Молодой человек с виду был похож на студента, изучающего политологию: аккуратно одетый, безупречный воротничок рубашки, пиджак, украшенный значком с переплетенными флагами Палестины и Израиля. «Франс-24» добавила подпись в кадре: «Краудфандинг для Поля Даки-Феррана».

Молодой человек обращался прямо в камеру:

– Мы не можем мириться с тем, чтобы во имя государственных интересов убили человека, и особенно потому, что акционеры-миллионеры отказываются раскошелиться и пожертвовать частицей своего состояния, спасая жизнь того, кто способствует их обогащению! Вот почему я запустил народный сбор средств – пусть каждый, кто хочет спасти этого человека, внесет, кто сколько сможет, и тогда мы предложим другое решение!

Франк в режиссерской вскочил:

– Что за херню несет этот идиот?

Несмотря на то что парня теснили толпа зевак и журналисты с камерами, стараясь поймать его взгляд или слова, тот не останавливался:

– Пусть это будет всего один евро. Дайте, сколько можете, и мы вместе, во Франции и за ее пределами, везде, где жизнь ценится больше, чем равнодушие или насилие, соберем достаточно средств и освободим Поля Даки-Феррана. Я, Рафаэль Эмес, не скрываю своего лица, чтобы вы знали, кто я такой – гарант этого фонда. Я не прячусь. Именно я буду контролировать перевод денег, я буду представлять наше движение, и, если понадобится, я готов пойти на переговоры с тем, кто называет себя Кратосом!

Янис покачал головой.

– Только этого нам не хватало, – выдохнул он.

Дан подошел и поставил свой ноутбук на пульт перед переговорщиком и Шарлен.

– Он не врет, – объявил он. – Смотрите. Это страница краудфандинга, который он запустил. Все, что он только что рассказал по телевизору, написано здесь на французском, английском, испанском и китайском, а внизу упомянуто, что добавляются другие языки… Там даже есть два его видео, одно на французском, другое на английском, где все объясняется.

– Мы можем это использовать для переговоров? – спросила Шарлен.

– Нет, – отрезал Янис, – ни в коем случае. Мы не контролируем ни эту… эту кампанию, ни их сайт, ни этого парня, и все это может обернуться против нас. Представь, что пацан начнет навязывать свои условия Кратосу, начнет творить все, что в голову взбредет! Честно говоря, Кратос ни в коем случае не должен об этом узнать, иначе этот парень может нас обойти! Кратос сосредоточится на краудфандинге, если решит, что может повлиять на размер сбора, что именно его речь тронула тех, кто жертвует деньги. Тогда он продолжит в этом направлении, а нас исключит из уравнения, поскольку в принципе не доверяет нам и понимает, что мы пытаемся выиграть время. Зачем вести переговоры с группой реагирования, когда народ может дать ему то, чего он хочет, причем безо всяких условий?

– И государство лишится своей законной власти, – догадалась вслух Шарлен.

Франк сказал с раздражением:

– Я позвоню, узнаю, как заставить его закрыть страницу!

Капитан Остен жестом показал, что уже на связи.

– Передаю информацию генералу Люксею, чтобы этим занялись в правительстве.

Шарлен вскочила и направилась прямо к Ирен Хачатурян.

– Не передавайте эту информацию на канал, – приказала она.

– Теперь вы уже претендуете на мое место?

– Кратос связан с внешним миром только через два гаджета – айпад с видеотрансляцией от его сообщников из Булони и телефон, по которому мы с ним говорим, – сказала Шарлен. – Если вы не пустите на экран информационную строку и ваши комментаторы в студии заткнутся, Кратос не сможет узнать об этом внешнем финансировании.

Ирен испепеляла ее взглядом через толстые стекла очков.

– Если он узнает, – предупредила Шарлен, – он может перестать с нами общаться и сделает все, чтобы его копилка наполнялась.

– Ваши друзья-флики быстро все прекратят.

– Но Кратос узнает, что есть публика, готовая за него платить! Он может изменить стратегию! – Шарлен решила пойти ва-банк. – Если он нас проигнорирует, значит мы больше не сможем говорить с ним напрямую. Только скажите, что мы сейчас не на пике наших рейтингов!

Ирен довольно усмехнулась:

– Теперь я вижу Шарлен, которую знаю. Хорошо, я передам указание.

Возвращаясь к своей группе, Шарлен тихо шепнула Дану:

– Послушай, что там говорят наши комментаторы, я ей не доверяю.

Заместитель главного редактора кивнул.

Родрик, глядя в экран своего компьютера, объявил:

– Это уже транслируется по всему миру. Все каналы показывают видеофрагменты со страницы краудфандинга.

– И деньги поступают в кассу? – спросил Дан.

– Там… Черт. Там уже больше трехсот тысяч евро!

Шарлен стояла перед стеной экранов режиссерской.

