Профессионализм немедленно взял верх над растерянностью. В режиссерской капитан Остен обращался к своим командам по рации:

– Будьте готовы, объект активизировался.

А Сеньон размышлял вслух:

– Выполнили домашнее задание? О чем он говорит? Об установлении его личности?

– Может, надо искать взрывное устройство, которое он где-то заложил? – встревожилась Магали.

Янис подкатил на кресле обратно к Шарлен.

– Скоро ваш выход, – сообщил он ей.

– Мы разве не будем ждать, пока не выяснится, кто он такой?

– Слишком много вопросов. Я хочу знать, не ставит ли он нам скрытый ультиматум.

Он положил на пульт между собой и Шарли свой блокнот и написал: «Нас?»

– Я тоже заметила, – поделилась Шарлен. – Вы думаете, это фигура речи или их действительно несколько?

– Вот это мы и попытаемся установить.

Он написал ей первый вопрос в блокноте.

Шарлен глубоко вздохнула. Ее ладони стали влажными, сердце учащенно билось. Она выдохнула, затем включила свой микрофон:

– Я… Я все еще здесь. Могу я задать вам вопрос?

Янис дважды подчеркнул свой вопрос, настаивая, чтобы Шарлен придерживалась плана.

Черный человек выпрямился, явно удивленный, и склонил голову набок.

– Сверчок Джимини, – сказал он. – Не сейчас.

Шарлен не сдавалась:

– Что именно флики должны были найти?

– Уходи из моей головы, Джимини, твой час еще не настал.

Янис откинулся в кресле – знак, что не стоит настаивать. Всему свое время.

Однако Шарлен не желала сдаваться и снова включила микрофон:

– Вы знаете мое имя, не могли бы вы назвать свое?

Янис резко выпрямился и теперь пристально смотрел на нее. Без осуждения, но сверлил ее взглядом, подняв руку, давая понять, что не надо больше форсировать разговор.

Против всех ожиданий, голос ответил:

– Кратос. Зовите меня Кратос.

Затем он бросил микрофон на стол, давая понять, что диалог окончен. Вместо этого он поднял свободную руку и опять взглянул на часы.

В режиссерской на лице Яниса появилось выражение «рискованно, но хорошо сыграно», что приободрило Шарлен.

Рядом, уперев руки в боки, стоял Сеньон:

– Маг, выдай мне все, что есть по Кратосу. Проверь СУС[20], – может, у нас есть кто-то с такой кличкой.

Шарлен поколебалась, затем сказала здоровяку-жандарму:

– В греческой мифологии Кратос – это бог мощи, силы. Ну, насколько я помню.

Дан, который до сих пор держался в тени, дополнил, уже уткнувшись в «Википедию» на смартфоне:

– И власти! Сын Титана и… э… Стикс, которая олицетворяет реку в царстве мертвых. Кратос – один из главных исполнителей воли Зевса. Ничего себе… А, еще это герой видеоигр, воин, что-то вроде полубога войны.

Экран слабо подсвечивал его татуировки. В этот момент Дан больше походил на рок-звезду, чем на журналиста. Глядя на него, на Родрика, похожего на хоббита-денди, и на вооруженных людей – всю эту разношерстную компанию, – Шарлен с трудом осознавала, что это реальность, что она в центре драмы. Никогда «Цирк» не соответствовал своему названию так точно.

– Черт, у меня нет сигнала! – заорала Магали, тряся телефоном, словно это могло восстановить связь.

– У меня тоже, – подтвердил Сеньон.

Родрик достал старые часы из кармашка клетчатого жилета:

– Вы в самом центре телеканала, начиненного оборудованием. Это как клетка Фарадея[21] – большинство операторов не проходят или плохо ловятся. Нужно быть абонентом сети MédCom, чтобы принимать сигнал, или действовать по старинке.

