Родрик подключил свой ноутбук к пульту режиссерской и перенес изображение со своего экрана на один из настенных мониторов, чтобы все видели то, что он хотел показать.

– Эта новость только что появилась, – объявил главный редактор. – Я отправил сообщение своему контакту из судебного отдела, который сейчас бодрствует, попросил подтверждения, но сомневаюсь, чтобы такая серьезная газета напечатала подобную информацию без доказательств.

Он открыл страницу интернет-новостей и статью, опубликованную менее пяти минут назад на сайте газеты «Ле Паризьен». Заголовок вспыхнул черными буквами, которые обрушились на всех, как в фильме ужасов:

«ПОЛЬ ДАКИ-ФЕРРАН, ВЗЯТЫЙ В ЗАЛОЖНИКИ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ НА „МД1“, ОБВИНЕН ДВУМЯ ЖЕНЩИНАМИ В СЕКСУАЛИЗИРОВАННОМ НАСИЛИИ».

– Что за херня? – воскликнул Марван.

– Я только что пробежался по статье, – объяснил Родрик. – Обвинительницы утверждают, что были вынуждены вступить в сексуальные отношения с Полем. Факты более чем десятилетней давности у одной и пятилетней у второй. Женщины не были знакомы, но несколько месяцев назад встретились на работе, в продюсерской компании, случайно разговорились и уловили, что обе напрягаются при упоминании Даки-Феррана. Постепенно они начали делиться друг с другом, поняли, что пережили одно и то же, что с ними действовали по одному сценарию, и решились обратиться к правосудию.

– Неужели они подали заявление этой ночью? – удивился Дан.

– Нет, судя по всему, дело трехнедельной давности. Флики вели расследование в полной секретности. В статье цитируется внутренний источник, который утверждает, что, «учитывая популярность обвиняемого, прежде чем поставить под угрозу его карьеру, они начали с изучения прошлого двух женщин и теперь сосредоточились на проверке фактов перед тем, как допросить главное заинтересованное лицо», – прочитал Родрик.

– Две женщины подают заявление об изнасиловании, но под следствием оказываются сами? – возмутилась Шарлен. – Это шутка?

– Именно поэтому «Ле Паризьен» не побоялась впутаться, – сказал Родрик.

– Но это точно подтверждено? А вдруг эти заявления – фейк из соцсетей? – настаивал Дан. – Учитывая то, что происходит сегодня ночью, на нас наверняка вывалят кучу всякого дерьма…

Родрик, который только что получил СМС, покачал головой:

– Мой контакт говорит, что это подтверждено сотрудниками криминальной полиции. Это правда.

– Черт… – вздохнул татуированный, приглаживая волосы. – Момент выбран идеально.

Родрик, похоже, не удивился. Он прокручивал статью на экране, комментируя:

– Поль привлекает столько внимания, что, раз такая история назревала, она неминуемо должна была всплыть именно сейчас.

Команда спецназа не вступала в разговор, но включился Янис:

– И вы думаете, что это может быть… маневр для дестабилизации?

– Другими словами, ты спрашиваешь, врут ли эти женщины, или у нас есть основания верить, что Поль мог это сделать? – резюмировала Шарлен.

– Принимая во внимание масштаб новости, я понимаю, что она просочилась сегодня вечером, но это также могло быть идеально спланированной манипуляцией, и я просто не хочу, чтобы мы попались в ловушку, которая может повлиять на переговоры. Поэтому мне нужно знать ваше мнение. Я хочу понять, есть ли причина усомниться в этой информации, появившейся весьма некстати или как раз очень даже кстати, в зависимости от точки зрения.

Никто не ответил.

Пятнадцать долгих, красноречивых секунд молчания.

Шарлен цокнула языком и начала первой.

– Я знаю, что сейчас будет, и реально взбешусь! – предупредила она. – «Поль – дамский угодник. О, это же Поль». Это… просто мерзко.

– Подожди, – сказал Родрик. – Мы не можем…

– Лгать себе? Ну да, конечно. А если мы лгали себе годами? Род, Дан, сколько раз вы видели, как он заходит слишком далеко с женщиной?

– Нет, постой, – умерил ее пыл Родрик, – никто не спорит, что Поль пристает к красивым девушкам, пялится на них, но это не делает его извращенцем! Полным придурком, если хочешь, но не…

– Потому что это сам великий Поль Даки-Ферран, и все тут же заткнулись, – добавила Шарлен, с трудом сдерживая гнев.

– Шарли, – сказал Родрик, – есть огромная разница между приставаниями и… и…

– Изнасилованием? Ты это слово не можешь произнести?

– Черт возьми, а вот ты его сразу отыскала? А вот ты заглядывала к нему в кабинет, чтобы сказать ему, что он заходит слишком далеко? Нет! Так что не читай нотаций. Задним числом легко осуждать.

Шарлен покачала головой:

– Мы должны были что-то с этим сделать. Все вместе.

Вмешался державшийся в стороне Дан:

– Мне мерещится или мы судим коллегу, которому вот прямо сейчас приставили пистолет к виску?

Его замечание разрядило атмосферу. Но заведенная Шарлен не смогла удержаться:

– Это две разные вещи. Если окажется, что он действительно изнасиловал этих двух женщин, а мы чувствовали, что он часто переходил границы, то на нас тоже лежит доля ответственности. В первую очередь на мне, – добавила она.

