В небольшом доме в Женвилье Сеньон развернул карту, найденную среди разведданных, собранных Эмилио Дюпра-Пересом и Сержем Бильдёром, вероятно, при участии третьего сообщника – Кратоса.

Карта была не совсем обычной – скорее, сборкой распечатанных фотографий, склеенных скотчем и образовавших прямоугольник метр шестьдесят на восемьдесят сантиметров. Около двадцати страниц из «Гугл-карт», размещенных рядом, чтобы создать спутниковый план с очень близкого расстояния.

– Что вы сказали? – повторил генерал Брюно.

– Что я знаю, как они хотят смыться, – заявил Сеньон. – У меня перед глазами их стратегический план.

– Объясните.

– Это спутниковый снимок аэропорта Орли, сделанный с небольшой высоты, поэтому достаточно детальный. Они обвели несколько мест, но все зачеркнуты, как будто их отбраковали одно за другим. Кроме одного на департаментской трассе 118A, к югу от взлетных полос. Судя по всему, обычная дорога. Там есть круг и красная линия, которая указывает маршрут.

Жислен, командир группы спецназа, подошел ближе, чтобы изучить карту вместе с ним. Сеньон продолжил:

– Красная линия ведет к зоне на краю взлетной полосы, но за пределами аэропорта. Что-то вроде… промзоны или свалки.

– Подождите, лейтенант, мы смотрим параллельно на компьютере. Номер департаментской дороги, вы говорите…

– Д118A. На юге.

– Есть, нашли.

– Двигайтесь по ней строго на запад до кольцевой развязки, которая позволяет попасть на улицу дю Мюзе.

– Минуточку. Вы на громкой связи, тут весь оперативный штаб. Полковник Дюпра говорит, что знает эту зону, передаю ему трубку.

– Лейтенант, – начал начоперштаба спецназа, – в рамках нашей разведки особо уязвимых объектов мы несколько раз бывали в Орли. Улица дю Мюзе – это дорога с ограниченным доступом, используемая аэропортом Парижа.

– Ограниченная шлагбаумами?

– Нет, только множественными знаками и красной разметкой на земле, которая указывает, что это закрытый доступ.

– Так что нашим субъектам ничто не помешает туда въехать.

– В каком направлении идет дальше красная линия?

– На запад, вдоль ограждений аэропорта до улицы Баз, той самой якобы промзоны, о которой я только что говорил.

– Это рабочая база компании-подрядчика, отвечающей за обслуживание взлетных полос, кажется. Бытовки фирмы «Алжеко», несколько ангаров и действительно участки свалки или склады материалов, я вижу на «Гугл-картах». Это тупик. Зачем им туда ехать?

– Понятия не имею, полковник, но линия не останавливается, она идет вглубь рабочей зоны и буквально входит в Орли, по траве вокруг взлетных полос, а затем на внутреннюю дорогу, которая тянется по всему периметру аэропорта.

– Патрульная дорога в таможенной зоне?

– Да.

Молчание, и Дюпра подытожил:

– Логично, что рабочая зона имеет доступ к взлетным полосам, раз они их обслуживают, но я точно не помню, мы просто проезжали мимо. Но зато здесь должны быть одно или несколько передвижных металлических ограждений, возможно противотаранный барьер и камеры наблюдения. Продолжайте.

– Так вот, красная линия следует по патрульной дороге на юго-восток, но недалеко, до входа на взлетную полосу от руки красным написано 02/20. И все. На этом все заканчивается.

– 02/20 – это название взлетной полосы, – уточнил Дюпра. – Я ее знаю, потому что в Орли она почти никогда не используется, это их запасная полоса. Если возникает проблема и они хотят отрезать рейс от остального потока, они отправляют его на 02/20, поэтому мы ее знаем. В случае пожара, когда нужно изолировать самолет, его отправят туда, в самый конец. Вероятно, там, где сейчас ваш палец, в пустынный сектор, и, наоборот, при захвате заложников мы поставим самолет с противоположной стороны, на севере, ближе к зданиям, чтобы замаскировать наш подход и разместить снайперов на крышах ближайших ангаров.

Генерал Брюно взял трубку и поспешно заключил:

– Хорошая работа, лейтенант. Привезите нам все это и держите меня в курсе, если будет что-то новое.

И он отключился, торопясь провести немедленный инструктаж старших офицеров, чтобы подготовить их к выполнению задания и доложить о ситуации министрам, а возможно, и самому президенту.

– Сволочи, – сказал Жислен.

– О, я уже почти привык к тому, что начальство меня посылает…

– Я о тех, кто захватил заложников.

– А, извини. Тебе что-то подсказывают все эти каракули? Они явно хотят привезти заложников сюда, но что дальше?

– Противник навел справки, чтобы понять, где в Орли их может ждать самолет. И желательно на юге, на открытом пространстве, чтобы нам из укрытия было к ним не подобраться. Если они потребуют самолет, мы обязательно припаркуем его там, где нам удобно вмешаться. Они это предвидели и потребуют поставить его туда, где у нас будет самая неудобная позиция.

Сеньону все стало гораздо яснее.

– Они знают, что это неиспользуемая полоса, так что нет проблем, карета может поджидать их там, – проанализировал он. – Нам не удастся их обмануть, ссылаясь на управление воздушным движением или невозможность парковки…

– Еще лучше: они потребуют самолет в конце взлетной полосы 02/20, на юге, и если обычно мы бы расставили команды по пути на поле через главный вход, чтобы остановить их на открытом месте во время продвижения уже по летному полю, то здесь они бы обманули нас, пройдя через рабочую зону!

Сеньон задумчиво расхаживал по гостиной. У входа двое понятых, уже полностью проснувшись, чуть не свернули себе шею, стараясь разглядеть, что происходит.

– У нас есть преимущество – мы знаем их план, – размышлял вслух здоровяк из криминальной полиции. – Надо их переиграть на их же поле.

Жислен покачал головой.

– Это работа начоперштаба и командира силовиков, – сказал он. – Спецназ будет консультировать по стратегии. Что ваша команда может им дать по субъектам?

– Ты прав.

Из-за плана с аэропортом Сеньон пришел в возбуждение. Он знаком подозвал Магали, которая как раз договорила по телефону.

– Флики едут, – доложила она.

– Как только передадим им дела, возвращаемся в башню. Оттуда я хочу полный брифинг по Эмилио Дюпра-Пересу и Сержу Бильдёру. Мы знаем двух парней из трех, у нас есть их маршрут побега. Я начинаю думать, что у нас есть шанс и все закончится не так уж плачевно.

Жислен вздохнул – он выглядел менее уверенным.

– Да… Если все будут сохранять спокойствие, – сказал он, – и политики не заставят нас лезть напролом, тогда есть шанс.

– Во сколько Кратос должен выступить снова?

Магали посмотрела на часы и ответила:

– Через тридцать минут.

За это время они должны были разработать собственный план.