Едва она поднялась, как у нее на пути вырос Янис:

– Никогда не меняют одного заложника на другого. Никогда.

– Это не обмен. Я заберу Паолу и вернусь.

– А если он закроет дверь и оставит вас в дополнение к остальным?

– Он этого не сделает.

– Откуда вам это известно? Шарли, то, что вы с ним поговорили, что сумели до него достучаться, еще не значит, что вы его знаете. Правда в том, что для нас его профиль – полная тайна. Честный он или манипулятор, мы даже не знаем его истинной мотивации! А если дело не в деньгах? Если все это лишь предлог для чего-то другого? Если это замаскированные политические террористы, готовые в нужный момент нанести куда более сильный удар?

– Нет, его речь слишком бессвязна для активиста. Дело в деньгах.

– А если вы ошибаетесь?

– Тогда зачем выдвигать меня вперед, советовать мне, подбадривать, если в решающий момент вы не слушаете то, что чувствую я? Выходит, наши с вами отношения были пустой болтовней с самого начала? Я просто инструмент, чтобы выиграть время, отточить вашу стратегию, чтобы вы могли начать штурм без спешки? Так?

– Нет, Шарли, наш девиз «Во имя жизни!» включает жизнь Кратоса, если понадобится. Я говорю искренне.

– Вы хвалили мою интуицию, ей я и следую.

Янис покачал головой:

– Знаете, почему в переговорной группе мы всегда работаем в паре? Чтобы один был в стороне, всегда оставался хладнокровным и мог похлопать по плечу того, кто слишком увяз в отношениях, чтобы предупредить другого, когда тот заходит слишком далеко, теряет связь с реальностью. Нам нужна эмпатия, а не симпатия.

– Однако вы пришли один.

– Потому что пара – это мы, Шарли. Вы и я. Говорю вам: ни один боец спецназа не пошел бы на такой обмен. Прецеденты часто заканчиваются плохо.

Шарлен понимала его, но у нее был уникальный шанс получить осязаемый результат, когда Паола на прицеле.

– Это не обмен, – повторила она.

– Есть риск.

– Янис, вы говорите, что мы должны быть единым целым. Так вот сейчас я вас прошу: доверьтесь мне.

Он изучал ее своими черными проницательными глазами.

– Именно сейчас наша пара либо станет крепче, либо распадется, – подчеркнула она.

Янис прикусил губу и подавил раздраженный вздох. Затем медленно кивнул:

– Обещаете следовать нашим инструкциям?

Лицо Шарлен озарилось выражением победным и благодарным.

Штурмовая колонна первой группы заняла позицию у входа в короткий коридор. В конце дверь вела в студию. К Кратосу.

Проходить мимо военных в экипировке, с направленными на цель штурмовыми винтовками, с гранатами на бронежилетах, массивным щитом во главе колонны – от этого по коже бежали мурашки, вызывая дрожь.

Инструкция была ясной: она должна идти слева, оставляя правую сторону для спецназа. Их сектор обстрела справа. Справа – смерть.

Если все пройдет хорошо, она должна вернуться тем же путем, ни в коем случае не отпускать Паолу, вести ее по воображаемой линии, которая была их линией жизни.

Янис шел прямо за ней; он надел тяжелый шлем и держал наготове свой «Брен». Шарлен было странно видеть его вооруженным – он больше не был теплым защитником, желающим ей добра. Он облачился в броню, униформу, которая изменила даже мягкость его черт, заострив их. Теперь он был элитным бойцом, решительным, неумолимым. Он выглядел предельно сосредоточенным и отстраненным. Янис собирался сопровождать Шарли до середины пути, четыре метра, а в случае опасности станет ее спасательным кругом.

Он был непреклонен насчет бронежилета, который Шарлен сперва отказывалась надевать. Или наденет его, или останется.

Шарлен боялась, что это спутает эмоции Кратоса, что, увидя ее в такой экипировке, он сочтет, что она не доверяет ему, что она из лагеря полицейских.