Родрик в разочаровании ударил рукой по пульту.

– Ты считаешь, что Поль невиновен? – спросила Шарлен, немного успокаиваясь.

Главный редактор выглядел измученным; его кудрявая шевелюра растрепалась еще больше обычного. Он, похоже, растерялся.

– Если честно… Уже не знаю. Но правда, разве сейчас время для этого? – спросил он, указывая пальцем на экраны.

Поль тоже выглядел изнуренным. Грим поплыл, черты лица заострились, несколько непослушных прядей выбились из безупречной прически. Он утратил лоск.

Шарлен кивнула:

– Сбор средств для этого человека, который за семь часов стал символом солидарности народа, выступающего против бездействия правительства и телеканала, только что превысил двадцать пять миллионов евро. Он герой. Будут выпускать футболки с его портретом или что-то в этом роде. Но возможно, мир готовится узнать, что на самом деле он насильник.

– Пока не доказано обратное, он все еще считается невиновным. Шарли, ты понимаешь, насколько он знаменит? Ты знаешь, что его уже не раз обвиняли психи, на него возводили поклеп, и дело доходило до судебных процессов, которые он выигрывал? Поль – блестящая личность, а блеск притягивает, в том числе безумцев и проходимцев.

– Но это же не одна девушка выступила! Речь о двух женщинах, которые даже не были знакомы.

– Это они так утверждают! Может, завтра мы узнаем, что они уже десять лет как подружки и на самом деле вообще никогда не работали на Поля, но вред уже будет нанесен! У всего мира возникнут сомнения.

Шарлен в раздражении кусала губы.

– Ты же его знаешь, ты же видишь, какой он… Тебя это так удивляет?

Родрик был загнан в угол и готов сдаться, но в нем проснулась природная подозрительность. Или ложное чувство солидарности подсказало ему другую возможность.

– Я не отрицаю, что иногда он перебарщивает, что слишком навязчив в своих ухаживаниях, это правда. Достаточно поработать с ним вместе несколько месяцев, чтобы это понять. А если в этом-то все и дело? Его дурацкие манеры, его перехлесты – идеальный предлог, чтобы выдать спланированную атаку за справедливую жалобу? Чтобы выкачать из него деньги или просто чтобы оказаться в центре внимания… Ну не знаю, – может, он крутил романы с этими девушками, а потом бросил их, не ушел от жены, и теперь они мстят?!

– Почему ты его так защищаешь? – взорвалась Шарлен. – Потому что это может обернуться против тебя? Ты покрывал его шашни?

– Не пори чушь! – заорал Родрик.

Янис сильно хлопнул рукой по столу и приказал им замолчать. Убедившись, что они подчинились, он добавил спокойным, но властным тоном:

– Наша миссия – не судить того, кто в этой студии, а сделать так, чтобы все вышли оттуда живыми. Не важно, кто он и как поступил.

Он буквально пронзал каждого взглядом своих черных глаз, и впервые Шарлен не прочитала в них ни нежности, ни мягкости. Это даже был не тот сосредоточенный Янис, которого она мельком увидела во время операции, когда зашла в студию. Нет, теперь перед ней стоял человек, не терпящий возражений, полный холодной решимости. Лев перед прыжком.

Она задалась вопросом, убивал ли он когда-нибудь на задании. Если да, у него в тот момент, без сомнения, были именно такие глаза.

Все понурились и разошлись по местам. Родрик закрыл страницу со статьей, убрав изображение со стены режиссерской.

Ирен Хачатурян жестом подозвала Филиппа Роже и долго с ним беседовала в сторонке. Потом начальник безопасности кивнул и тенью выскользнул из режиссерской.

Янис дал Шарлен пять минут, чтобы спало напряжение, затем подошел и заговорил вполголоса:

– Будь со мной максимальная откровенна. Ты еще способна защищать Поля?

Она глотнула воздух, не зная, что ответить, но он остановил ее и твердо произнес:

– Не только вести переговоры с Кратосом, а готова ли сражаться со всей убежденностью, мобилизовать всю свою энергию и резервы ради Поля? Из кожи вон лезть ради него? Ты имеешь право отказаться – никто тебя не осудит, тем более сейчас. Но если останешься, ты ни на секунду не должна дать волю этому гневу. Мне все равно, что ты думаешь о Поле, виновен он или нет. Чтобы вести переговоры о его жизни, ты должна верить в него.

Шарлен откинула голову назад, тяжело дыша.

Вот она, ее дверь на выход.

Янис прав, никто не сможет винить ее, если она сейчас уйдет. Особенно после ее заявления. Но тогда переговоры с Кратосом начнутся с нуля, и никто не сможет предугадать его реакцию, если перед ним не будет Шарлен.

Весь вечер и всю ночь в глубине души она ждала решающего момента, этой точки невозврата.

Она посмотрела на изображения Поля на разных экранах и мысленно прокрутила в памяти эти два года, проведенные рядом с ним в редакции.

Два года, когда она старалась не думать о том ноябрьском вечере, вскоре после ее прихода на канал, когда она оказалась с Полем в его кабинете после выпуска новостей. Она пыталась выкинуть из головы это воспоминание, делая вид, будто его вообще не существует. Чтобы продолжать. Чтобы сохранить работу. Чтобы не признавать правду.

А теперь жизнь Поля в ее руках.