Шарлен подошла к стене экранов и указала на одно имя в списке тех, кто заходил в студию новостей в течение дня.

– Вот, – сказала она.

Имя: Лорен Делакуа.

– У нее же ковид? – вспомнил Родрик.

– Именно. Я получила от нее сообщение утром. И при этом смотрите, ее пропуск использовался для входа в студию в 15:47.

Филипп Роже склонился над компьютером:

– И она оттуда не выходила. Так что либо она все еще в студии, либо…

– А как он прошел биометрию? – удивился Дан.

– И охранников! – добавил Марван. – Они все привыкли к постоянным проверкам.

Филипп Роже стучал по клавиатуре, просматривая историю использования пропуска Лорен.

– Она приехала на подземную парковку утром, в 05:12. – Он поднял голову с недовольным видом и добавил: – Ранним утром, конечно.

– Какая разница? – вмешался Сеньон.

Филипп Роже поморщился:

– Ночью у нас обычно очень мало проходов, разумеется, никаких посетителей… Поэтому, чтобы сократить бюджет, руководство не требует от нас держать охранников на всех дверях, только в центре безопасности и для обходов.

– Так как же попадают на вашу парковку ночью?

– Наши протоколы несложные: днем пропуск плюс проверка охранником, но с 22:00 до 6:00 утра на парковке никто постоянно не дежурит. Поэтому только пропуск и биометрия.

– Какая биометрия? – уточнил Сеньон. Он помрачнел, явно предполагая худшее.

– Проверка отпечатка пальца.

Внезапно Сеньон подошел вплотную.

– Машина этой Лорен еще на парковке? – спросил он.

– Судя по ее пропуску, да, она не выезжала.

Сеньон рванул к выходу.

– Скиньте мне модель и номер! – потребовал он уже издалека.

Шарлен вернулась на место, немного ошеломленная. От мысли о причастности Лорен ей стало дурно. Она начала было представлять самое страшное и тут же себя одернула. Ей ничего не известно. Может, это просто совпадение.

Совпадение? Серьезно?

Нет, наверняка Лорен втянули, и, зная помощницу Родрика, Шарлен понимала, что та не могла действовать по своей воле. Ее заставили.

Если с ней что-то случилось, я… Что? Что я сделаю? Ворвусь в студию и выстрелю в него?

Шарлен почувствовала себя инфантильной дурой. Удручающе наивной.

– Я же говорил, у вас хорошо развита интуиция. – Янис протянул ей дымящийся бумажный стаканчик.

– Лорен – моя коллега.

Янис настоял, чтобы Шарлен взяла кофе, и она подчинилась.

– Этим занимается лейтенант Дабо. Если она здесь, ее найдут, будьте уверены. И ребята поедут к ней домой.

– Надеюсь, с ней все в порядке.

Янис ловко сменил тему:

– Что вы думаете о его речи?

Шарлен поняла маневр, но решила, что Янис прав. В конце концов, возможно, ей придется общаться с Кратосом в ближайшие часы, стоит подготовиться.

– Согласна с Даном, она слишком витиеватая. И… в то же время какая-то бессвязная. Если коротко, он пророчит конец нашего общества, обвиняет нас в том, что мы избалованные дети, которые не ценят то, что имеют, и своим вечным недовольством способствуют его разрушению. И как доказательство того, что он не прав, просит нас заплатить, чтобы он не убивал Поля.

– Хитроумно.

– Вы находите? По-моему, это какая-то популистская каша!

– Да, по сути я с вами согласен, но вам не кажется, что из миллионов людей, которые его слушали, всегда найдется изрядное количество тех, кому понравилась первая часть?

– Возможно.

– И тех, кто запомнит только конец: заставить государство платить, чтобы спасти жизнь, заставить платить крупный капитал в лице «Медиаплекса». Тот, кто олицетворяет телеканал, в итоге становится его жертвой. Многие люди на этом и остановятся.

