Их голоса были далекими, почти неслышными, поэтому Боб, звукорежиссер, поставил микрофоны на максимум.

– Они вас застрелят! – крикнул телеведущий своему тюремщику. – Вы что, не понимаете? Вы хотя бы осознаете, какую силу имеют слова, произнесенные в прямом эфире?

Медийное животное взяло верх за долю секунды. Несмотря на страх, Поль Даки-Ферран вернул себе свет прожекторов. С безупречной логикой, присущей ему в звездные часы, он указал на снимавшую их камеру и объяснил:

– Вон тот черный глаз – это усилитель. Он подхватывает каждую вашу фразу и запускает ее не просто на экран, нет, а в личное пространство тех, кто нас смотрит. Минуя все защитные барьеры, он попадает в их кухни, в гостиные или спальни, к ним домой – ближе некуда. Он безо всякого их согласия становится как бы членом семьи. И это имеет самый прямой эффект. В этом сила телевидения, понимаете? Проникать прямо в головы людей. Без фильтров, не считая тех, которые там уже стоят по их собственной или чужой воле. – Поль заговорил медленнее, чтобы Кратос мог уловить каждое слово: – Государство вам этого не позволит. Они прервут эфир.

– Если они это сделают, они вынесут вам смертный приговор!

Поль взволнованно кивнул:

– Чтобы вам помешать или, во всяком случае, попытаться помешать, они вас застрелят. И… – Он ткнул пальцем в айпад. – Моя жена и дочь… их тоже не пощадят. Поэтому умоляю вас, остановитесь. Все и так поняли, что вы хотите сказать. Не упорствуйте.

Кратос стоял напротив, выше, внушительнее, словно готовый поглотить Поля. Затем он повернулся к главной камере и произнес:

– Я закончил. Если я не получу до рассвета пятидесяти миллионов евро, будут жертвы. Ответственность за это ляжет на «Медиаплекс» и французское государство. Но для них деньги дороже, чем жизни людей. Весь мир узнает, кто они на самом деле. Инструкции по оплате будут даны в течение двух часов. Что касается остального… Вы меня слышали. Взгляните на себя в зеркало.

В режиссерской Остен повесил трубку.

– Министр пока разрешает трансляцию, но он это вам припомнит, – сказал он, обращаясь к Ирен.

У них просто нет выбора, мстительно подумала Шарлен.

Капитан настаивал, обращаясь к Ирен:

– Мадам, учитывая произошедшее, я бы хотел, чтобы вы покинули помещение.

– Я представитель канала, мое присутствие необходимо, – резко ответила она, глядя на него вызывающе и высокомерно.

– Я потребую вашей замены.

– Меня сюда направила лично Амели де Кастельнак, я подчиняюсь только ей, и, пока вы не выставите меня силой, я не сдвинусь с места. На замену она пришлет меня же – можете потратить ее драгоценное время, чтобы она это подтвердила, но говорить она будет только с вашим начальством, так что докладывайте своему генералу, если хотите.

Остен сохранял полное спокойствие, хотя его взгляд красноречиво говорил, что он о ней думает. Однако сейчас было не время для внутренних разборок, поэтому он уступил и отвернулся.

Янис откинулся в кресле рядом с Шарлен.

– Уф, пока пронесло, – вздохнул он.

Впервые она почувствовала, что он волнуется. До сих пор он производил впечатление человека, погруженного в свою стихию, которого ничем не удивить, словно все происходит по уже известному ему сценарию.

– Полегчало? – спросила она.

– Нет. Только когда… все закончится.

– Вы все еще верите, что может быть… благоприятный исход?

– Без жертв? Да. Иначе для чего мы с вами здесь?

Шарлен развела руками, как бы охватывая всю режиссерскую:

– Честно говоря, после эпизода с Паолой и появления Сильви, а теперь его призыва к хаосу у меня ощущение, что мы всё потеряли или начинаем с нуля.

Янис выпрямился – он снова явно что-то анализировал:

– Прямо перед полуночью вы снова привлекли его внимание своим вмешательством. Думаю, он согласится поговорить с вами.

– Я ему больше не нужна. Он сказал все, что хотел, теперь будет ждать два часа, чтобы объяснить, как ему перевести деньги, и чао.

– Он к вам вернется.

– Откуда у вас такая убежденность?

– Теперь ваша очередь мне довериться.

– Почему у меня ощущение, что вы что-то скрываете?

Янис ей подмигнул:

– У меня есть несколько козырей в рукаве, иначе как мне произвести на вас впечатление?

Шарлен растерялась. Он что… флиртует? Сейчас? В такой ситуации? Нет, это она себе вообразила.

Вот что происходит, когда слишком долго пребываешь в одиночестве, – становишься неспособной правильно трактовать знаки, принимаешь желаемое за действительное.

Шарлен вдруг осознала, к чему ведут эти мысли. Он ей нравится. Немного. Или даже… Но это абсолютно неуместно!

Жизни людей в опасности, а она кокетничает? Шарлен захотелось врезать себе как следует.

– Что вы запомнили из его речи? – Янис решил ее проэкзаменовать.

Шарлен что-то забормотала, хотела отхлебнуть из кружки, потом заметила, что она пустая, и увидела, что левая нога сильно дергается. Тогда она успокоилась.

– Он… Что требование денег – это политический ход?

