Если десять минут назад Сеньон хвалил ее за смелость, то теперь Шарлен переложила всю ответственность на его плечи.

Жандармы были обязаны немедленно найти то, что хотел Кратос, или им придется расписаться в провале и стать свидетелями убийства женщины в прямом эфире.

Шарлен наклонилась и спрятала лицо в ладони:

– Господи, мне так жаль…

Янис положил руку ей на голову, напоминая о своем присутствии и поддерживая физический контакт между ними – он делал это при каждой возможности, ненавязчиво, просто чтобы девушка чувствовала, что он рядом, в том числе и физически.

– Спокойно. Это хорошее начало.

– Серьезно? Я заупрямилась, и теперь он хочет убить Паолу!

– Вы не контролируете его решения.

– Первое, о чем вы меня просили, – не показывать важность жизни заложников, а я прошу ее отпустить.

– Если он это сделает, вы спасете ей жизнь.

Шарлен подняла голову:

– А если убьет?

– Вы сделали все возможное, чтобы ее спасти.

Шарлен покачала головой – она не могла принять такой сценарий.

Майор Натэ, отвечавший за операцию в отсутствие своего старшего офицера Остена, который совещался с начальством, выслушал сообщение в наушнике и ответил:

– Принято.

Сеньон чутьем профессионала догадался:

– Вы не позволите ему убить ее, верно?

– Наши группы на позициях, – подтвердил Натэ.

– Если он приблизится к заложнику, создавая прямую угрозу жизни, мы вмешаемся.

– Но вы же не знаете, что́ у Поля в руке. А вдруг взрывчатка? – встревожился Дан. – Отключив эфир перед штурмом, вы тем самым предупредите захватчика. Начнется бойня!

Но ему никто не возразил: все понимали, что силы правопорядка никоим образом не могут позволить хладнокровно застрелить женщину, к тому же в прямом эфире. Они будут вынуждены действовать, даже если число жертв может увеличиться. В некоторых ситуациях нет хорошего выхода – разум диктует действия, последствия которых придется расхлебывать позже.

Сеньон повысил голос – он злился:

– Что он хочет, чтобы мы обнаружили? Что мы упускаем?

Его коллеги Магали и Франк тоже пребывали в недоумении.

– Его личность? – предположила Магали. – Хотя он не дал нам для этого никакой зацепки.

– Он говорит, что хочет, чтобы его воспринимали всерьез, – напомнил Янис, поднимаясь с места. – Речь о чем-то таком, что он сделал в прошлом и считает важным в данной ситуации.

Сеньон указал на компьютер начальника службы безопасности:

– По пропуску видно, что он с парковки поднялся в складскую зону и только потом спрятался. Мы уже обыскали каждый закуток, там ничего нет!

– Вы проверили навигатор машины Лорен Делакуа?

– Криминалисты этим занимаются, но, если бы появились значимые результаты, нас бы уже известили.

– А как у Гильема дела с мобильными телефонами? – спросил Франк.

– Он перекрестно обрабатывает столько данных, что на это уйдут часы, – ответила Магали. – Этот тип явно имел в виду что-то другое.

Родрик вмешался в разговор военных:

– А не поступало сведений о других случаях захвата заложников на национальных телеканалах?

Никто не ответил, как будто это было и без того очевидно. Сеньон нервно мерил шагами комнату.

– Он не хочет, чтобы его опознали, он принял слишком много мер предосторожности, так что эту гипотезу можно исключить, – сказал он. – Что могло бы заставить нас воспринимать его еще серьезнее?

– Жертва, – предположила Магали.

– Но он не убил Лорен Делакуа. Нет, он хочет, чтобы мы оценили не его способность убивать, а способность довести свой план до конца или его политическую легитимность.

– Не зная, кто он такой, это довольно сложно.

– На этот раз дело не в нем самом, не в его личности. В его способности все предвидеть? Предугадать наши действия?

Янис обратился к майору Натэ:

– Двери в студию проверили? Он их не заминировал?

– Кинолог с собакой отработали – взрывчатка не обнаружена. Вводим оптоволоконный зонд снизу для визуального осмотра, но тактика противника указывает на то, что минирование дверей маловероятно.

Янис кивнул. Натэ был прав: Кратос спрятался сразу после обеда и не двигался до начала новостей, чтобы его не заметили. За это время двери открывали несколько раз, а сам он не отходил от стола с начала захвата, так что без сообщника внутри здания осуществить это невозможно.

– Он хочет, чтобы мы догадались, что он спрятал под банданой Поля? – рискнул предположить Дан, грызя от напряжения кончик ручки.

Шарлен пыталась осознать последствия своих действий. Именно потому, что она снова заговорила с Кратосом, он выдвинул ультиматум. К счастью, разговоры вокруг помогли ей отвлечься и не чувствовать себя виноватой. Ее осенила идея, и она вмешалась:

– Нет, это обязательно то, что можно проверить, а вовсе не предположение. Что-то конкретное. Дан, можешь вбить его требования в ChatGPT или Google Books? Посмотреть, не скопировал ли он часть своей речи откуда-то? Может, есть отсылки, которые мы упускаем…

Татуированный открыл ноутбук и тут же принялся за работу.

Часы показывали 22:27. Осталось чуть больше получаса до исполнения угрозы.