– Не все же идиоты, знаете ли.

Янис издал веселый смешок:

– Согласен. Но из подобной тирады каждая категория склонна выхватывать то, что ей ближе. В этом сила его речи. Бессвязная по содержанию, а по форме – заготовка для самообслуживания.

– Вы им восхищаетесь?

– Он манипулятор. И главное, это дает нам кое-какие интересные сведения об авторе.

Шарлен допила кофе, пока слушала.

– То, что он не идиот? – рискнула предположить она. – Но, учитывая то, что он уже сумел провернуть, мы и так это подозревали. Что он умеет писать? Какой психологический портрет можно составить?

– Он обвиняет всех, кроме себя. Он остается в стороне, заставляет зрителей чувствовать себя виноватыми, а сам снимает с себя ответственность за то, что делает, даже за необходимость убить Поля, если придется.

– Нарцисс-извращенец? Это может объяснить выбор имени – Кратос, могущественный, сильный. И объяснило бы «нас» – их не несколько, он просто страдает манией величия.

– В любом случае он так зациклен на себе, что находит оправдание любым своим поступкам и готов переложить вину на других. Если текст написал он сам, а не кто-то другой, у него, скорее всего, завышенная самооценка. Старайтесь не противоречить ему, не раздражать. Чтобы чего-то добиться, нужно подчеркивать его значимость. Не игнорируйте его. Если он захочет говорить, нужно немедленно откликнуться, показать, что вы слушаете. Но не забывайте основное правило: никаких «да» или «нет», говорите ему, что сделаете все возможное.

– Хорошо. Я постараюсь. Ради… ради заложников.

От одной мысли об этом, об ужасной ответственности, которая ляжет на нее в тот момент, когда придется заговорить, у нее заколотилось сердце.

– Еще один совет: не фокусируйтесь на Поле. Относитесь к нему как к несущественному элементу, в крайнем случае делайте вид, будто он вам безразличен.

– Но… он же его заложник! Наш коллега!

– Тем более. Если Кратос увидит, что Поль в центре внимания, это не только может задеть его эго, но главное, придаст ему сил, и он начнет требовать, командовать. Чем больше значения вы придаете Полю, тем больше подкрепляете власть захватчика. Ни в коем случае не делайте Поля предметом торга. Если он его упомянет, отмахнитесь, сосредоточьтесь на Кратосе, на его намерениях, на нем самом. С некоторой долей везения он в конце концов это оценит и заговорит о себе.

– Но если он нарцисс, он ведь захочет общаться с кем-то более важным, равным себе?

– Возможно. Или продолжит общаться через вас, если почувствует, что может вами управлять. Мы постараемся представить вас в нужном свете.

– Каким образом?

Янис смотрел на нее. Невозможно было понять, что творится у него в голове в этот момент. Он лишь многозначительно усмехнулся.

– Доверьтесь мне, – только и ответил он.

Двумя этажами ниже массивный Клем направлялся к парковке «Медиаплекса», а за ним следовали Марко и Жислен, который был на связи с майором Натэ в режиссерской. Сеньон и Магали с пистолетами в руках замыкали строй, в бронежилетах, надетых поверх курток. Стволы штурмовых винтовок «Брен» с включенной подсветкой обшаривали каждый угол по мере продвижения к парковочному месту 1-Д11.

Парковка была на две трети пуста, что облегчало продвижение и уменьшало количество слепых зон.

Внезапно Клем остановился, поднял левый кулак к плечу, и вся колонна последовала его примеру.

– Транспортное средство в поле зрения. Признаков присутствия нет, – доложил он.

Жислен передал по рации:

– Группа на позиции, высылайте кинолога.

Сеньон нетерпеливо ждал позади. Если Лорен Делакуа еще жива и заперта в машине, каждая минута может иметь значение, особенно если она ранена. Сеньон расследовал дела, когда жертвы, связанные в багажнике автомобиля, погибали от удушья, – увы, классика жанра.

