В комнатушке у входа в производственную зону Магали и Сеньон просматривали списки. Сотни и сотни имен.

Коллеги из отдела расследований в казарме Даву переслали им список всех заключенных, освобожденных из «Флёри-Мерожи» за последние два года.

– Мы ищем высокого мужчину, – судя по его росту в сравнении с Шарлен, скажем, в диапазоне от метра восьмидесяти до метра девяноста, чтобы не мелочиться, – перечислял Сеньон. – Это для списка А.

– Готово.

– Сколько имен получается?

– Двести одиннадцать.

Все равно перебор. Каждого надо ввести в полицейскую базу данных, проверить судимости и обдумать, подходит ли профиль. Работы минимум на три дня.

– Надо ускориться, переходим к списку Б, – продолжил Сеньон. – Из этих двухсот одиннадцати выдели мне насильников. А я составлю список В – тех, кто освобожден по болезни или проходил серьезное лечение.

– Врачебная тайна, не получишь.

– Освобожденные по медицинским показаниям – получу. А насчет остального – я тоже не лыком шит. Посмотрю, кого переводили в тюремную больницу за последние два года, проверю, есть ли совпадения с нашим списком. Мне не нужно знать, кто у них числился, просто прислушаюсь к интуиции переговорщика.

Межрегиональное охраняемое больничное отделение – специально оборудованный медицинский центр для экстренного приема заключенных или лечения длительностью более двух дней. Для парижского региона их было всего два: «Сальпетриер» в Париже и больничный центр юга Иль-де-Франс в Эври.

– Рассматриваем только мужчин, ты уверен?

– Ты видела Кратоса. Ты правда думаешь, что это может быть баба, косящая под мужика?

– Нет.

Вопрос был решен. Они углубились в свои файлы, одно за другим перебирая досье и составляя свои списки. В идеальном мире при сравнении списков Б и В по всем параметрам должно было остаться лишь одно имя – тот, кто прошел через «Флёри-Мерожи» за последние два года, с подходящим ростом, делом о сексуальном преступлении и плохим здоровьем, требовавшим регулярных визитов в медицинский центр перед освобождением. Но у Сеньона был слишком большой опыт в своем ремесле, и в идеальный мир он не верил. Поэтому он просто делал свою работу в надежде, что рано или поздно что-то выскочит.

Реальные расследования почти никогда не похожи на фильмы или сериалы. Озарение не возникает при появлении какой-то решающей улики, нет – это всегда кропотливый труд, сопоставление максимального количества данных, чтобы совпадения сузили список подозреваемых.

Было почти три часа, когда в комнату вошел Гильем.

– Подвожу итог, – объявил он, держа в руке лист бумаги. – С помощью IMSI-перехватчика спецназа мы уловили все сигналы, исходящие из зоны. Потребовалось время, чтобы отсортировать сим-карты всех присутствующих и выделить ту, которая соответствует телефону Кратоса. Это действительно одноразовая симка, наверняка оплаченная наличными, без идентифицируемого пользователя. С этого момента я запросил у оператора полную историю. Дальше пошла самая тягомотина: для каждой базовой станции, которую он активировал по пути с начала использования, мне пришлось искать, нет ли других сим-карт, которые следовали за ним, повторялись вокруг него. И не один или два раза – это просто значит, что ты едешь в одном автобусе с соседями-пассажирами и вы все, естественно, засвечиваетесь на одних и тех же станциях по ходу маршрута или случайно едете или идете в одном направлении с другими людьми. Нет, я отследил сим-карту, которая повторялась почти постоянно, будто следовала за ним, куда бы он ни пошел. Правда, история не очень длинная – одноразовую симку активировали всего три дня назад, так что у меня не набралось бешеное количество станций для сравнения, что ограничивает надежность результата.

– И значит, провал? – нетерпеливо спросил Сеньон.

Гильем положил на стол принесенный листок.

– Есть два совпадения. Первое я исключил – иностранная студентка, двадцать лет, никакой истории, не верю. Это просто случайный фактор, на десятках тысяч записей это логично. Зато второе…

Он постучал по распечатанной странице с фотографией лысого бородача со зловещей физиономией: сросшиеся брови, кривой нос, опущенные уголки рта, впалые щеки и мрачный взгляд. Лет пятьдесят.

– Эмилио Дюпра-Перес, – пояснил Гильем. – Двенадцать лет заключения в общей сложности, начинал с краж со взломом, жестоких драк, вымогательства, а закончил двумя сексуальными нападениями, за которые вышел из тюрьмы восемь месяцев назад.

Сеньон посмотрел на Магали. Преступника, повинного в преступлениях сексуального характера, предположила она.

– Он проходил через «Флёри-Мерожи»? – уточнил он.

– Нет, через «Френ».

– Черт. А вдруг это ловушка? Если бы этот Эмилио был поосторожнее, он тоже использовал бы одноразовую симку.

– Трудно жить в таком пронизанном связями обществе, не имея хотя бы одного собственного телефона, которым можно пользоваться для каких-то махинаций. Нет-нет, я тебе говорю, это он. Ему просто не пришло в голову, что его могут вычислить через сопоставление сим-карт.

– Но он был во «Френ», а не во «Флёри». Аптечка первой помощи, которой Кратос воспользовался для Лорен, была из «Флёри»!

– Возможно, сообщник дал ему аптечку, – предположила Магали.

Сеньон помрачнел.

– Нет, это не Кратос, – раздраженно проговорил он, указывая пальцем на рост в информационной карточке. – Этот метр семьдесят один. Слишком маленький.

– Один из парней в Булони? – догадался Гильем.

Сеньон вяло кивнул:

– У нас есть что-нибудь на них по видео?

– Ничего, – объявил Гильем. – Они держатся на расстоянии от камеры, почти никогда там не появляются, а в те редкие разы, когда мелькнули, – та же история, что с Кратосом: черная одежда, бронежилеты, балаклавы и серебристые маски. Рост определить невозможно.

– Предположим, этот Эмилио один из них. Кратос мог встретиться с ним на зоне, может быть во «Френ», прежде чем его перевели во «Флёри». Эмилио впечатлил его своими историями о сексуальных нападениях, поэтому Кратос сразу же сообщает Лорен, когда берет ее в заложницы, что, мол, пусть не волнуется, он не собирается ее насиловать. Подтекст: не как мой дружок. Логично.

– Это еще надо доказать, – сказала Магали. – Любой адвокат разнесет твои доводы в пух и прах, заявит, что это просто неудачное совпадение, что его клиент случайно оказался в тех же районах Парижа, где отслежен телефон Кратоса, но между ними нет никакой связи.

– Это правда, – признал Гильем.

– А где засвечивается его телефон в данный момент? – поинтересовалась Магали.

– В Женвилье, что соответствует его последнему известному адресу. Если это один из тех парней в Булони, он по-умному не взял телефон с собой.

Внезапно у Сеньона возникло подозрение и он бросился к компьютеру кое-что проверить по своим спискам.

– Есть! – воскликнул он. – Эмилио Дюпра-Перес. Несколько раз проходил через больничный центр «Сальпетриер». Вот где они могли познакомиться!

Оставалось только выяснить даты его пребывания там и покопаться, какие еще заключенные из «Флёри-Мерожи» находились в «Сальпетриер» одновременно с ним.

– Мы почти у цели, – выдохнул Сеньон, боясь раньше времени праздновать победу.

Он знал, что именно в такие моменты все часто летит кувырком.