Зеркальная маска Кратоса мерцала в свете прожекторов, словно под ней была пустота, словно она была лишь отражением всех тех, кто смотрел на нее сейчас, сидя перед телевизором.

Направив «глок» на Паолу, черное существо приказало своим пугающим голосом:

– Иди сюда.

Женщина зарыдала, и Бакари прижал ее к себе.

– Хочешь занять ее место?

Бакари что-то ответил, но микрофоны не смогли уловить, что именно.

– Даю Паоле пять секунд, чтобы встать и подойти, иначе я прикажу Демосу убить дочь Поля.

– Нет! – воскликнул ведущий. – Стреляйте в меня, сделайте…

– Заткнись, или первую пулю получит твоя жена.

Поль побледнел и решил замолчать.

– Паола. Иди сюда.

В режиссерскую вошли начоперштаба и командир группы реагирования: первый держал телефон у уха, на связи с Ш1, генералом спецназа, а второй был на линии со своим коллегой из ПСВР Булони.

Все знали, что они ждут приказ о начале штурма, чтобы скоординировать действия.

В полумраке вертикальные морщины капитана Остена придавали его лицу еще большую суровость. Он вопросительно взглянул на начальство, и командир группы реагирования покачал головой и доложил:

– Из Булони сообщают, что между моментом, когда они ворвутся на виллу, и установлением визуального контакта с двумя целями задержка составит минимум тридцать секунд.

Остен встревожился:

– Тридцать секунд – слишком долго! Чтобы убить заложников, хватит и пяти!

– Противники укрылись в глубине дома, бойцам придется пройти через виллу насквозь, чтобы до них добраться. Выбора нет.

– Это плохо кончится.

– Мы можем дать антитеррористам команду к действию максимум на десять секунд раньше, чем начнем сами, и надеяться, что Кратосу тоже понадобится несколько мгновений, чтобы понять, что происходит у него на айпаде. Команда «Фейсбука» отключит трансляцию по нашему сигналу.

– Останется двадцать секунд. Их убьют.

Начоперштаба обратился к Остену:

– Генерал ждет оценку для нашей точки.

– Мы войдем с шумовыми гранатами, чтобы отвлечь внимание Кратоса, и будем стараться, чтобы он сосредоточил огонь на нас. У него осталось всего четыре патрона. Можно попытаться спасти всех заложников, но это рискованно. Вдобавок остается детонатор на руке Поля. Если взрывчатка спрятана в Булони, вилла взлетит на воздух.

Жертв в Булони может быть много. Две женщины, преступники и потенциально несколько бойцов.

На площадке Паола медленно приближалась к столу.

– Давай! Шевелись! – Кратос нервничал.

Остен взглянул на Яниса, сидевшего выше, во втором ряду, и кивком приказал ему попытаться в последний раз наладить контакт.

Янис включил свой канал связи:

– Если вы что-то ей сделаете, власти больше не станут удовлетворять ваши требования. Вы знаете, чем это закончится?

– Вы мне лжете! Всегда мне лгали!

Нервозность и усталость затуманивали ум Кратоса: он зациклился на личных претензиях.

– Чего вы хотите? Шарли здесь больше нет. Я ваш собеседник, ну так говорите! – раздраженно сказал Янис, резко меняя тон в надежде, что это собьет Кратоса с толку и образумит.

Едва Паола вошла в кадр, черное существо грубо схватило ее за волосы, прижало к себе и резко развернуло лицом к камере. Бедняжка плакала, черты ее лица были искажены болью и ужасом. Дуло пистолета уперлось ей в щеку.

– Я знаю, что вы слышите только насилие. Это все ваша вина!

Остен ждал приказа начоперштаба начать атаку.

Вдруг с Яниса сорвали наушники, и в микрофоне раздался голос.

– Я здесь, – сказала Шарлен.

Повисла странная пауза – все замерли. Потом синтезированный голос ответил:

– Мне что, нужно кого-то убить, чтоб ты вернулась?

– Отпустите Паолу. Я останусь только при этом условии.

Снова молчание.

Потом прозвучал странный прерывистый смех Кратоса, искаженный аппаратурой. Он оттолкнул Паолу и взмахом пистолета приказал ей вернуться на место. Суфлерша оперлась на стол, чтобы не упасть; было видно, что она едва держится на ногах.

– Я доверяю только тебе, Шарли. Эгоистично с твоей стороны бросить нас.

– Я же здесь? А что вы собирались сделать? Застрелить Паолу? А потом? Это у вас каприз такой?

Янис посмотрел на Шарли, которая явно не собиралась смягчиться. Мешать ей он не стал.

– Это послание. Чтобы меня услышали.

– Вас слышат. Это началось в 20:14.

– Я чувствую, ты раздражена.

– Устала. От всего этого. И от вас.

– Скоро все закончится.

– У вас есть для нас послание – ну так давайте, мы слушаем.

Кратос бесстрастно ждал, и Янис испугался, что он передумает и снова что-нибудь выкинет.

Но Кратос наконец кивнул и подошел к столу, чтобы зачитать свой текст:

– Мы хотим, чтобы в семь часов утра в наше распоряжение предоставили «мерседес-вито». Он должен стоять на парковке первого подземного уровня башни с полным баком. Второй такой же «мерседес» должен быть припаркован у крыльца дома Даки-Ферранов. Эскорт должен обеспечить этим машинам свободный проезд до аэропорта Орли, где нас должен ждать самолет с пилотом и топливом, которого хватит, чтобы пролететь десять тысяч километров. Мы укажем вам, где должен стоять самолет. Ни одно из этих условий не подлежит изменению или обсуждению. Если к семи утра мы не получим того, что требуем, мы начнем расстреливать заложников.

Шарлен поискала подсказку во взгляде Яниса – что ей ответить? Он знаком показал, чтобы она молчала.

– В семь часов я удостоверюсь, что наши пятьдесят миллионов действительно лежат на счете, который вам был указан. Задержка неприемлема.

Он замолчал, давая понять, что закончил с инструкциями. Однако потом добавил:

– И еще кое-что, Шарли. В последний раз ты мне понадобишься в самом конце. Не уходи больше. Это тоже не обсуждается.