Родрик, сидевший в первом ряду рядом с режиссером, не мог скрыть удивления:

– И все ради этого? Ради выкупа? К этому сводится его речь? Все ради бабла?

– Я же говорю, слишком витиевато, – заметил Дан. – Напоминает заезженную пластинку, которую он будет прокручивать снова и снова, пока не поедет крыша. Радикализованный ультралевый активист?

– Как раз и нет, тот бы не требовал бабла для себя!

– Может, это для финансирования какого-то большого дела…

Ирен на пороге режиссерской снова приложила к уху телефон. Шарлен знала, что Белая Дама на связи с Амели де Кастельнак, генеральным директором «Медиаплекса», и усмехнулась, поскольку это очень походило на ее собственное положение. Ирен на своем уровне служила таким же предохранителем, как и сама Шарлен, посредником, чтобы снять ответственность с начальства, выиграть время, чтобы те, кто реально принимает решения, могли оставаться в тени.

У Сеньона лицо было недовольное. Вернулась Магали и вопросительно посмотрела на него.

– И больше никаких подробностей? – удивился он. – Условия платежа? Он наверняка продумал и это, и план своего спасения, иначе так бы не прятался!

– Наберитесь терпения, – парировал Янис. – Очевидно, что этот Кратос все подготовил. Он выжидал час, прежде чем заговорить, как прирожденный шоумен. Знает, что эффекты надо производить постепенно. Он должен продержаться всю ночь и постарается не отпускать людей от экранов. Он к этому вернется и сообщит все детали, когда сочтет нужным.

– Из него вышел бы хороший программный директор, – мрачно съязвил Дан.

Янис наклонился к Шарлен и добавил шепотом, только для нее:

– И главное, это мешает нам подготовиться к его требованиям. Он умен. Не удивлюсь, если он будет обращаться к нам через вас. Пусть это не будет для вас сюрпризом.

Шарлен задумалась и ответила:

– Он держит Поля, чтобы тот был его рупором для телезрителей, а сам общается напрямую только с нами. О’кей, все понятно.

– Ему будет трудно вести эту двойную игру, и когда он начнет уставать, то может разозлиться, а если допустит ошибку, возможно, придется его успокаивать.

– Я не уверена, что смогу, а если он тронет заложников, я…

– Он не тронет их без веской причины. – Янис встал и повернулся к Сеньону и Филиппу Роже. – Вы проверили в вашей системе, кто пользовался пропуском?

Шарлен поняла ход его мысли. Он хотел знать, не покинула ли Сильви незаметно студию в начале захвата заложников. Для этого она должна была использовать свой пропуск, и тогда это зарегистрировано в файле безопасности «Медиаплекса». Команды спецназа ее не нашли, но не исключено, что она сбежала через заднюю дверь еще до их появления. Но она, если бы выбралась на улицу, ответила бы по телефону.

– Сильви Таар, последний раз использовала пропуск, когда вошла в студию в 19:51. Она все еще внутри.

– Жаль. Значит, пятеро, – проворчал Янис.

– Шестеро с Полем, – поправила Шарлен, которая вдруг поняла, о чем думает переговорщик.

Еще пять заложников. Пять потенциальных жертв.

Янис мрачным кивком подтвердил, что она права:

– Он не будет стрелять в Поля, это его рупор, способ давления на нас и особенно на общественное мнение.

– Но остальные – расходный материал, потому что вне кадра. Это то, что он подразумевал в своей речи, – в жертву приносят невидимых. Боже мой. Сильви должна оставаться в укрытии, – может, он не знает, что она в студии, спряталась за стеной или залезла под гримерный столик.

– Мы сделаем все, чтобы до этого не дошло. Лейтенант, нашли что-то для идентификации личности?

Сеньон покачал головой:

– На камерах наблюдения пусто.

Магали обратилась к Филиппу Роже:

– А камеры наблюдения вокруг студии, в производственной зоне, – мы можем их просмотреть?

Начальник службы безопасности безнадежно развел руками. Это была больная тема.

– Добро пожаловать в индустрию развлечений! У нас делается все ради священного «благополучия сотрудников»! Никакого контроля! Комфорт и уважение к личности. Нет, у нас нет камер наблюдения в рабочих помещениях или зонах отдыха. Профсоюз запретил. Только в студии, потому что это стратегически важная зона, и на входах в здание.

Сеньон выругался.

– Вы можете предоставить нам все имеющиеся записи? Я пошлю их коллеге на просмотр. Никогда не знаешь… Нужно выяснить, откуда он пришел, как сюда попал.

– Честно говоря, одному, без сообщника, который здесь работает, это нереально, – хрипло отрезал Филипп Роже. – Сначала нужно войти в башню, а для этого требуется персональный пропуск и подтверждение охранника. Затем, чтобы попасть в производственную зону, – пропуск и биометрия, и, наконец, доступ в студию разрешен только горстке людей.