Но в основном все опасались взрывного устройства, которое может сработать от малейшей неосторожности.

Виктор и Самба прибыли быстро. Первый – в штурмовой экипировке с еще опущенной балаклавой, а Самба – пятилетняя бельгийская овчарка малинуа, энергичный пес, шагающий в ногу с хозяином. В специальных чехлах на четырех лапах, чтобы когти не стучали по бетону, животное передвигалось совершенно бесшумно.

Жислен указал на «рено-каптур», припаркованный в сорока метрах:

– Цель там.

Виктор достал из рюкзака защитный шлем странного вида и надел его на голову собаки. Шлем состоял из широких плексигласовых куполов по бокам, не ограничивающих видимость, крошечной камеры спереди и еще одной сзади для панорамного обзора хозяину, который уже включил свой планшет.

Внутри шлема был вмонтирован микрофон, чтобы собака слышала команды.

– Самба, вперед, – скомандовал Виктор.

По этой команде пес бесшумно рванул к машине. На планшете Виктор получал изображение того, что видит собака, а в наушнике слышал звуки, улавливаемые шлемом.

– Самба, медленно.

Собака замедлилась, приближаясь к припаркованному «форду», стоявшему прямо рядом с целью. Он закрывал переднюю часть «рено».

– Самба, медленно, влево.

Собака медленно приблизилась к заднему бамперу «форда».

– Самба, проверь слева.

Словно робот, овчарка наклонила голову влево под поворотники, открывая зону, невидимую для штурмовой колонны.

– Хорошо. Самба, вперед.

Собака продолжила движение. Чехлы на лапах делали ее абсолютно неслышимой, особенно для устройств с акустическим срабатыванием. Хотя такое встречалось крайне редко, они решили не рисковать.

Стоявший сзади Сеньон был потрясен точностью работы собаки. Магали наклонилась к нему и прошептала:

– Скоро мы вообще не понадобимся.

– Думаешь, он и протоколы печатать умеет?

Несмотря на ужас происходящего, брюнетка неожиданно улыбнулась.

Пес приближался к «рено».

– Самба, ищи!

Это была финальная команда. Собака пошла вокруг машины, принюхиваясь: своим безошибочным чутьем она искала взрывчатку.

Пес несколько раз обошел машину, не останавливаясь, затем повернулся к хозяину.

– Молодец, Самба. Ко мне.

Едва собака вернулась, хозяин похвалил ее и наградил лакомством.

– С моей стороны чисто, – сказал он Жислену.

Тот кивком приказал своим бойцам выдвинуться к машине и взять ее на прицел. Быстрый осмотр салона фонарем – никого.

У них было несколько способов вскрытия автомобилей: от деликатных до разрушительных, и это входило в задачу Марко. Каждый боец спецназа после четырнадцати месяцев подготовки должен был специализироваться на чем-то конкретном: снайпер, подрывник, переговорщик… В их колонне Марко был специалистом по взлому, который должен прокладывать путь при возникновении препятствий. Горячий или холодный взлом (с взрывчаткой или без), через дверь, окно, стену или даже потолок при необходимости – Марко изготавливал собственные заряды и мог адаптировать их к обстоятельствам, использовав необходимое оборудование из дежурного грузовика, припаркованного со всеми машинами подразделения.

Жислен собирался приказать ему действовать, когда Сеньон заметил несложенные зеркала:

– Машина не заперта.

Может, его все-таки не так скоро заменят.

Жислен подошел к багажнику и рывком открыл его, одновременно отступив.

Четыре ствола нацелились на поднимающуюся крышку.

Пусто.

– Черт! – выругался про себя Сеньон.

– Лейтенант, – окликнул его Клем с правой стороны машины.

Он посветил на пол возле пассажирского сиденья.

Сеньон осторожно приоткрыл дверцу машины и в ярком свете сразу увидел что-то на коврике.

Женский палец.

Большой палец. Отрезанный целиком.