Человек из спецназа с глазами разного цвета закончил ощупывать Шарлен.

– Большая гематома на боку, но переломов нет.

Он тоже был в камуфляже, бронежилете, выглядел как любой другой боец подразделения, только на спине под черными буквами «СПЕЦНАЗ» было написано «МЕДИК».

– Кто ранен? – спросила Шарлен.

– Никто из наших, иначе я бы знал.

– А внутри?

Он не ответил.

Шарлен эвакуировали прямо в оперативный штаб перед входом в производственную зону. Сидя на складном стуле, она подчинилась врачу и дала себя осмотреть. Янис и еще один человек, которые привели ее сюда, тут же убежали.

С тех пор она не слышала ни криков, ни выстрелов и надеялась, что это хороший знак.

Но Кратос стрелял. Все было уничтожено одним отчаянным жестом, все переговоры об освобождении Паолы коту под хвост.

Сильви сидела напротив с бутылкой воды в руке и влажной тряпкой, которую прикладывала ко лбу.

– Как ты? – спросила Шарлен.

Гримерша не знала, что ответить. Слезы, облегчение… И стыд тоже. Она бежала, как животное, – так в панике, ни о чем не думая, добыча бросается куда попало, следуя лишь инстинкту выживания.

Шарлен встала – заболели правое бедро и правая рука – и подошла утешить Сильви.

– Ты выбралась. Ты жива. Это главное.

Та кивнула. У нее из носа текли сопли. Шарлен вытерла их и обняла Сильви, но тут у входа в производственную зону появилась тень.

Майор Натэ ждал ее.

– Вас требуют в режиссерскую, – объявил он.

Войдя в конурку, Шарлен спросила у Яниса, который все еще сжимал в руках штурмовую винтовку:

– В кого? В кого он стрелял?

– В стену.

– Никто не пострадал?

– Нет. Он выстрелил рядом с Паолой, чтобы ее остановить, пока мы закрывали дверь, вот и все.

Шарлен посмотрела на экраны.

Кратос стоял за спиной Поля, переминаясь с ноги на ногу, явно настороже: его маска поворачивалась справа налево.

– Он наблюдает, – прокомментировала она. – Опасается, что мы вернемся.

За пультом звукорежиссера сидела, съежившись, Паола, рядом Бакари, Режи и Луиджи – все они тоже как-то сжались. Только что в них стреляли, пуля прошла в каких-то десятках сантиметров от Паолы, и близость смерти повергла их всех в состояние шока.

Красные часы режиссерской показывали 23:43.

– Он больше не будет мне доверять, – злилась Шарлен.

– Пока что он нервничает. Я боялся, что это спровоцирует вспышку насилия, но он сохранил достаточно хладнокровия и не наделал глупостей.

– И ваши снайперы на галерее тоже, – поняла Шарлен.

– Все решила одна секунда. Сам того не зная, Кратос спас себе жизнь – если бы он выстрелил второй раз, мы бы его уложили.

– Но его сообщник в Булони в отместку убил бы семью Поля.

Дан подошел к ней, наклонился и очень тихо произнес:

– Шарли… Я должен тебе кое-что сказать.

– Не нравится мне это. Давай выкладывай.

– Ну… Мы только что узнали, что твой разговор с Кратосом… Его транслировали в эфир.

– Что? Но я переключила пульт только на режиссерскую и на его наушник!

– Боб сделал то, что ему приказали, – сказал татуированный зам главного редактора, мотнув головой в сторону Ирен.

Шарлен перелезла на третий ряд и ринулась прямо к своей начальнице:

– Это Амели велела вам пустить меня в эфир?

Ирен писала сообщения и даже не удосужилась поднять взгляд от мобильника.

– Это был прекрасный телевизионный момент, Шарли, поздравляю, вы вошли в историю.

У Шарлен потемнело в глазах от ярости. Она смахнула телефон директора информационной службы тыльной стороной ладони, и он отлетел.

– Это чудовищно. И все ради чего? Ради рейтингов?