Поскольку «Медиаплекс» был к тому же и телекоммуникационной группой, они установили собственную местную базовую станцию, чтобы обеспечить связь пользователям MédCom. При этом пользователям других операторов нужно было выходить из производственной зоны, чтобы восстановить нормальную связь, – не было смысла помогать конкурентам. Шарлен объяснила это двум следователям, и Сеньон указал на стену экранов:

– А если парень ловит прямой эфир на телефоне или планшете, значит он абонент MédCom?

– Да. Или их дочернего бюджетного оператора.

– Сколько сетевых операторов во Франции? – спросил Сеньон.

– Orange, SFR, Bouygues, Free и MédCom. Итого пять, – подытожил Дан, технический гений.

– То есть у нашего клиента шанс угадать был один из пяти?

Сеньон скептически поморщился. Он обменялся понимающим взглядом с Магали.

Включился Родрик, который, как хороший главред, сохранял способность к обобщению:

– Он сказал «нас». И он хочет, чтобы вы что-то нашли, это очевидно.

Сеньон указал на пульты режиссерской:

– Вы можете показать мне повтор его появления в студии, с первого момента?

Марван Жибран, режиссер новостей, коренастый вспотевший парень, который не открывал рта с момента прибытия жандармов, указал пальцем на экран слева.

На нем появился и застыл улыбающийся и радушный Поль Даки-Ферран; Марван перемотал запись и нашел нужный кадр. Зеркальная панель на заднем плане открывается, появляется Кратос, шесть быстрых решительных шагов, оружие выскакивает из кармана и приставляется к виску. Конец.

Меньше пяти секунд.

– Есть другие ракурсы? – спросил Сеньон. – И перемотайте и покажите мне момент, когда он дает Полю бандану, – я хочу знать, что под ней.

Режиссер выполнил просьбу, но повторы не дали дополнительной информации. Было видно только, что Кратос в черных камуфляжных брюках, такой же куртке под бронежилетом и с рюкзаком. Его маска фиксировалась поверх балаклавы широким эластичным ремнем – он не рисковал.

С банданой они тоже далеко не продвинулись, кроме того, что она явно скрывала предмет размером с небольшую чашку или яблоко – Поль держал его в ладони, его руку примотали скотчем под столом.

– Граната без чеки? – спросил Сеньон, вопросительно глядя на капитана Остена. – Мы так думаем. Он заставляет его держать скобу прижатой. Если он отпустит…

Бум! – подумали все одновременно.

Сеньон напрягся. Становилось все интереснее и интереснее.

– Он мог бы обойтись одной балаклавой, – раздался робкий голосок слева. Это был Симон, оператор вещания, который испуганно жмурился за своими очками. – Я имею в виду, что маска совершенно необязательна для анонимности, балаклавы было бы достаточно.

Симон был прав. Значит, маска имеет символическое значение.

– Чтобы напугать? – предположила Магали.

– Он отражает то, что перед ним, сообщая нам, что проблема не в нем, а в нас, – сказала Шарлен, привыкшая высказывать свое мнение в режиссерской.

Сеньон, как прагматик, предпочитал оставаться в рамках конкретики:

– А можно отмотать назад с камер наблюдения и посмотреть, что было до новостей? Он же должен был как-то войти в студию, он ведь не человек-невидимка!

Филипп Роже показал ноутбук, который держал под мышкой:

– У меня есть доступ ко всей нашей сети. Посмотрю, как вывести на режиссерскую.

Пока начальник службы безопасности «Медиаплекса» стучал по клавиатуре, Шарлен попросила у Яниса разрешения пойти наполнить кружку из кулера на площадке.

– Вы не в тюрьме, Шарли, – мягко ответил тот. – Пока вы остаетесь в зоне, вы под защитой.

Шарлен направилась к кулеру. Ей полегчало, когда она оставила полутемную режиссерскую, – уж слишком напряженная там царила атмосфера. Однако, едва выйдя на яркий свет площадки, она наткнулась на тактическую группу спецназа со штурмовыми винтовками, занявшую позицию за защитным щитом, и стресс тут же вернулся. Они наблюдали за коридором, ведущим к студии. Само собой.

Она проскользнула за их спинами, чувствуя себя неуютно.

