Площадку накрыло каким-то зловещим и едким запахом. Аромат горелого пороха, от которого щипало в носу.

Ствол «глока» дымился.

Поль Даки-Ферран чуть не упал со стула, но успел вцепиться свободной рукой в край стола и торопливо выпрямился, с испугом разглядывая стянутую скотчем ладонь.

Кратос выстрелил три раза по ферме, и два прожектора погасли.

В режиссерской капитан Остен выкрикивал приказ по рации:

– Никому не двигаться! Оставаться на местах! Повторяю: оставайтесь на позициях!

Все были ошеломлены.

– Он стрелял по софитам! – воскликнул Родрик. – Этот идиот открыл огонь!

– Он их всех перестреляет… – пробормотал Марван.

Но спецназовцы не сдвинулись с места, и ни один снайпер не открыл ответный огонь. С железной выдержкой они ждали приказа.

– Ситуация остается прежней, – напомнил Франк. – Если мы начнем штурм, нужно сначала прервать прямой эфир, а пока бригада антитеррора из Булони не готова, возможны жертвы с той или другой стороны.

Кратос оглядывал потолок за решеткой, смотрел в прямоугольный проем вверху. На застекленную галерею антресолей. Она была погружена в темноту, чтобы скрыть находящихся там снайперов: один целился в маску Кратоса, двое других – в его плечи.

Кратос угрожающе указал туда пальцем.

– Включите свет в комнате за стеклом наверху! – свирепо приказал он.

Янис покачал головой, инструктируя Шарлен, и та снова нажала кнопку и заговорила с черной фигурой:

– Это невозможно, мы…

– Вы хотите, чтобы следующие пули попали в плоть, а не в свет?!

– Нет, но мы не…

– Включите немедленно! Я знаю, что они там! Что они в меня целятся!

Накатывала паника. Шарлен ни в коем случае нельзя было просить его успокоиться, хотя, естественно, именно это ей и хотелось ему сказать. Однако Янис был категорически против: разве человек подчинится, когда ему приказывают успокоиться?

– Кратос, я пошлю кого-нибудь, чтобы…

– Я с самого начала чувствовал, что вы не воспринимаете меня всерьез! Я знал, что все так и закончится, я знал! Вы все такие упрямые, такие самоуверенные!

Майор Натэ, предчувствуя трагический поворот, спросил у начальника, не пора ли приказать командам вмешаться.

– Команда четыре держит его на прицеле, траектория свободна.

Это были как раз бойцы на застекленной галерее, о которой кричал Кратос.

– Нет, – ответил Остен. – Не раньше чем мы идентифицируем взрывное устройство в руке ведущего и антитеррористы подтвердят, что объекты в Булони находятся в зоне поражения.

Это была чудовищная арифметика. Стоит ли рисковать одной или двумя жизнями в надежде спасти хотя бы шесть?

– Вы отказываетесь выполнять мои требования! Вы сами толкаете меня на это, понимаете? – кричал Кратос.

Тогда Янис сказал Шарлен:

– Объяви ему, что мы включим свет.

– Кратос, хорошо, мы включим свет на этаже.

Янис прервал связь, чтобы объяснить дальнейшее:

– Нужно подготовить его к тому, что он увидит. Ему это не понравится, но он вооружен, и мы не можем этого допустить. Ты помнишь ту часть плана, которую я тебе объяснял?

Шарлен кивнула и снова заговорила с Кратосом:

– Прежде чем включится свет, я должна вас предупредить, что там действительно находятся бойцы спецназа. Вы вооружены, Кратос, вы всех пугаете и своими действиями не оставили им выбора. Поэтому предупреждаю вас: не удивляйтесь, там несколько человек, и, если вы сделаете что-то безумное, они ответят. Но никто этого не хочет, правда?

– Включайте!

Дан неподалеку тяжело дышал.

Натэ отдал приказ, и неоновые лампы на застекленной галерее замигали, обнаружив три фигуры в масках, в боевом снаряжении, в очках, с оружием в руках, нацеленным на Кратоса.

Он ответил грозно:

– Пусть они уйдут!

– Это черта, которую нельзя пересечь, – спокойно объяснила Шарлен. – Пока вы угрожаете людям оружием, они не могут покинуть помещение.

Шарлен сама удивлялась, произнося правильные слова. Она запомнила инструктаж Яниса по этому аспекту переговоров – короткий, слишком короткий. Дать понять противнику, что, раз он опасен, опасность распространяется и на него. И если относительно его требований в принципе можно торговаться, то, пока он угрожает чужой жизни, обсуждать его собственную безопасность никто не будет. Это стена, которую государство противопоставляет насилию.

– Я хочу, чтобы они ушли! Немедленно!

– Кратос, вы сами создали эту ситуацию. Вы подвергаете жизни людей опасности, это ваш выбор, и нужно принять его последствия. Это не обсуждается. Все остальное мы можем обсудить.

Кратос начал медленно опускать ствол.

Он изменил тон. Он больше не кричал – он словно говорил сам с собой или с Шарлен, и в голосе его звучала какая-то покорная доверительность:

– Я этого не хотел. Вы меня заставили.

– Мы все еще можем найти достойный выход. Вы можете выбрать, как…

Он прервал ее:

– Это будет на вашей совести. Я вас предупреждал.

Натэ и Остен разом напряглись. Капитан напомнил приказ ни в коем случае не реагировать без команды.

– Кратос, нет, вы…

– Эта кровь на ваших руках.

Ствол его «глока» теперь принял горизонтальное положение и был направлен на главную камеру.

Выстрел оглушил все микрофоны, и одновременно по экрану расплылось множество темных пятен.

Кратос только что кого-то убил.