– А его гаджеты на столе? – робко спросил сидящий в стороне Симон, о котором почти забыли. – Зачем ему два экрана?

– Чтобы быть уверенным, что он все еще в эфире. Это его страховка, – предположил Сеньон.

Натэ подтвердил:

– Два разных провайдера, телефон и планшет исключают риск сбоя или глушения сигналов. Если глючит один, он может подумать, что это случайность, но если одновременно вырубятся оба, он поймет, что это наших рук дело и что сразу же начнется штурм. По крайней мере, я бы сделал точно так же.

– Дан прав, – встревожился Родрик. – Если вы отключите эфир, он это заметит и начнется бойня.

Натэ получал приказы и не ответил.

– Хотелось бы проверить, одинаковая ли у него картинка на обоих, – настаивал Янис.

– У нас нет камеры, снимающей под этим углом, – повторил Дан, не отрываясь от текста, который набирал на компьютере.

Янис обменялся коротким взглядом с Натэ, и тот кивнул. Они были на одной волне.

– А Сильви? – спросила Шарлен, внезапно вспомнив о гримерше. – Вы ее не нашли?

Сеньон ответил довольно резко, словно это было не слишком важно:

– Отслеживание ее телефона подтверждает, что она в здании. Поскольку она не отвечает и ее пропуск по-прежнему в студии, вероятно, она все еще с ними, но, скорее всего, с самого начала прячется за декорациями. Кратос может и не знать о ее присутствии.

Янис посмотрел на Шарлен:

– Вы понимаете, что это значит для вас?

– Что я вообще не должна ее упоминать. Делать вид, будто ее не существует.

Переговорщик показал ей большой палец.

Родрик расстегнул жилет, чтобы легче было дышать.

– Его требование финансовое, а речь политическая, – сказал он. – Это делает его политическим террористом или уголовником? Тут есть противоречие, мне трудно его понять.

Шарлен заметила, как при этих словах Янис скрестил руки. И тихо окликнула его:

– Что-то не так?

Он сразу понял, что она уловила его физическое напряжение, и, решив не отрицать, ответил только для нее:

– Ваш главред подметил то, что беспокоит меня с самого начала. В своих методах Кратос профессионал. Он знает, как добиться того, чего хочет, – это явно не любитель.

– Но его речь звучит по-любительски, – догадалась Шарлен.

– Да. Она не такая четкая, структурированная и страстная, как если бы у него была политическая мотивация и ее произносил убежденный активист, готовый взяться за оружие, хотя чувствуется, что текст написан заранее, то есть продуман. Если бы он требовал денег для поддержки какого-то дела, он бы это упомянул, чтобы оправдать свои действия перед публикой.

– А здесь деньги как будто бы для него самого.

– Вот на этом-то он нас и ловит. Мы еще не знаем, как он хочет получить оплату, но да, похоже на то.

– Что же тогда? Как вы думаете?

– Не уверен. Просто надеюсь, что он не пытается нас обмануть. Что деньги действительно его цель и нами не будут манипулировать в последний момент.

В первом ряду встал Марван Жибран с наушником в ухе, следивший за прямым эфиром канала.

– Э… Вам стоит это послушать! – сказал он, включая звук на всю режиссерскую.

Изображение оставалось таким же – они снимали с красной плашкой «Эта программа транслируется против нашей воли», – но на заднем плане звучали голоса комментаторов. Два журналиста канала в сопровождении экспертов анализировали происходящее, говорили о личности Поля Даки-Феррана, с которым были знакомы, и прогнозировали дальнейшее развитие событий, включая присутствие спецназа на месте.

Шарлен бросила испепеляющий взгляд на Ирен в углу:

– Это вы? Серьезно? Вы комментируете захват в заложники нашего ведущего?

– А вы бы предпочли, чтобы мы позволили этому Кратосу нести свой бред в эфире без фильтра? – ответила директор информационной службы.

– А если он заметит? Если услышит и разозлится? Если решит напасть на Паолу или на Бакари?

– Это не прозвучало в его требованиях. Он хочет, чтобы его видели и слышали, но пока, если вы не заметили, сам он не говорит! Это ваши коллеги, они профессионалы. Они замолчат, как только Кратос захочет высказаться.

Шарлен встала и в полном возмущении указала на мониторы наблюдения, показывающие Паолу, Бакари, Луиджи и Режи:

– Они тоже мои коллеги, и вы подвергаете их опасности!

– Полегче, Шарлен. Напоминаю, что вы все еще работаете в этой редакции.

При этих словах выпускающий редактор сорвала свой пропуск и яростно швырнула его в сторону Белой Дамы, которая прожгла ее взглядом через толстые очки.

Тем временем Сеньон ответил на звонок и попросил подтвердить то, что только что услышал:

– Вы уверены? – Он повернулся к Родрику. – Сколько времени отсюда до дома Поля Даки-Феррана?

– В это время и с вашей мигалкой – меньше десяти минут.

Сеньон ответил в трубку:

– Хорошо. Еду. Ничего не трогайте.

Майор Натэ подошел к нему:

– Проблемы?

– Кажется, мы нашли то, что хотел Кратос.

Следователь побледнел. Он схватил куртку и жестом позвал Магали.

Дан озвучил то, что все предчувствовали:

– Мне одному кажется, что это плохие новости?..