Пятнадцать минут, данные Кратосом, подходили к концу.

Шарлен глубоко вдохнула и включила микрофон.

– Они согласились протянуть вам руку, – сказала она. – Стрелки уйдут c антресолей.

– Кто эти «они»?

– Силовые структуры.

Она не хотела упоминать правительство, она усвоила урок: необходимо дать ему понять, что между ним и властью есть несколько посредников. Ничто не может выражаться простым «да» или «нет», нужно время, цепочка командования между ним и высшей властью размыта.

– А президент?

– Полагаю, его держат в курсе. Кратос, вы должны знать: это было непросто, никто не хотел соглашаться, военные, как и политики, отказывались уступать насилию. Я… Мне пришлось настаивать, доказывать, что мы уже не можем изменить то, что произошло, но, согласившись убрать снайперов, мы, я думаю, доказали вам наше намерение найти благоприятный выход для всех.

Произнести это не дрогнув, когда тело Луиджи все еще лежит там, растиражированное на мониторах видеонаблюдения, было настоящим испытанием для Шарлен, но она справилась без запинки. Янис попросил ее стать центром переговоров, чтобы Кратос считал ее своим единственным союзником против всех остальных, чтобы побудить его вести диалог через нее, а не требовать прямого разговора с президентом.

– Спасибо, Шарли. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Шарлен не смогла удержаться:

– Его звали Луиджи. У него были жена и дочь.

– Вы не оставили мне выбора.

– У вас был выбор. Не приходить сюда делать то, что вы делаете, не стрелять, освободить заложников. Вы отвечаете за свои решения и за их последствия. Так же как у вас есть выбор сделать жест доброй воли, освободив остальных.

– Об этом не может быть и речи.

– Снайперы…

– Они все еще там, я их вижу, их оружие нацелено на меня, они готовы меня убить.

Остен кивнул своему заместителю, и Натэ отдал команде 4 приказ эвакуироваться.

Мгновение спустя Кратос одобрил:

– Вот так-то лучше.

– Слово есть слово. А вы хоть иногда даете слово?

– Давно перестал.

– Почему?

– Когда перестал верить в будущее. Какой смысл обещать, когда нет никакого будущего?

– Вы потеряли работу? Вашу… семью?

– Это закрытая зона, Шарли. Я не буду говорить о себе.

Шарлен стиснула зубы. Как вести переговоры, если она ничего о нем не знает?

– Еще кое-что. Я хочу, чтобы вы включили кондиционер посильнее. Ты была права, здесь становится жарко.

Янис поднял указательный палец, призывая Шарлен выждать минуту, не хвататься слишком быстро за эту возможность, а затем дал знак продолжать.

– Вы убили Луиджи. Мы вывели стрелков. И вы все еще чего-то требуете, Кратос, вы это понимаете? Люди вокруг меня не очень склонны удовлетворять ваши требования. Все, что вы даете взамен, – это смерть.

– И могу повторить еще четыре раза, если мне нужно добиться уважения.

– А дальше что? Вы убьете всех заложников, наступит рассвет, и у вас не останется больше никаких аргументов, чтобы получить свои деньги. Это неумно.

Молчание.

– Что ты предлагаешь?

– Мы сделали большой шаг вам навстречу, мы продолжим, но теперь ваша очередь. Услуга за услугу. Выигрывают все.

– Что ты хочешь?

– Паолу, Бакари и Режи.

Смех Кратоса через голосовой синтезатор был прерывистым, пугающим.

– Чтобы у меня ничего не осталось?

– Останется самое важное: Поль. Перед камерой, с вами.

– «Дорогой Поль…» – насмешливо произнес Кратос.

При упоминании своего имени Поль, который словно отключился от реальности, чтобы выдержать происходящее, моргнул, встревоженный ролью, которую ему отвели. Он приоткрыл рот, чтобы заговорить, но передумал, не в состоянии подобрать слова. Похоже, он был на пределе.

– Об этом не может быть и речи. Они останутся. На рассвете, если у меня не будет пятидесяти миллионов, я начну убивать их одного за другим, каждые полчаса. Это называется штрафы. Ты знаешь, Шарли, что такое штрафы? Бьюсь об заклад, что нет. С твоей телевизионной зарплатой ты никогда не уходила в минус, правда?

Она должна была продолжать в доверительном тоне, чтобы он чувствовал себя как можно ближе, это способствовало бы принятию решения в ее пользу. И она ответила откровенно:

– Я в минусе почти каждый месяц. Трачу обычно на всякую ерунду, это правда, просто потому, что это меня занимает, потому, что хочу получать удовольствие, покупаю…

– Чтобы почувствовать себя живой? Все это – твои неоднозначные отношения со смертью?

– Возможно. Знаете, даже когда зарабатываешь хорошо, бывают проблемы с деньгами. Это касается не только самых низкооплачиваемых.

– Как ты можешь сравнивать себя с теми, кто работает, чтобы выжить?

– Думаю, в этом вопросе никто не имеет права меня поучать.

Очередная пауза.

– Ты права. Прошу прощения.

Шарлен выиграла очко, и нужно было этим воспользоваться.

– Одного заложника, Кратос. Паолу. У вас останется достаточно…

– Я сказал, что об этом не может быть и речи.

– Здесь больше никто вам не доверяет. Все задаются вопросом, смогут ли поверить вам в момент обмена Поля на выкуп. Вам стоит проявить немного доброй воли, чтобы помочь мне их убедить.

– Потому что ты мне доверяешь?

– Да. Я решила вам верить.

– Попроси что-нибудь другое.

– Дать нам вынести тело Луиджи. Мы не можем его так оставить. И для остальных это…

– Травматично? Не волнуйся, они видели, как он умер у них на глазах, они заложники, в плане травмы им уже досталось по полной. Нет, я не позволю вам войти. Ты думаешь, я не знаю, что произойдет, если я позволю фликам проникнуть в мое пространство?

Шарлен исчерпала аргументы, выругалась и отключила связь.

– У меня не получается!

– Это нормально, – попытался успокоить ее Янис. – Переговоры – это долгие часы, чтобы отвоевать сантиметры территории у противника. Потерпи. Ты отлично справляешься.

– Но я ничего о нем не знаю. Как мне строить разговор? Никакого рычага, никакой зацепки.

Сбоку от режиссерской звукоинженер Боб поднял руку, как школьник на уроке.

Остен вопросительно посмотрел на него.

– У нас будет проблема, – сказал инженер. – Батарейки в наушнике почти сели. Я, как всегда, менял их вчера перед вечерними новостями, но они редко держат больше пяти-шести часов, особенно при такой интенсивной работе.

– На площадке есть другие наушники, которые мы могли бы попросить его надеть? – спросил Остен.

Дан немного смущенно предложил:

– Наушники Луиджи?

За неимением лучшего никто не осмелился ему возразить.

Шарлен готовилась объяснить это Кратосу. Он наверняка заподозрит уловку, попытку навредить ему, хотя это реальная техническая проблема.

Родрик внезапно появился перед ней и Янисом.

– У меня есть идея, – заявил он. – Вы хотите идентифицировать этого Кратоса? Узнать его личность? Думаю, я знаю, как это сделать. Но это будет непросто организовать.