Шлюз, ведущий в производственную зону, был широко открыт – впервые за все время работы на «МД1» она видела такое. Прямо на выходе, в большом помещении с лифтами, бойцы в форме спецназа – зеленый камуфляж, черные рубашки поло – заканчивали устанавливать оперативный командный пункт со всем его высокотехнологичным оборудованием.

Во что она ввязалась? Шарлен предпочла не углубляться в эти размышления: слишком поздно. Она наполнила кружку водой и вернулась в режиссерскую.

– Вы не хотите меня… не знаю, типа… быстро обучить, что именно говорить или как говорить? – спросила она Яниса.

Он покачал головой:

– Переговоры – это на восемьдесят процентов интуиция. Технику, стратегию оставьте мне. Вы пока что попадали в точку каждый раз, вы чувствуете ситуацию. Так и продолжайте.

Шарлен скептически подняла брови. Слабовато для защиты жизни Поля. Янис, который не упускал ни одной ее реакции, уточнил:

– Ваша профессия – коммуникации, так? Будьте проще, искреннее, слушайте свою интуицию, она у вас хорошая, это плод многолетнего человеческого опыта – чувствовать других, понимать, как с ними говорить, выражать то, о чем вы думаете. Это ваша работа с тех пор, как вы закончили учебу, так что сегодня вечером делаем то же самое.

Легче сказать, чем сделать.

Шарлен вдруг насторожили слова Яниса.

– У вас что, и на меня есть досье?

Янис одарил ее своим дружелюбным и успокаивающим взглядом:

– Моя задача – знать, с кем я имею дело.

Она отшатнулась, почувствовав себя перед ним совершенно голой. Так вот что это было – перешептывание с начальством по телефону. Это он составлял профайл Шарлен Кермадек – все, что они нарыли в Интернете, в административных файлах, в соцсетях.

– Мне это не нравится, – призналась она откровенно.

– Понимаю. Это неприятно. Вот что мы сделаем, чтобы быть на равных. Я – Янис Амар, через неделю мне стукнет тридцать два. Я всегда мечтал заниматься тем, чем занимаюсь. Только военная карьера, никаких дипломов, в школе учился через пень-колоду. Обожаю движение. Участвую в триатлонах, чтобы выпустить пар. У меня есть дочь, и я сейчас развожусь с женой. Что скажете?

Шарлен скривилась для вида. Но в глубине души она оценила его откровенность. Он протянул ей руку:

– Мир?

Рыжеволосая сморщила нос, но вложила пальцы в его сильную ладонь.

Сеньон, Марван, Родрик и Дан изучали записи с камер наблюдения, которые Филипп Роже загрузил на свой компьютер.

Симон за их спинами сжался, стараясь, несмотря на вздыбленное афро, занимать как можно меньше места. Шарлен и Янис обсуждали переговоры. В стороне капитан Остен и его заместитель Натэ подводили итоги по расстановке людей, организации различных контрольных зон и командных пунктов. Боб, звукорежиссер, оставался на своем месте, в стороне, – он слушал через наушники. А Ирен снова зарылась в телефон, как и Магали, которая открыла какой-то сайт.

Внезапно Кратос снова посмотрел на часы и взял со стола микрофон.

– Есть движение! – прокомментировал майор Натэ для режиссерской.

Все замерли.

Взглянув на часы вверху, Шарлен отметила, что с начала событий прошел почти час.

Кратос достал из рюкзака лист и положил на стол перед Полем. Затем заговорил в микрофон:

– Пора начинать. Дамы и господа, надеюсь, вас собралось много и вы слышите нас. Вашему любимому ведущему есть что вам сказать. Не так ли, Поль?

Голос, пугающий своей бесчеловечностью, звучал почти насмешливо.

Поль взял лист одной рукой, держа другую, перевязанную банданой, под столом, бросил на него взгляд, кивнул и поднял глаза на основную камеру прямо перед собой.

Он смотрел на мир.

Потом его губы зашевелились – он начал читать письмо.