Шарлен казалось, что она заперта в этой плохо освещенной комнате уже много дней. Даже лет. Она только что проглотила таблетку долипрана и надеялась, что он быстро подействует. Было без двадцати два ночи. С начала захвата прошло больше пяти часов.

Кратос объявил, что выступит около двух ночи, чтобы объяснить условия выплаты выкупа. Времени оставалось мало.

– Во сколько рассвет? – спросила Шарлен, которая еще не была готова приступить к новым переговорам.

Дан давно уже все проверил и объявил:

– В Париже сегодня солнце взойдет в 8:04.

Шесть часов. Это все, что у них оставалось, чтобы переломить ситуацию. Очень мало и в то же время целая вечность. Это означало, что они прошли только половину этой адской ночи.

Шарлен вздохнула. План отработан, одобрен спецназом. Она нажала кнопку связи, чтобы открыть канал.

– Вы подумали?

Кратос – черная фигура в зеркальной маске – ждал на своем месте, все чаще потягивая через трубку свой «Кэмелбэк»[32], и только что проглотил вторую таблетку из коробочки на столе. Если это каптагон, скоро он очень сильно возбудится, и Янис сказал, что надеется, что это только кофеин, а не наркотик. Наркотические вещества делали поведение непредсказуемым, а переговоры практически невозможными. Кратос настороженно пожал плечами:

– Здесь по-прежнему не работает кондиционер.

– Я вас предупреждала: люди рядом со мной не слишком склонны удовлетворять ваши желания после того, что вы сделали.

– Если ты не способна добиться этого для меня, может быть, мне стоит поговорить напрямую с начальником фликов или лучше лично с Амели де Кастельнак?

– С руководством канала, серьезно? Вы же знаете, единственный интерес канала – растянуть эту эпопею как можно дольше, на два или три дня, если получится, для их рейтингов, и чтобы все закончилось как можно хуже. Когда ничего не происходит, никто не смотрит новости, зато стоит объявить о трагедии в прямом эфире, и будет аншлаг. Нет, думаю, вы бы только проиграли. Что касается силовиков… Поверьте, от них нельзя ждать такого же понимания, как от меня. Кстати, напомню, что я добилась ухода снайперов, а ведь никто здесь не хотел вам уступать.

– Тогда почему у меня нет кондиционера? Какой эгоизм – не думать о заложниках. Им тоже жарко.

То, как он добавил об эгоизме и заложниках, было явной провокацией. Если он и разозлился, то уже успел успокоиться, и чувство вины, похоже, его не грызло, хотя тело Луиджи лежало прямо перед ним.

– Услуга за услугу. Мы уже удовлетворили многие ваши требования. Теперь ваша очередь.

– Я же сказал, что ни один заложник отсюда не выйдет. Предложи что-нибудь другое.

– Мы к этому придем, но есть небольшая проблема, которую нужно решить заранее. Через несколько минут мы больше не сможем разговаривать. Батарейки в наушнике почти сели.

– Чушь.

– Нет, это правда. Поль сейчас нас не слышит, поскольку наушник у вас. Спросите у него, на сколько хватает батареек.

Кратос поколебался, затем выполнил просьбу.

Дан подошел сзади и предложил:

– Я могу вывести на суфлер третьей камеры то, что мы хотим сказать Полю. Написать ему «шесть часов»?

– Нет, – сказал Янис, – это рискованно. Если Кратос заметит подвох, мы спалимся, и он вообще перестанет нам доверять.

Все зависело от любознательности и памяти Поля.

Ведущий, удивленный таким обращением, принял значительный вид и задумался.

У Шарлен снова вспотели ладони.

Умоляю тебя, Поль, докажи нам, что ты действительно знаешь все на свете.

Это всегда раздражало всех в редакции – у Поля непременно по любому вопросу имелось собственное мнение, которое он обычно дополнял подходящим анекдотом, – ходячая энциклопедия, содержащая все знания планеты.

– Я… я не уверен. Кажется, Боб, наш звукоинженер, меняет батарейки перед каждым выпуском.

– Это не то, что я хочу знать, – угрожающе произнес Кратос.

Вдруг в глазах Поля загорелся свет, и он выпрямился:

– Но когда я веду спецвыпуск, мне меняют наушник каждые четыре-пять часов, между рекламными паузами или во время репортажа, так что, полагаю, батарейки держатся минимум пять, может быть шесть часов.

Спасибо, Поль.

Лицо ведущего отражалось в маске, которая возвышалась над ним. Кратос, явно заинтригованный, пытался оценить, нет ли здесь ловушки.

Черная фигура повернулась к камере:

– Шарли, знаешь, ты мне нравишься. Я ценю наше общение.