– Сформулируйте, – уточнил переговорщик.

Шарлен помассировала виски. Нужно проанализировать информацию, выбросить из головы все лишнее. Она выдохнула.

Пустота. Слова Кратоса.

Неровно – первое слово, которое пришло ей в голову.

– Все это как-то приблизительно, – ответила она. – Я не критикую его выступление в целом, там есть интересные моменты, я даже иногда узнавала собственные мысли. Но…

Янис ловил каждое ее слово с каким-то заговорщическим видом, будто заранее знал, куда она клонит, и просто хотел убедиться, что она движется в правильном направлении.

Шарлен продолжила:

– Мне показалось, что его попытка связать свои действия с глобальным обвинением общества не слишком убедительна.

– И мне так кажется. Как-то путано, бессвязно. Это трудно назвать плодом долго вызревавших размышлений, изложенных на бумаге радикальными антисистемщиками. Скорее простое повторение чужих идей. «Возмущайтесь, задавайте себе честные вопросы или, если, как и я, вы больше не верите, выходите все разрушать!» Серьезно? Он объясняет, что хочет получить пятьдесят миллионов, потому что разочарован?

– Зачем он тогда это делает?

Янис вглядывался в силуэт Кратоса на экранах:

– Потому что он умен. Посмотрите вокруг, Шарли.

Она послушалась и увидела, как Родрик и Дан на бешеной скорости строчат сообщения в телефонах, Натэ совещается со своими людьми, а Остен ходит кругами, беседуя по телефону с начальством.

– Вы представляете, какое воздействие могут иметь такие заявления с телеэкрана? – объяснил Янис. – Поль прав: каждая фраза проникает прямо в головы зрителей, без фильтров. Показано по телевизору. Одобрено телевидением. И раз это по телевизору, значит это правда.

– Публика не настолько внушаема, не стоит преувеличивать.

– К счастью, да. Но у скольких зрителей в этой массе, о которой он говорил, его слова могли найти отклик, скольких задеть за живое? Кто способен поддаться на его призыв? А что, если в уже и без того бурлящих пригородах, среди «желтых жилетов», сепаратистов, сторонников «черных блоков»[27], отчаявшихся или неадекватных людей хотя бы горстка воспримет его призывы буквально? Когда видишь, как промывают мозги и какой вред могут причинить простые видеоролики на «Ютьюбе»…

– Этой ночью страну может захлестнуть волна насилия, начнутся крупные беспорядки.

– По всей территории срочно мобилизуют полицейских. Внимание силовиков сместится с Кратоса на ситуацию в стране, а он может получить поддержку радикалов.

– Вы думаете, это и было целью его выступления? Поджечь Францию и вызвать кровопролитие?

– Боюсь, что да. Видимо, он полагает, что это поможет ему сбежать. Но имейте в виду, что при захвате заложников самое сложное, практически невыполнимое – это улизнуть с выкупом.

– Получить деньги, вы имеете в виду?

– Суметь покинуть место преступления и оторваться от полиции. Вы же понимаете, что ни полиция, ни жандармерия не позволят таким преступникам раствориться в воздухе. Будет погоня, возможно, перестрелка. И мы знаем, что он не самоубийца, – он намерен выбраться отсюда и воспользоваться добычей.

Янис изобразил жестом, что надевает маску.

– Да, перчатки, лицо скрыто, и голос искажен, – подхватила Шарлен. – Он планирует добиться успеха.

– Усложнить нам погоню, сбежать, когда страна охвачена беспорядками, – это неглупо. Ну и получение выкупа – тоже дело непростое. Даже если деньги выплатят, в игру вступят киберследователи: всегда можно отследить переводы со счета на счет, если это виртуальные деньги.

– Значит, если они устроят хаос по всей Франции, это может помочь им сбежать, но не поможет с выкупом.

– У него есть план на этот счет. Он выдвинул ультиматум для сбора требуемой суммы, но куда и как ее перевести, он скажет только в самый последний момент, чтобы у нас почти не осталось времени на реагирование. Вот тут нужно будет максимально затягивать переговоры и любыми способами выигрывать время.

Шарлен включила свой ноутбук и перешла к сводкам агентства «Франс-пресс». Пока ничего не указывало на беспорядки, но было еще слишком рано.

Янис развернул кресло к Шарлен.

– Давайте пока оставим последствия коллегам и вернемся к Кратосу, – сказал он. – Вывод номер один: башковитый тип, который использует возможности телевидения, чтобы завоевать симпатии и вызвать в стране беспорядки, потому что это может ему помочь. Вывод номер два: он упомянул своего сообщника, Демоса, но ни разу не назвал третьего члена банды. Когда он к вам вернется, я бы хотел, чтобы вы затронули эту тему. Он не знает, что нам известно, что их трое. Я хочу понять, скрывает ли он это намеренно, потому что в таком случае у этого третьего может быть особая функция. Я не хочу, чтобы нас застали врасплох, когда этот третий тип начнет действовать.

– Как мне его об этом расспрашивать, не выдав, что мы знаем о его существовании?

– Я вас подготовлю.

– Хорошо…

Шарлен была сбита с толку его уверенностью. Она спросила:

– Янис, почему вы так убеждены, что он ко мне вернется?

Он слегка улыбнулся ей:

– Скажу при одном условии.

– Каком?

– Что теперь мы перейдем на «ты».