На лбу у Шарлен выступил пот.

Янис ободряюще положил руку ей на спину. Он часто прикасался к ней, и Шарлен не могла не задаваться вопросом: это его обычная манера или еще один прием, чтобы добиться желаемого результата?

Это расчет. Чтобы я не чувствовала себя одинокой, мне предлагают физический контакт в дополнение к моральной поддержке. Чтобы подтвердить свое присутствие рядом со мной.

И поскольку это исходило от Яниса, который, казалось, схватывал все на лету, контролировал все до мельчайших деталей… да, сомнений не оставалось – это продуманная тактика.

Он отключил канал связи между ней и Кратосом, чтобы подбодрить ее:

– Не отпускай его. Возвращайся.

– Он разозлится!

– Да, но не на тебя. Мне кажется, ты ему нравишься.

– Я? Потому что я не флик?

– Да, и наверняка по каким-то более личным причинам. Может, ты напоминаешь ему дочь или того, кого он любил. Не важно. Когда он повысил голос, в какой-то момент перестал говорить «ты», сказал не «ты издеваешься», а «вы». Подсознательно он отдаляет тебя, когда повышает тон, защищает тебя. Это обнадеживающий знак. Нужно продолжать.

Шарлен сделала еще глоток из кружки.

Сидевший впереди Дан наблюдал за краудфандингом и не верил своим глазам:

– Это безумие! После этого вашего разговора все словно с цепи сорвались…

– Сколько? – спросил Родрик.

– Уже… больше трех миллионов евро.

Симон, о котором все забыли, робко произнес:

– Что доказывает, что общество не настолько прогнило, как он говорит. Люди делают это для него.

– Нет, они делают это для Поля. Для его семьи, для заложников, – вмешалась Ирен. – А еще потому, что мы предлагаем им спектакль, который они никогда не забудут.

Дан добавил:

– И все американские каналы транслируют видео студента, который запустил сбор. Если они тоже подключатся, суммы станут астрономическими.

Янис разозлился:

– О чем думают начальники? Нужно это прекратить, пока Кратос не узнал! Чем больше будет сумма, тем больше он уверится, что действительно имеет власть, а мы вообще не нужны, только мешаем ему получить эти деньги!

– Они над этим работают, – напряженно повторил Остен.

Янис раздраженно покачал головой и снова сел. Потер лицо и снова повернулся к Шарлен.

– Переходи к заложникам, цель номер один, – сказал он, постучав по первой строчке в своем блокноте. – Тишина!

Шарлен нажала на кнопку:

– Кратос, можем ли мы принести воду для заложников? Это…

Он повернулся и сел рядом с Полем, который постепенно сникал.

– Ты передала мое сообщение властям? Никакой дополнительной отсрочки не будет. Только смерть, если они не подчинятся!

Шарлен старалась унять учащенное дыхание, медленно выдыхая. Затем ответила:

– Они нас слушают, они услышали.

Молчание.

– Мне нужно проявление доброй воли, Кратос. Чтобы мы знали, что вы можете быть разумным. Это было бы обнадеживающим знаком для дальнейшего.

– Для дальнейшего? Чтобы попытаться промыть мне мозги?

– Нет, для того момента, когда нужно будет друг другу доверять: выплата выкупа, освобождение заложников, ваш уход…

Снова молчание. Янис поднял большой палец.

– Жест открытости с вашей стороны. Для них. Просто разрешите нам дать им воду. Они здесь давно, им страшно, им жарко, они хотят пить…

Ей удалось вполне естественно вставить слово. Жарко.

Шарлен должна была подвести его к тому, чтобы он сам что-то попросил, и тогда они могли бы провести первый обмен. Чтобы в его сознании закрепилось, что это возможно, безопасно, полезно для всех. Затем они повторят операцию несколько раз, чтобы успокоить его, чтобы он сотрудничал, чтобы подошел к физическому пределу, когда внутренний голос шепнет ему, что он не проиграет, если уступит, что все останутся в выигрыше… Тогда наступит последний этап, когда ему умело внушат, что есть возможность сдаться. Предложение не должно исходить от переговорщиков: нужно навести его на эту мысль, но высказать ее должен он сам. Чтобы он думал, что у него есть выбор. Что это его идея.

Шарлен понимала, что до этого еще очень далеко, что потребуются долгие часы переговоров, и пока самым главным было получить отсрочку.

– Всего несколько бутылок. Мы можем закатить их через приоткрытую дверь, если позволите, – так не будет физического контакта. Знак, что вы не бесчувственны, что мы можем прийти к соглашению.

Янис ткнул кончиком ручки в слово «жара» в блокноте, чтобы она его повторила.

– Из-за стресса и жары могут быть последствия, Кратос. Вам не нужны лишние проблемы, вы же не хотите еще разбираться, если кто-то грохнется в обморок?

Обратный вопрос, и естественный ответ «нет» сыграет ей на руку. У Шарлен начало получаться.

– Я подумаю.

Первый шаг сделан. Оставалось не дать двери закрыться.

Внезапно все изменилось. Кратос поднял голову, чтобы расслабить мышцы шеи, чтобы пот не затекал в глаза, или просто вспомнив, что не осматривал потолок с момента прибытия, и заметил длинный открытый прямоугольник в решетке.

– Выключите прожекторы! – приказал он, разозлившись.

– Он увидел стеклянную стену! – встревожился капитан Остен.

Майор Натэ нажал на рацию:

– Всем командам, готовность, противник встревожен.

Марван Жибран попытался его успокоить:

– Он видит черное пятно, его слепят софиты. При таком ярком свете он может только строить догадки…

– Тогда ни в коем случае ничего не трогайте! – ответил Остен.

Никогда прежде вертикальные морщины на его щеках не казались такими глубокими.

Кратос направил оружие на решетку.

– Выключите эти чертовы лампы! – рявкнул он.

Остен повернулся к Шарлен, чтобы она решила проблему. Она тут же сымпровизировала:

– Режиссерскую эвакуировали в целях безопасности. Увы, осветителя больше нет на месте.

– Не издевайся надо мной, Шарли!

Янис поднял подбородок, услышав «ты», и Шарлен поняла. На этот раз Кратос причислил ее к остальным, к категории врагов. Это было плохо.

– Я могу приказать выключить все софиты, – тут же ответила она. – Но тогда вы окажетесь в полной темноте. Не уверена, что вы этого хотите.

– Нет, хочу, чтобы вы выключили только эти! Над входом! Вы понимаете! Выключите их!

Он уже кричал.

Шарлен теряла самообладание.

– Шарли!

В его голосе звучала ярость.

И прежде чем они успели посовещаться, что делать дальше, прозвучали три выстрела.

Сухие тяжелые хлопки. Три пули выпущены в одно мгновение.