– Хотела бы я сказать то же самое.

Она уловила что-то похожее на улыбку, пойманную микрофонами, несмотря на балаклаву и маску.

– В любом случае согласитесь, что я вам полезна. Без этого наушника вы остались бы в одиночестве. Честно, вы бы хотели обойтись без меня?

– А если я возьму наушники вашего друга? Они ему больше не нужны.

Он направил оружие на тело Луиджи.

Шарлен сделала усилие, чтобы не поддаться эмоциям, сохранить контроль.

– В таком случае вам придется прицепить передатчик к поясу, и наушники полностью закроют вам по крайней мере одно ухо. Могу это подтвердить, у меня сейчас такие же. Будет сложнее слышать то, что происходит со стороны Поля. Что ж, попробуйте. Но и в передатчике тоже есть батарейки, их нужно успеть поменять до рассвета, так что мы вернемся к исходной проблеме.

Янис поднял большой палец.

Кратос не ответил. И не шелохнулся.

Он огорчен, но у него нет решения. Сейчас самое время.

– Снайперы ушли, кондиционер будет включен, и мы дадим вам новый наушник. Видите, я иду вам навстречу и проявляю щедрость.

– Никаких заложников.

Шарлен изменила тон на более властный. Пора дать ему почувствовать, что даже она, его единственный союзник, немного от него отстраняется:

– Кратос, если вы мне ничего не дадите, я больше ничего не смогу для вас сделать, вы это понимаете?

– Тем хуже. Нам будет жарко, и мы с тобой больше не сможем слышать друг друга.

Шарлен подавила желание выругаться. Все срывалось.

– На самом деле все это видимость, – выпалила она с искренней горечью. – Ваши красивые речи о человечестве, которое способно изменить мир, ваше негодование… Вы заставляете меня открываться, и я выбалтываю перед всеми на свете, что у меня суицидальные мысли… Все это сплошная игра, вы готовы брать, но когда дело доходит до того, чтобы что-то дать, – полная пустота.

– Ты меня не знаешь.

– Мне не нужно знать, кто вы такой, чтобы понять, что вы просто краснобай. Это видно по вашим поступкам.

– Не суди меня.

– И что тогда? Вы разозлитесь, как капризный ребенок, и принесете в жертву еще одну жизнь?

Янис положил руку на ее руку, призывая успокоиться. Наступила тишина. Бесконечная тишина.

– Я позволю тебе забрать тело.

Это шло вразрез с планом. Спецназ хотел заставить Кратоса согласиться отдать наушник заложнику, который будет освобожден, а взамен новый наушник будет передан через приоткрытую дверь.

– Этого недостаточно, – возразила Шарлен. – Отдайте ваш наушник заложнику, который…

– Осторожно. Вы, кажется, не воспринимаете меня всерьез! Я сказал: заложники остаются со мной!

Она его теряла, он снова начинал злиться, причем очень сильно, и грозил разорвать их и без того хрупкую связь.

– Хорошо, я поняла. Никаких заложников. Тогда тело Луиджи.

– И это ты, Шарли, приносишь мне батарейки. Только ты, и никто другой.

Янис запрокинул голову. Шарлен покосилась на него. Было совершенно очевидно, что он против, – все в нем кричало, что следует отказаться. Шарлен не могла снова лезть в пасть льва. В прошлый раз чуть не случилась беда.

Но он также знал, что у них больше нет выбора. Получить наушник Кратоса означало получить его ДНК и благодаря этому определить его профиль. У этого человека явно сложное прошлое, наверняка он уже значится в базе данных. Они смогут его идентифицировать, и таким образом есть шанс дать второе дыхание переговорам, которые начинали затухать.

Янис закрыл лицо руками.

– Вы все еще не верите в будущее? – спросила Шарлен у Кратоса.

– Почему ты спрашиваешь?

– Вы сказали мне, что больше не хотите давать обещаний, потому что будущего нет.

– Это правда.

– Конец этой ночи, ваш выкуп, вы на свободе, чтобы им насладиться, – это не то будущее, в которое вы хотите верить?

– Оно в ваших руках.

– В таком случае я отвечу вам тем же: пообещайте, что не причините мне вреда.

Он задумался.

– Даю слово.

– Я могу в это верить?

Кратос приставил дуло «глока» к своей серебряной маске.

– Если я его нарушу, следующим буду я.

Шарлен глубоко вдохнула, потом произнесла:

– Договорились, я иду. А взамен забираю Луиджи. Вы обещали, Кратос.

Маска кивнула.

– И последнее. Мне не нужен новый наушник. Только батарейки.

Подонок только что догадался.