– Вы и вправду на нашей стороне, – напомнил ей Янис. – И он должен это знать. Знать, что он там один. Даже протягивая ему руку, вы все равно с нами, а он сам по себе, так что ему лучше ухватиться за эту руку. Пусть поймет: чтобы выбраться из этой ситуации, ему придется пересмотреть первоначальные намерения.

Шарлен не была в этом убеждена. К счастью, жилет был не тяжелым, как у бойцов, а с более тонкой пластиной, и его можно было надеть под одежду. И тут случился этот дурацкий момент, когда Шарлен сняла свитер, чтобы напялить жилет, и оказалась перед Янисом в лифчике. Она не думала, действовала машинально. Глаза спецназовца выдали его, и тут она поняла. Такое электрическое напряжение в подобной обстановке было неуместным, почти безумным. На грани стыда. И все же в глубине души это успокаивало. Привносило что-то человеческое в эту отлаженную военную машину. Эмоции, пусть и мимолетные.

Теперь Шарлен медленно шла по коридору, оружие было направлено ей в спину или рядом, и она готовилась войти в логово зверя.

Я ненормально спокойна. Не так напряжена, как во время переговоров.

Она догадалась, что Янис остановился. Он не мог идти дальше, чтобы не попасть в поле зрения Кратоса, когда откроется дверь. Теперь рядом с ней никого не было – никаких телохранителей, никакой защиты. Только она одна.

Все будет хорошо, повторяла Шарлен. Она знала, что делает.

А если тебе страшно, подумай, что чувствует Паола.

Все, пришла. Магнитный считыватель пропусков стоял наготове. Она приложила карточку: Янис вернул ей пропуск, который она швырнула Ирен. Шарлен уже забыла про этот эпизод.

Считыватель загорелся зеленым, и магнитный замок открылся.

На сей раз сердце забилось сильнее. Она поняла, что отошла от левой стены, и поспешила прижаться к ней, прежде чем толкнуть дверь.

Многочисленные прожекторы заливали студию ослепительным светом, создавая какое-то потустороннее сияние, как в раю.

Но никогда еще рай не был так похож на ад.

Перед ней был кусок деревянной декорации, поддерживающей светодиодные экраны, обрамлявшие сцену. Справа от нее чуть дальше находился стол.

Она увидела его сразу.

Бог смерти в этих стенах.

Он казался высоким в черной одежде, контрастирующей с общей тональностью студии. Его маска блестела, как звезда.

Шарлен охватило неприятное ощущение. Она оказалась по-настоящему близко к нему, менее чем в десяти метрах, и от этого ей было некомфортно. Его наряд стирает все человеческие черты, поняла она, словно под этим костюмом нет ни костей, ни плоти, ни чувств, ни души. Шарлен возненавидела это ощущение, но не смогла от него избавиться.

Она столкнулась с чем-то опасным. Смертельным. Со всепоглощающей решимостью, не оставлявшей места для сострадания.

Он пристально смотрел на нее сверху вниз, отведя руку вправо.

Шарлен сделала шаг в сторону, чтобы увидеть больше, и в поле зрения появился Поль, сидящий на стуле, пистолет у виска. Он тоже внимательно смотрел на нее. Грим немного потек, но Поль оставался собой – Полем Даки-Ферраном, харизматичным и полным уверенности, которая в этот момент казалась необъяснимой.

Повернув голову, Шарлен увидела справа пульт звукорежиссера, где сидели Луиджи, Режи, Бакари и Паола.

Шарлен вопросительно посмотрела на Кратоса. И черная фигура кивнула.

Шарли протянула руку к Паоле.

– Только ты, Паола. Мне жаль, ребята. Обещаю, я вернусь.

Суфлерша пожала руки Бакари и собиралась встать, но тут слева от Шарлен внезапно появилась тень.

Все произошло слишком быстро, и среагировать она не успела.

Из-за декораций вырвался сгусток ярости и ужаса, толкнул Шарлен, и она упала.

Гримерша Сильви Таар бросилась к выходу.