Поль Даки-Ферран осторожно изменил направление двух встроенных в стол микрофонов фирмы «Schoeps», чтобы они правильно улавливали звук. После чего тут же сел и бросил взгляд на бандану, примотанную к его правой ладони. Казалось, он испытал облегчение.

По тому, как он выпрямился, поправил пиджак, оттянув его вниз, естественным жестом пригладил волосы, Шарлен почувствовала, что он снова становится ведущим, а не жертвой.

– Что он задумал? – удивился Родрик.

– Он собирается говорить, – объявила Шарлен.

Янис покачал головой:

– Плохая затея, очень плохая! У тебя есть способ его остановить?

– Увы, никакого. Наушник у Кратоса, а если я объявлю по громкой связи, меня услышат все в студии.

Поль сделал привычный жест. Перед выходом в эфир он слегка откидывал голову назад, выдыхал через нос, чтобы сбросить напряжение, и надевал профессиональную улыбку любимого ведущего Франции. Но впервые за два года работы Шарлен увидела, что это не сработало. У него получилась натянутая улыбка измученного, взвинченного человека.

– Начинается, – предсказала Шарлен.

Поль повернулся на высоком стуле, чтобы одновременно быть в кадре и видеть Кратоса.

– У вас получилось, – произнес он.

– Замолчите!

Но Поль упорствовал:

– Вся Франция сейчас наверняка не спит и следит за нами. И за границей тоже…

– Я сказал: замолчите!

– И что? Вы меня убьете? Я ваш главный товар, я причина, по которой вы еще живы, без меня вы ничего не получите! Без меня вы труп.

Кратос застыл в двух метрах от него.

В режиссерской возмущался майор Натэ:

– Что затеял ваш парень?

Янис был не менее встревожен.

– Он напоминает ему о своей ценности, – сказал он. – Перемещается в центр шахматной доски.

Шарлен знала, что это плохая тактика, что он снова будет внушать Кратосу мысль о том, что не он здесь главный. Придется начинать с нуля, чтобы медленно заставить его в этом усомниться. Но это возможно только позже, через несколько часов, а вот этого времени у них теперь и не было: до рассвета оставалось меньше восьми часов.

– Я ваш главный козырь, – настаивал Поль, – и я на вашей стороне. Во-первых, потому, что у меня нет выбора. – Он указал на айпад, транслирующий вид его собственной кухни, и на повязку, закрывающую его обмотанную скотчем руку. – А во-вторых, потому, что в моих интересах найти мирное решение, чтобы выбраться отсюда. Если дело дойдет до перестрелки, вполне вероятно, я получу пулю в лоб. Учитывая все это, вы поймете, что я в вашей команде.

Янис обратился к режиссерской, особенно к Шарлен, Родрику и Дану:

– Он пытается передать вам скрытое сообщение? В том, что он говорит, есть какая-то фраза, понятная только вам, код или жест, то, чего он обычно не делает в прямом эфире?

Все трое покачали головой: они не заметили ничего необычного.

– Будьте внимательны, – настаивал он. – Возможно, это манипуляция и он пытается что-то нам сказать.

Поль продолжал, а Кратос молча слушал.

– Предлагаю вам сделку. Вы остаетесь бдительным, сосредоточенным на своей… безопасности. А мне тем временем позволяете вести переговоры с властями.

Родрик, знавший Поля как облупленного, покачал головой:

– У него нет никакого послания для нас. Он делает это для эфира. Медийное животное взяло верх.

– Он что, самоубийца? – возмутился Франк.

– Нет, это просто… в его натуре. Он должен привлекать внимание. И вот… Он осознал, что весь мир сейчас следит за его реакциями. Так что он разыгрывает шоу.

Янис окликнул Шарлен:

– Это плохо кончится. Останови его!

– Я не могу! Даже если мы отключим трансляцию их микрофонов, Поль этого не узнает, он продолжит, думая, что находится в эфире, поскольку не слышит обратной связи!

А Поль защищал свою позицию:

– Флики, с которыми вы говорите, имеют только одно намерение: манипулировать вами. Позвольте мне отныне вести с ними переговоры. Я привык дискутировать, слушать и преподносить факты в выгодном свете – думаю, я смогу помочь нам обоим.

– Нет, ни в коем случае, – разозлился Янис. – Нам нужна прямая связь с Кратосом, а не с ним!

Капитан Остен и его зам слушали, скрестив руки на груди, подавленные, как и все остальные.

– Никудышная стратегия, – прокомментировал Натэ.

– Он пытается спасти свою шкуру! – парировала возмущенная Шарлен. – И свою семью! Да, Поль – медийное животное, но он пытается делать все, что может, пользуясь тем, что умеет лучше всего!

– И лишает нас единственного рычага, который вытащит его без применения силы, – резюмировал Янис.

К Полю понемногу возвращался апломб. Он втолковывал свою мысль Кратосу, и тот, как ни странно, молчал.

– Флики хотят, чтобы вы проиграли. Мне же выгодно, чтобы вы получили то, чего хотите, чтобы спасти… моих близких.

– Я уже озвучил свои условия. Все под контролем.

– Неужели вы думаете, что они согласятся вам заплатить? Только ради меня? Вы воображаете, что французское государство уступит шантажу? У меня для вас есть новость: этого не произойдет. Они скорее предпочтут, чтобы меня убили, чем капитуляцию.

– Не перед миллионами зрителей.

– Именно поэтому! Если бы вы вели переговоры втихую, скрытно, чтобы никто ничего не знал, чтобы все решилось втайне между вами и правительством, возможно, они бы уступили, но сейчас вы их публично унижаете! Перед телезрителями всего мира! Они ни за что этого не потерпят!

Кратос подошел ближе и направил пистолет прямо Полю в голову:

– Государство или «Медиаплекс» не могут сказать всем этим людям, что предпочтут увидеть вас убитым.

Поль проявил смелость, выдержал угрозу и кивнул:

– Они пойдут на это не колеблясь.

– Они заплатят! – выкрикнул Кратос, теряя самообладание.

В режиссерской все напряглись. Остен по рации подготовил своих людей к вмешательству на случай, если вдруг Кратос перейдет к действию. Натэ подошел к Ирен, прожигая ее взглядом.

– Вы знаете мою позицию и позицию канала, – заявила она ему. – Мы не прервем прямой эфир. Это наша свобода выражения, это наша обязанность – распространять информацию. Это наш долг перед Полем.

– Сука, – прошептала Шарлен сквозь зубы.

Противостояние под софитами становилось все напряженнее.

– Но у меня есть для вас решение, – сообщил Поль. – Существует иной способ получить выкуп.

Все с замиранием сердца слушали его слова, гадая, к чему он клонит.

– Говори.

– Позвольте мне вести переговоры, и я добуду вам эти деньги.

– У тебя нет таких средств. Мы навели справки – у тебя и близко нет такой суммы.

– Но я знаю, кто мог бы заплатить.

В режиссерской Остен сделал знак Натэ подождать с началом штурма. Кратос все еще угрожал Полю пистолетом. Затем рука с оружием внезапно опустилась.

Поль побеждал.

– Кто?

– Те, кто нас смотрит, – сказал Поль.

Родрик закрыл лицо руками.

– Подлец! Он знает! – сказал он. – Он знает о краудфандинге!

И поскольку Поль был полностью изолирован в студии, это могло означать только одно. Он все предусмотрел заранее.