Даже после полуночи проехать по Парижу на машине было настоящим мучением. Без мигалки Сеньон бы сдался и вернулся в башню «Медиаплекса».

Но он хотел посмотреть квартиру Лорен.

Криминалисты уже провели там «уборку», взяв все возможные и невозможные пробы в надежде найти фрагмент ДНК или отпечатки напавшего на Лорен Делакуа. Идентификация Кратоса стала абсолютным приоритетом. Вести долгие переговоры, не имея максимально подробного профиля этого человека, было невыносимо. Ключ к этой кошмарной ночи скрывался в уликах, которые он должен был так или иначе оставить, – по крайней мере, на это надеялись жандармы.

Лорен жила в Тринадцатом округе, в начале улицы Вюльпиан, в тихом уголке столицы. Двое жандармов в форме разговаривали у подъезда, глядя через витрину затрапезного бара-ресторана на то, что происходит на канале «МД1», – оба телевизора заведения транслировали прямой эфир для припозднившихся клиентов.

– Второй этаж, – указал бригадир Сеньону и Магали, увидев их удостоверения. – Там еще работают наши ребята.

На площадке другой жандарм готовился опечатывать квартиру, а еще один проверял, плотно ли закрыты окна.

– Позвольте взглянуть, – сказал Сеньон тоном, не терпящим возражений.

Лорен Делакуа жила одна в двушке, которой не помешал бы ремонт, но стеллажи с книгами и журналами успешно маскировали пожелтевшие стены. Несколько винтажных постеров украшали гостиную: Дженис Джоплин, Вашти Баньян, Funkadelic…[28] Во всем была видна страсть Лорен к мандалам – пледы, подставки на журнальном столике, занавеска на двери и даже раскраска барной стойки в кухне, соединенной с гостиной.

Криминалисты, пресловутые «белые кролики», оставили после себя следы. Самым заметным был черный порошок для снятия отпечатков, но желтые ленты, запрещающие пользоваться раковиной, говорили о том, что они прихватили и сифон, и часть труб для лабораторного анализа. Под стулом валялся пустой пакет для сбора улик.

Магали сразу вычислила, к какому радиатору привязывали Лорен, – старая чугунная батарея весом минимум килограммов сто пятьдесят. Белую краску на одном из толстых ребер испещрили многочисленные царапины.

– Известно, где он ее изувечил? – спросила она.

– Криминалисты нашли полотенце со свежей кровью в корзине для грязного белья. Забрали с собой. В остальном нигде ничего. Он работал чисто.

Сеньон пошел осматривать спальню, затем ванную.

Они провели полчаса, проникаясь атмосферой места, но ушли, не найдя ничего интересного для следствия. Они не ждали чуда и тем более сверхъестественного озарения, как в сериалах или детективных фильмах, – просто хотелось прочувствовать обстановку, визуализировать сцену. Им было важно представить себе общую картину.

Магали окликнула одного из жандармов у входа:

– Вы не заметили, есть тут поблизости банк?

Сеньон знал, что именно она ищет. Камеры, которые могли бы снимать улицу.

– Нет, но на площади есть коллеж – прямо там, напротив.

Здание в начале улицы выходило также на площадь Клода Бурде – переплетение мощеных проездов, ограждений против недозволенной парковки и высоких буков, обрамляющих административное здание – тот самый коллеж.

Два следователя перешли площадь, задрав голову. В Париже более четырех тысяч камер видеонаблюдения на главных магистралях и на объектах повышенного внимания, включая все школы.

– Там! – указала Магали на фонарный столб.

На середине высоты мачты кронштейн с темной камерой надзирал за всей площадью. Камера была незаметной, особенно ночью, и, чтобы обнаружить ее, нужно было хорошенько приглядеться. Идеально. Если повезет, она могла охватить весь сектор, включая начало улицы Вюльпиан.

– Надеюсь, тебе не надоело кататься на машине, – предупредил Сеньон, – потому что мы едем в контору по контролю за общественным порядком и дорожным движением.

– Звоню генералу Брюно, чтобы нам открыли двери.