– Мировые СМИ не могут проигнорировать такое грандиозное событие. Круглосуточные новостные каналы должны ретранслировать нас в прямом эфире без перерыва. Сколько людей прямо сейчас смотрят нас по всему миру? Сто миллионов?

– Захват заложников в прямом эфире? Запросто сто миллионов, – подтвердил Родрик. – А возможно, раза в три или четыре больше.

– Вы серьезно? – спросил Франк.

Родрик объяснил:

– Финал популярного спортивного соревнования может собрать до полутора миллиардов зрителей. Это обычная аудитория финала чемпионата мира по футболу. Миллиард пятьсот миллионов мужчин и женщин перед телевизором, – пояснил он, чтобы точно дошло. – Представляете?

– Не очень, нет. У меня дома нет телевизора…

– Свадьбу Кейт и Уильяма смотрели два миллиарда человек! – крикнул Марван с первого ряда. – И церемонию открытия Олимпиады столько же.

– Так что захват заложников, снятый крупным планом, – подчеркнул Дан, – возможность увидеть смерть в прямом эфире, дикое напряжение страстей… Да, я думаю, с нашими жалкими ста миллионами мы весьма далеки от реальной цифры. Она намного больше. Пятьсот миллионов, легко!

Шарлен кивнула:

– Если даже меньше десяти процентов населения планеты дадут по одному евро, выкуп Кратоса будет полностью собран.

Франк замахал руками:

– Нет, нужно закрыть страницу этого фигляра. Иначе мы перестанем существовать в глазах захватчика.

Остен подтвердил:

– Из Матиньона уже дали приказ остановить финансирование. Они его заблокируют.

– Власть народа… – съязвил Янис.

– Когда мобилизуются массы, – ответила Шарлен. – В конце концов, Кратос был прав.

– Не знаю, успокаивает ли это меня или тревожит, – сказал Дан.

– Только вместо того, чтобы ответить ему насилием, они выбрали другой путь. Я на самом деле нахожу этот жест… красивым, – сказала Шарлен.

– Это оправдывает его преступления, – возмутился Дан.

– Это предлагает другой выход, – парировала Шарлен.

Янис встал:

– Только этот выход выводит из игры нас, поэтому мы его отменяем.

Шарлен изучала Кратоса на мониторах.

– Он не должен узнать, – сказала она.

Кратос как раз поднялся, чтобы размять ноги. Он держал оружие при себе, но больше не целился в измученного Поля, который потирал виски. Шарлен задумалась, достаточно ли этого, чтобы спецназ рискнул вмешаться, и вспомнила, что идет прямой эфир и ничего такого все равно не произойдет. Не сейчас.

Кратос медленно расхаживал взад-вперед за спиной Поля.

Должны же наконец сказаться долгие часы ожидания. Он приехал в пять утра, – конечно, он мог спокойно ждать весь день, но все равно испытывал стресс и напряжение, боясь, что его обнаружат. Прошло почти четыре с половиной часа с его появления в студии. Целая вечность в таких обстоятельствах.

Внезапно Кратос вернулся к столу и схватил пластиковую коробочку с таблетками, которую бросил туда в начале, поколебался, затем положил оружие и стал открывать ее обеими руками в перчатках.

Шарлен сразу же постаралась перехватить взгляд Поля и поняла, что ведущий видит то же самое: его зрачки были прикованы к пистолету.

Нет, Поль, не надо, только не это.

Искушение, надо думать, было огромным. Броситься вперед, оттолкнуть Кратоса, схватить ствол и положить конец кошмару.

Сдержись, не глупи, умоляю…

Кратос был очень крупным, явно склонным к насилию, он может запросто побороть Поля, сломать ему руку, и что тогда сделают снайперы, скрытые наверху, в темноте антресолей, за стеклянной стеной? Если они выстрелят…

Поль смотрел на то, что держал в руке под повязкой, примотанной скотчем к ладони. Он выглядел встревоженным. Все уже перестали гадать, что же это такое, априори полагая, что это взрывное устройство, и по тому, как Поль прикусил губу, рассматривая свою руку, словно осторожно, с тревогой взвешивая ее взглядом, сомнений почти не осталось.

Потом он взглянул на оружие, затем устремил взор на повязку и на айпад.

Анисса и Миа…

Разумеется, он не мог так рисковать, когда под угрозой жизни его жены и дочери: ведь их похитители почти наверняка тоже следят за прямым эфиром канала. Поль откинулся на спинку стула: он сдался.

Шарлен перевела дух.

Кратос просунул таблетку (невозможно было различить, какую именно) под маску и, погруженный в свои мысли, снова взял пистолет и продолжил расхаживать за спиной Поля.

И в тот момент, когда Кратос повернулся к нему спиной, Поль наклонился над столом и протянул руку.

– Что за фигня? – выдохнул майор Натэ.

На глазах у всех, кроме Кратоса, Поль сделал жест, который никто не смог сразу интерпретировать. Если бы они поняли, что он собирается делать, то, без сомнения, попытались бы его отговорить.