Белая Дама подняла глаза и посмотрела на нее через толстые очки в массивной оправе:

– Вы что, с луны свалились? Вот уж не подозревала, что мой редактор вечерних новостей настолько наивна.

– Вы скоро и рекламную паузу устроите?

Напряжение между ними было настолько осязаемым, что от него могла бы вспыхнуть лужа бензина.

– Логотипа канала, транслируемого по всему миру, нам достаточно, – холодно ответила Ирен Хачатурян.

Шарлен чуть не стошнило прямо на начальницу. Она олицетворяла беспринципность профессии, которая когда-то была мечтой, а теперь превратила наивную девчонку в циничную, усталую женщину.

– Мне стыдно. За то, что работаю здесь. Рядом с вами. Я сама себе противна.

– Ваш бывший главред был прав, Шарли: вы не созданы для этой среды. Найдите себе какую-нибудь некоммерческую структуру или фонд и пишите для них письма, это вам больше подойдет.

Шарли в ярости рванулась к ней, но Янис удержал ее за плечо.

– Шарли, вы мне нужны… – сказал он, чтобы разрядить напряжение.

Рыжие пряди упали на ее раскрасневшееся от гнева лицо, создав завесу, помогая сосредоточиться на его словах.

Шарлен отступила, с вызовом глядя на Белую Даму – посмей только добавить что-нибудь, – затем повернулась к ней спиной.

– Ненавижу эту суку! – не в силах сдержаться, громко прокомментировала она.

– Понимаю вас, – сказал переговорщик, провожая ее на место на другом конце нижнего ряда. – Послушайте, у меня несколько новостей. Во-первых, лейтенант Дабо утверждает, что планшет на столе показывает видео с «Фейсбук лайв», заложников из Булони. И думаю, он прав. Поэтому Поль Даки-Ферран ведет себя так послушно – я не доверял ему, а он просто в ужасе за семью. У него нет другого выхода – он может только смиренно ждать. У него перед глазами жена и дочь, связанные и напуганные, под дулом пистолета. И еще: мы полагаем, там двое захватчиков. То есть всего их трое.

– Ладно. Все хуже и хуже. Есть другие плохие новости?

– Мой босс, генерал Люксей, командующий спецназом, пытается убедить премьер-министра и министра внутренних дел, что в такой конфигурации вмешательство будет очень рискованным. Он хочет дать нам время для переговоров или хотя бы выиграть как можно больше времени и собрать информацию, чтобы подготовиться на случай, если придется применить силу.

– Потому что сейчас, когда они прикрывают друг друга…

– Мы рискуем понести потери. Да, это вполне вероятно. Мы обучены синхронной стрельбе, но это касается целей, сосредоточенных в одном месте и при условии, что все они на линии огня. А не в Булони.

– Значит, мы не должны злить Кратоса, Демоса и этого третьего. Понятно. Мы были на волосок от ката…

Янис покачал головой, показывая, что это не все.

– Оба министра боятся того, что Кратос может сказать в полночь.

– В смысле?

– Цитирую нашего министра: «А если безумец крикнет „Аллах акбар“ перед тем, как застрелить Поля?»…

– Но он же совсем не исламский террорист!

– Да, но это политики. У них бедное воображение, зато отличная память. Короче, если речь им не понравится, если покажется слишком агрессивной или угрожающей, они могут дать приказ отключить эфир.

– Что автоматически означает штурм.

– Именно.

Шарлен видела Кратоса на мониторах: теперь он заметно нервничал.

– А в его состоянии можно ожидать чего угодно, – добавила она.

23:51.

Слишком поздно, чтобы надеяться восстановить контакт. Он даже слушать их не станет.

– С переговорами покончено, – продолжила она.

– Мы никогда не закрываем ни одну опцию. Если придется вмешаться, мы либо его устраним, либо обезвредим. Но есть третий вариант: в суматохе он может забаррикадироваться. В этом случае, возможно, откроется новое окно для переговоров.

– Зачем вы делитесь со мной этой информацией? Я теперь вне игры. После такого фиаско он никогда больше мне не поверит.

