Марко и Клем лежали на балконе квартиры второго этажа, наблюдая за особняком внизу, держа перед собой штурмовые винтовки.

Жислен контролировал сигналы и изображение на стеновизоре.

– Ну что? – спросил Сеньон.

– Все та же картина, – доложил Жислен. – Два силуэта сидят неподвижно, и кто-то находится с ними в комнате. Есть четвертый сигнал, который перемещается, в основном между задней и передней частью дома.

– Патрулирует.

Магали в другом конце гостиной разговаривала по телефону с полковником, начальником уголовного розыска Парижа, докладывая о ситуации. Наверху паниковали, требовали регулярных отчетов, даже когда ничего не происходило.

Балконная дверь была открыта, впуская в квартиру ноябрьский холод. Хозяева дрожали, прижавшись друг к другу на диване, – никто пока не подумал, что их стоило бы эвакуировать.

Сеньон наклонился к ним:

– Соберите вещи и идите к соседям.

Женщина недовольно ответила:

– Но это наш дом.

Сеньон указал на особняк под прицелом:

– Если начнется перестрелка, вы непременно хотите оставаться здесь, под пулями?

Супруги побледнели и вскочили.

Вернувшись к Жислену, Сеньон спросил:

– Можете определить, живы ли те двое сидящих?

– Если аппарат их фиксирует, значит есть существенная биологическая активность, так что да, живы.

– Ну, это уже кое-что.

– Ждем подкрепление, но, если наш командир одобрит, я могу организовать спуск с балкона на тросе двух бойцов – они залезут на крышу и попытаются ввести оптоволоконную камеру. Тогда мы получим четкую картину ситуации, профили, экипировку и вооружение противников.

– Сквозь черепицу?

– Через вентиляционные отверстия, а если не получится – через дыру, которую пробьют в стене с крыши.

– И при этом будете отслеживать вашим прибором перемещения похитителей для безопасности. Неглупо. Операция бесшумная?

– Вы ничего не услышите. Со звуком все в порядке.

– В чем тогда проблема?

Жислен указал на улицу:

– Они. Достаточно, чтобы сосед, прохожий, да кто угодно, снял операцию из окна и выложил в прямом эфире в соцсети… Тогда телеканалы не преминут подхватить эти кадры.

– И если у похитителей включен телевизор, они всё узнают. Понял. Пока отложим, слишком рискованно. Слушайте, я не могу принять решение, предпочитаю дождаться начальства.

Жислен одобрительно, без осуждения, кивнул.

Сеньон испытывал некоторый стыд оттого, что не берет на себя ответственность, но в то же время его должность такого и не предполагала. Работа лейтенанта отдела расследований заключалась в розыске и аресте преступников, а не в разруливании кризисной ситуации с захватом заложников. За этот вечер он уже принял достаточно решений.

Он отошел вглубь гостиной и позвонил жене на мобильный. Она ничего не знала о том, чем конкретно он занимается, – так было заведено: он уходил утром в отдел и мог провести день в офисе за бумажной работой, перечитывая протоколы, разговаривая по телефону, или же срочно выехать на место преступления, иногда сталкиваясь с самым страшным, но Летиция никогда ничего не знала. Пока он сам не решал поделиться.

– Это я, – сказал он, как только она ответила.

– Ну да, знаю. Думаешь, у меня много парней записано в телефоне как «Мой любимый»?

– Малыши спят?

– В 23:30? Как ты думаешь? – В ее голосе вдруг зазвучала тревога. – Ты в порядке? Что-то случилось?

– Нет-нет, просто хотел тебя поцеловать.

Только сейчас он понял, что не знает, зачем набрал ее номер. Просто испытывал потребность услышать ее голос.

Я раскис. Это хреново.

– Ты с места преступления? – спросила Летиция. – Переживаешь? Хочешь поговорить?

– Нет, не волнуйся.

– Сеньон.

Она произнесла его имя таким тоном, что спорить было бесполезно. Она знала мужа, как никто, и читала его, как родитель читает маленького ребенка.

– Уверяю, сейчас уже лучше, просто хотел услышать твой голос.

