

– А что, если Поль действительно насильник? Скажем так, это не первый извращенец в шоу-бизнесе, злоупотребляющий своим положением.

– И как это может быть мотивом? – спросил Гильем.

Магали поняла и ответила вместо напарника:

– Кратос и его банда мстят Полю Даки-Феррану. Его выбрали не только потому, что он ведет самый популярный выпуск новостей во Франции, но и потому, что он досадил какой-то девушке из окружения Кратоса.

– И ради этого огород городить? – удивился Франк со скептической усмешкой. – Ну…

– А что, если парни – прежде всего грабители? – предположил Сеньон. – Они делают то, что умеют. Совершают ограбление, но в прямом эфире, чтобы унизить Поля.

– Слишком путано… Они могли бы врезать ему где-то в укромном месте вечером, незаметно, и продолжить грабить…

– Кого? Что? – спросил Сеньон. – В банках больше не держат наличных. Ювелирные магазины охраняются лучше, чем аэропорты. Если все, что ты умеешь делать, – это грабить, но тебе некуда податься, как ты поступишь?

– Затею какое-то из ряда вон выходящее дельце, чтобы мне хорошо заплатили, – ответила Магали. – Нацелившись при этом на парня, которого ненавижу и хочу наказать.

– Значит, что бы мы ни предприняли, в конце концов они его убьют? – забеспокоился Гильем.

Франк скривился – он по-прежнему колебался. Сеньон же не хотел упустить ни единой детали:

– Маг, попроси-ка отдел расследований копнуть биографии двух заявительниц – посмотреть, не пересекались ли они с кем-то из наших подозреваемых. Мало ли.

– Тем более что это реально трендится в соцсетях, – прокомментировал Гильем. – Похоже, этой ночью никто не спит – вся Франция зависла перед экранами. Одна из двух жертв Поля только что создала хештег #MeTooPaul[42]. Она сделала каминг-аут в Сети – говорит, что больше не желает прятаться, в то время как весь мир молится за того, кого она именует «мой насильник». Она хочет, чтобы люди знали, кто он на самом деле.

Магали покачала головой:

– Это почти безумие или это только мне так кажется? Начинается сбор денег, и тут же выясняется, что Даки-Ферран – личность более чем сомнительная. И к чему это приведет?

На экране у них над головами они видели, как расхаживает по площадке Кратос, не выпуская из рук «глока», – медленно, широкими шагами, словно считая их, чтобы как-то отвлечься.

Поль Даки-Ферран следил за ним краешком глаза. Залитая лаком прическа растрепалась, воротник рубашки расстегнут – он напоминал стареющего красавчика на выходе с дискотеки, явно не склеившего девицу и впавшего в депрессию.

– Вопрос не в том, к чему это приведет, – бросил Сеньон, – а чем это закончится.