– Я только что сказал: мы никогда не закрываем ни одну опцию. И даже если переговоры возьму на себя я, мне понадобится напарник.

А он силен, подумала Шарлен. Поддерживает зарождающуюся связь, чтобы она не разорвалась, чтобы выжать из меня все лучшее. Но что из его доброжелательного отношения искренне, а что расчетливая игра?

В тот момент, когда он смотрел на ее грудь, – вот тогда он был искренен.

Самое время, ничего не скажешь…

Она сосредоточилась на экранах, на происходящем в студии. Испуганные заложники-техники. Невозмутимый Поль, который пытается сохранить профессиональную выдержку – он знает, что весь мир смотрит на него как на героя, – и одновременно испытывает ужас: он видит на айпаде жену и дочь в руках преступников.

И наконец, всемогущий Кратос. Как правильно выбрано имя…

Однако Шарлен прежде не видела его в таком нервном состоянии. Он осматривал каждый уголок студии, поворачивал голову, прислушиваясь, и не желал садиться.

Побег Сильви всех выбил из колеи, застал врасплох. Даже его.

Он так и не понял, что произошло!

У Кратоса был отлаженный план, он предвидел все, что должно было случиться за ночь, час за часом. Но гримерша, выбежавшая из укрытия, о котором он не знал, – этого в сценарии не было.

Он должен был взять себя в руки, обрести спокойствие.

Внезапно у Шарлен возникла догадка. Она схватила наушники.

– Что вы делаете? – встревожился Янис. – Нет, не нужно!

Слишком поздно: она нажала кнопку пульта, связанного с наушником Кратоса.

– Мне жаль, – сказала она. – Никто не предвидел того, что случилось.

Он не ответил, а, наоборот, еще сильнее сжал рукоятку пистолета, вдавливая его в висок Поля, который поморщился от боли.

– Мы все запаниковали, – продолжала Шарлен. – Я первая. Сильви – гримерша студии. Она спряталась под своим столом, и, когда дверь открылась, сделала то, что считала необходимым для спасения жизни, – бросилась в безопасное место.

Он по-прежнему не реагировал.

– Так не должно было случиться. Прошу прощения. И… могу вас заверить, что вам ничего не угрожает. Никто не придет. Не давите так сильно на Поля. Флики отошли. Они не войдут.

Молчание казалось вечным. Наконец синтезированный голос ответил:

– Клянешься, Шарли? Жизнью Паолы?

Он перенаправил оружие на суфлершу, которая сжалась, словно хотела слиться со стеной.

– Да. Клянусь. Не причиняйте ей вреда.

– Не могу ее выпустить. Слишком поздно. Либо одна, либо другая. Скажи девушке рядом с тобой, что она украла место Паолы. Ей расхлебывать последствия…

– Нет, я ей этого не скажу. Это жестоко.

– Жизнь вообще штука жестокая.

Шарлен чувствовала, что восстанавливается связь, которую они начали плести до инцидента. И решила разыграть свой козырь:

– Скоро полночь. Я просто хотела предупредить, что вы можете сосредоточиться на том, что собираетесь сказать. Полагаю, вам нужно немного покоя. Это важный момент.

Серебряное лицо повернулось к камере.

– Это ваш последний шанс перед непоправимым. Если вы не воспримете нас всерьез, прольется кровь. По вашей вине. Я ясно выражаюсь?

– Да.

– Если вы отключите трансляцию или задержите ее, я стреляю.

Он перестал угрожать Паоле и снова приставил оружие к виску Поля, который не выказал никаких эмоций – у него только слегка дернулся кадык.

– Если вы снова откроете дверь, я стреляю. Если прервете трансляцию Демоса, я стреляю.

– Понятно.

– У нас есть послание для народа.

Свободной рукой он достал из рюкзака распечатанный лист. Шарлен облегченно вздохнула. Похоже, она снова в игре.

Кратос разложил лист на столе и произнес доверительным тоном:

– Ты права, Шарли. Это важный момент. Пришло время сказать правду.