– Ладно. Допустим. Но знаешь, что я тебя допрошу, когда вернешься. Ты выложишь мне все быстрее, чем подозреваемый под пыткой, понял?

– Мы не пытаем подозреваемых.

– А зря, – пошутила она.

Сеньон улыбнулся. Ему полегчало.

– А я не могу лечь спать. Включила телевизор и все гаджеты, слежу за захватом заложников с Полем Даки-Ферраном. Ты в курсе?

Сеньон не решился ничего сказать, боясь, что жена поймет, что он связан с этим расследованием, и не отстанет.

– Я смотрю прямой эфир в гостиной, включила канал BFM[25] на планшете и листаю соцсети, читаю новости. Дикая история. Парень начнет говорить через полчаса. Думаю, вся страна будет смотреть – я переписывалась с Мод и Айшей, они смотрят, Рено тоже. Говорю тебе, все прилипли к экранам! Это будет что-то грандиозное.

– Хорошо, дорогая. Тогда я пошел.

– Ты поздно вернешься?

– Да, не жди меня.

– Может, я еще не буду спать из-за этой безумной истории – одним глазом буду смотреть прямой эфир «МД1», другим – комментарии BFM, я точно не усну! Кстати, ты не знаешь, где зарядка от планшета? У меня скоро батарея сядет.

Сеньон нахмурился. Его разум зацепился за какую-то деталь, но сознание с трудом распутывало нити этой подсознательной логики.

– Дорогой, ты здесь?

– Что ты сказала?

– Ты не знаешь, куда мы сунули зарядку от планшета?

– Нет, не это…

– Что я еще не буду спать, когда ты вернешься?

Мозг работал с молниеносной скоростью. Его жена смотрела два разных экрана. Два источника информации. Два. Это не было сногсшибательным откровением, но интересным поворотом для расследования.

Летиция продолжала:

– Если ты собираешься сказать что-то мерзкое насчет того, когда вернешься, знай, что сейчас не время, у меня…

– Спасибо, дорогая!

Он изобразил поцелуй и резко повесил трубку, чтобы позвонить Франку в режиссерскую «МД1». Автоответчик. Нет связи. Черт! Он попробовал мобильный Гильема, и тот ответил почти сразу:

– Не надо давить, я предупреждал, что мне нужно время. Слушай, мы получили данные через IMSI-перехватчик. По-моему, я выделил правильный номер смартфона, и это то, чего мы боялись, – одноразовый телефон, ни к кому не привязан. Коллеги из розыска запросили историю, которую я обрабатываю, прогоняем все через компьютер в поисках совпадений. Буду держать в курсе.

Сеньон вклинился, воспользовавшись паузой:

– Скажи остальным в режиссерской, что Кратос смотрит эфир не на двух экранах!

– Что? О чем ты?

– Когда он вошел в студию, он показал телефон с прямым эфиром!

– Да, и что с того?

– Как он узнает, что полиция не штурмует его сообщников в Булони?

– Он… связан с ними?

– Как?

– Не знаю, другой телефон…

– Нет, другого телефона мы не видели, но он может связываться с ними через планшет, который положил на стол! Смартфон – для эфира, а планшет – для связи с подельниками! Они должны быть на открытой линии, которую достаточно перехватить.

– О’кей, Шерлок. И что тогда?

– Если придется штурмовать, нам нужно заглушить только одно устройство, и он может подумать, что это просто сбой, у него нет запасного.

– На площадке есть мониторы с эфиром. Минимум два телевизора, как мне сказали.

– Синхронизируем все с одинаковой задержкой.

– Тебе виднее.

Вмешалась Магали, стоящая за спиной Сеньона:

– Боюсь, все не так просто.

Сеньон резко обернулся.

Магали протянула ему свой телефон: видео современной большой кухни. Анисса и Миа Даки-Ферран сидят на стульях с кляпами во рту, а в глубине медленно движется какая-то тень.

– Этот ублюдок тоже ведет трансляцию. На «Фейсбук лайв»[26].

Сеньон закрыл глаза. От проблеска надежды – к полному отчаянию.

Насколько тщательно они спланировали свою операцию?

Внезапно его охватила тревога. Чего ждать от речи Кратоса в полночь?

Что за послание он готовит для всего человечества?