Если все сложится удачно, они скоро увидят Кратоса не только на телеэкране.

Огромный зал напоминал мостик корабля «Энтерпрайз» из «Звездного пути»[29], только намного больше. Гигантская стена с экранами всех размеров не оставляла сомнений в характере деятельности этого учреждения. Десятки и сотни кадров с видами Парижа в реальном времени беспорядочно сменяли друг друга, пока не подключался кто-то из многочисленных дежурных офицеров и не выбирал нужные камеры. Напротив стояло несколько рядов столов с компьютерами для управления системой.

Это был ЦИК – центр информации и управления при префектуре полиции Парижа. Отсюда велось тщательное наблюдение за всем городом – ценное сотрудничество между тысячами глаз и командами на местах.

К Магали и Сеньону сразу приставили дежурного инспектора. Молодая женщина прокручивала записи с площади Клода Бурде на своем мониторе.

– Воскресенье вечером, вы сказали.

– Около восьми вечера, – уточнил Сеньон. – Начните с половины восьмого.

Точка съемки на площади Клода Бурде располагала двумя камерами под куполом, охватывая почти все направления, и на одном из них была прекрасно видна улица Вюльпиан. Хорошее начало, подумал Сеньон.

У молодой женщины были очень длинные наращенные косы, доходившие до талии, и челка, частично закрывавшая лицо. Сеньон гадал, как она вообще что-то различает на экране, но она так ловко прокручивала изображения на ускоренной перемотке, что жандарм едва поспевал следить за экраном.

– Вот, курьер звонит в дверь подъезда. Тайм-код 19:57, – сказала она.

Человек был довольно высокий, широкоплечий, в толстовке с надвинутым поверх кепки капюшоном, за плечами рюкзак, лица различить невозможно. Курьер держал перед собой коробку от «Амазона». Сеньон и Магали знали, что в рюкзаке находится все его снаряжение: оружие, стяжки, мочеприемник… Он наклонился к домофону, но камера была слишком удалена, и ночное уличное освещение недостаточно мощное, чтобы выявить детали. Затем курьер вошел в здание и исчез.

– Можете приблизить? – спросила Магали.

– Да, но он очень далеко, четко не получится.

Оператор перемотала назад и максимально увеличила фигуру курьера. Картинка становилась все хуже и размытее.

– Искусственный интеллект может улучшить изображение? – спросила Магали.

Сеньон скривился:

– Не уверен, что это поможет. Он ни разу не поднял голову. Послушайте, давайте вернемся назад, чтобы понять, откуда он появился.

Полицейская тут же выполнила команду.

– А коробку, которую он принес, нашли? – спросила Магали.

– Нет. Он забрал ее с собой. Машина жертвы стояла на парковке внизу, но там въезд с другой улицы, изображений не будет. Так что ставим все на его прибытие.

Зазвонил телефон Сеньона, и он ответил, увидев имя Филиппа Николя. Это был координатор экспертов-криминалистов, отвечавший за связь между лабораторией и следователями. Мост между двумя мирами.

– Привет, красавчик, – сразу начал криминалист. – Ну что, ты все еще загорелее меня?

Филипп Николя был еще тот персонаж – скрывающий свой возраст стареющий щеголь с набриолиненными волосами, в цветистых нарядах, никак не сочетавшихся со временем года, любивший демонстрировать свой загар из солярия и удушливый парфюм.

– У тебя что-то есть для меня? – спросил Сеньон.

– Я в лабораториях, в Понтуазе. Они подняли всех на ноги ради вас.

– Выкладывай, Фил.

– Никакой ДНК на стяжках.

– Черт.

– Их обработали хлоркой или чем-то похожим.

– Отпечатки в квартире?

– Сотни, пока сортируем, убираем отпечатки девушки…

– Лорен.

– Как скажешь. И прогоняем остальные через базу, но ничего не выпадает. Парень был в перчатках и вряд ли их снимал. Проверим трубы раковин тампоном на ДНК, вдруг он пил и сплевывал, но надежды мало.

– А кровь на полотенце?