– Он не мог подделать пропуск? – спросил Сеньон.

– Не думаю, разве что проникнув в диспетчерскую службы безопасности, которая охраняется примерно так же, как студия новостей, если не строже, и узнать коды доступа к внутренней сети. Я лично нанимаю всех охранников, знаю их как облупленных, а они в курсе, что я питбуль. Я уверен, что они не могли совершить глупость, поддавшись на подкуп. К тому же система безопасности обязательно фиксирует пропуск того, кто им пользовался. Мои ребята не идиоты, им известно, что все их действия контролируются. Нет, это кто-то пришлый, не из моей команды.

– Все равно представьте нам историю каждого, чтобы мы проверили, – распорядился Сеньон. – Этот тип так или иначе должен был предъявить пропуск.

Филипп Роже проворчал что-то себе в бороду, затем застучал по клавиатуре и вывел данные на один из экранов режиссерской. Список идентификаторов, имен и номеров сотрудников, с указанием времени и кодов дверей.

– Вот список тех, кто сегодня заходил в студию. Последняя цифра – это номер двери: один для главной, два – для гостевой стороны и три – для зоны хранения сзади. Все, кого вы здесь видите, авторизованы, я не замечаю никаких аномалий, никаких новичков.

– А можно открыть дверь под принуждением?

– С пушкой под подбородком? До начала новостей никто не жаловался на нападение, и нигде не валяются трупы. И опять же, я возвращаюсь к первому пункту: как бы он вошел в башню? Охранники его бы заметили. Мы фактически позволяем нашим сотрудникам жить своей жизнью внутри башни, но перед этим как следует их проверяем.

– Я не верю в призраков, – проворчал Сеньон. – Мне нужен след, лицо, отпечаток, ДНК, что угодно, но я хочу знать, кто этот тип!

Магали, усевшись сзади с ноутбуком, огласила плохие новости:

– Никого по имени Кратос в наших файлах нет.

Марван Жибран, режиссер новостей, следил за дискуссиями со своего центрального места в первом ряду. Он все время приоткрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не решался вмешаться в разговор. Все чувства Шарлен были настолько обострены адреналином, что она это заметила:

– Марван? Что-то не так?

Тот вытер лоб платком, все еще колеблясь, но под взглядами всех, кто ждал его ответа, выдавил:

– Мне одному кажется странным поведение Поля?

– В каком смысле? – спросил Сеньон, подойдя ближе.

Марван указал на камеры, снимавшие Поля со всех ракурсов. Ведущий сидел на своем стуле прямо и невозмутимо.

– Ну… Он… Не знаю, как это сказать, – он как будто всем этим руководит, понимаете. Он читал текст, словно уже его знал, вы не заметили?

– Это его работа, – возразил Дан. – Поль мастер, это общеизвестно.

– Хорошо, но он явно очень старался. Ты знаешь его, как и я, Дан. Поль может упереться, как осел, если не хочет что-то выполнять.

– Но вообще-то, речь идет о его жизни!

– Да, но… не знаю… Мне показалось, что он слишком… вовлечен. Его тон, взгляды в камеру. То, что я говорю, странно, я сам понимаю, и все же… это мое ощущение. И потом… а этот предмет, который он держит под банданой? Может, это ерунда, но что-то он не очень волнуется.

– На что ты намекаешь? – спросила Шарлен. – Что Поль… сообщник?

Марван застыл, услышав это слово, затем поднял руку:

– Нет, конечно нет. Забудьте, что я сказал, просто я на пределе.

Сеньон нагнулся к Магали и прошептал:

– Пробей мне этого Поля Даки-Феррана. Движения по счетам и тому подобное.

– В такое время посылать запрос в его банк?

Сеньон указал на экран с прямым эфиром:

– Мы любезно предложим им сотрудничать, иначе, думаю, это сделает министр.

– Ты всерьез полагаешь, что он может быть сообщником?

– Я не отметаю ни одну возможность. Ты слышала босса охраны: Кратосу должен был помогать кто-то изнутри. В конце концов, Поль даже не пытался защищаться, когда тот появился, он оставался совершенно невозмутимым.

– Это слишком притянуто за уши, не находишь? Ему есть что терять, и вообще, зачем такой звезде ввязываться в подобную авантюру?

– Ты представляешь, сколько людей сейчас на него смотрят? До 20:17 сегодняшнего дня он был известной фигурой в телемире. Минуту спустя он навсегда вошел в учебники истории. Никогда не знаешь, как далеко люди готовы зайти ради славы. Так что проведи небольшую проверку, собери на него данные, чтобы меня успокоить.

Магали хотела было ответить, но вдруг осеклась.

Шарлен встала и указала на монитор с информацией из компьютера Филиппа Роже – данные перемещения сотрудников по студии новостей:

– Кажется, я поняла, как он смог войти.