– Та же группа, что у девушки, жду подтверждения ДНК. Но парень осторожен, чуда не жди, вряд ли что-то выскочит.

– Значит, у нас ни хрена нет.

– Я этого не говорил.

Сеньон выпрямился.

– В мусорном ведре была коробка.

– Мочеприемник, мужская модель, знаю, мне сказал Гюс.

Гюстав Менье был одним из криминалистов, близких к Сеньону. Очень добросовестный, лучший, он искал там, куда никто вообще не догадывался сунуть нос. Немного странный тип – он коллекционировал миниатюрные фигурки, которые часами раскрашивал, прежде чем поставить на полку.

– Да, но не только. Там был еще пластик от препаратов, которыми он обработал рану девушки.

– Отрезанный палец. Лорен. На нем отпечатки?

– Не-а. Тут тоже все хорошо подчищено. Но это стандартный набор, аптечка первой помощи, и сквозь полупрозрачное дно просматривается серийный номер. Мы его только что отследили.

– У тебя есть аптека, где его продали? – осторожно допытывался Сеньон, доставая блокнот и готовясь записать адрес, хотя подозревал, что всплывет имя Лорен Делакуа, поскольку Кратос мог найти аптечку у нее дома.

– Бери выше. Такие наборы распределяли в пенитенциарную администрацию, для их медпунктов.

Аптечка принадлежала не Лорен, а Кратосу. Значит, он ее принес. Конечно. Я идиот. Он все предусматривает! Никакой случайности. Он знал, что собирается сделать с Лорен, знал, что не станет ее убивать. Он хотел оказать ей первую помощь. Парень жестокий и решительный, но не монстр.

Филипп Николя добавил, гордый собой:

– И представь, мы их растормошили, потребовали, чтобы они нашли кого-то среди ночи, а ты не хуже моего знаешь, что добыть информацию в администрации в полночь – это кошмар…

– Фил!

– Какой ты нетерпеливый. А я думал, антильцы не торопыги…

– Я не с Антильских островов, и держи свои дерьмовые стереотипы при себе, Фил.

– О’ке-ей, ты прав, признаю. Это возраст, приятель, растворяются мозговые ткани, это ужасно…

– Блин, Фил!

– Партия, в которую входил этот набор, была отправлена во «Флёри-Мерожи».

– У тебя есть дата?

– Два года назад, в апреле. Точной даты нет.

– Молодцы, ребята.

– Пока все. Буду держать в курсе.

Сеньон повесил трубку, но не успел поделиться с Магали: та отсматривала кадры прибытия курьера на улицу.

– Нам повезло, его здесь высадили, – сказала она. – Вот, в 19:54.

Видео показывало «БМВ X5 СУВ», довольно старая модель, серая или черная (с таким качеством изображения и на расстоянии точно сказать невозможно), которая остановилась чуть выше по улице Вюльпиан. Задняя левая дверь открылась, и курьер вышел. Он двинулся прямо к дому Лорен, а внедорожник выехал из кадра.

– Вернитесь назад, – сказала Магали. – Вот тут, приблизьте машину.

На переднем сиденье были видны две фигуры. Каскетки, солнечные очки, несмотря на наступившую ночь, и шарфы в основном скрывали их лица, а видео посредственного качества не позволяло идентифицировать их на таком расстоянии.

– Это мужчины, я бы сказал, – проанализировал Сеньон. – Белые или арабы.

Магали постучала ногтем по монитору.

– У нас есть номер!

Регистрационный номер был виден достаточно отчетливо для точного воспроизведения.

– Это наверняка угнанная тачка, – проворчал Сеньон.

– Но мы пробьем номер по всем камерам, всем платным дорогам, парковкам, заправкам, пока не восстановим все маршруты с момента угона.

Сеньон одобрил. Неплохо для начала.

– А что тебе сказали? – спросила Маг.

– Кратос или один из его сообщников сидел в тюрьме два года назад или меньше. – Сеньон встал: ноги затекли, и он больше не мог усидеть на месте. – Кольцо сжимается, – прибавил он.