Шарлен слышала дыхание коллег.

Тишина была такой тяжелой, что даже приборы, казалось, гудели тише. Никто больше не смел пошевелиться.

Режиссерская с ее приглушенным светом больше не казалась священной обителью – теперь силуэт человека в черном заполонил все экраны, кроме третьего, который ничего не показывал с тех пор, как камеру разнесло выстрелом.

Прошло уже больше десяти минут с начала захвата заложника, но они по-прежнему не знали требований нападавшего.

А тот держал пистолет у виска Поля и ждал.

На одном из мониторов охранных камер, выведенных в режиссерскую, Шарлен увидела Луиджи, администратора съемочной площадки, который стоял у края сцены, держа высокий стул.

Человек в черном подозвал его жестом. Луиджи явно нервничал, но все же подчинился и вошел в кадр основной камеры. Луиджи в своей гавайской рубашке поверх футболки Sex Pistols[15], со взъерошенной седеющей шевелюрой и старомодными бачками. Он поставил стул рядом со стулом Поля и осторожно отступил под внимательным взглядом серебряной маски.

Человек в черном плавным, рассчитанным движением снял лямки рюкзака, ни на секунду не переставая держать Поля под прицелом, поставил рюкзак на стул и выложил на стол прямо перед ведущим моток широкого скотча, баночку с таблетками и айпад. Затем с консоли под столом схватил телефон Поля и бросил в свой рюкзак.

Поль внимательно следил за ним, понимая, что черный человек пока не хочет говорить. Поль ждал подходящего момента. Сейчас не время злить того, кто прямо на тебя направляет ствол.

Человек в черном достал зарядный кабель для смартфона и жестом приказал Полю подключить его.

– Здесь нет розетки, – ответил тот, не теряя самообладания.

Поль, подумала Шарлен, не геройствуй, пожалуйста.

Ее ладони были совсем мокрыми.

Человек в черном опустил оружие. Поль не смог скрыть удивления. Но ствол тут же поднялся, нацелившись куда-то за пределы кадра – Шарлен сразу поняла куда.

Администратор съемочной площадки на мониторе камеры видеонаблюдения немедленно поднял руки.

– Подключи телефон, – приказал синтетический голос.

Поль медлил.

Я знаю, что ты задумал, и это глупо, Поль! Обратная трансляция на экране смартфона была жизненно важна для похитителя, и Поль надеялся, что телефон рано или поздно разрядится. Шарлен подумала о том же.

Она открыла канал служебной связи, чтобы ее голос шел в наушник человека в черном.

– Под столом есть розетка, с левой стороны.

– Черт подери, Шарли, что ты творишь! – возмутился по-прежнему мертвенно-бледный Родрик.

Серебряная маска выпрямилась и уставилась в камеру – туда, где, как он знал, на него смотрит Шарлен. Он медленно кивнул. Затем оружие повернулось к Полю.

– Подключи к розетке под столом. Еще раз соврешь – и я пристрелю кого-то из твоих ассистентов.

– Если Поль хочет изображать героя, пусть не втягивает Луиджи, – парировала Шарлен с убежденностью, которая удивила ее саму. – Давайте не будем злить чувака с пушкой.

– Кто тебе сказал, что это мужчина? – прогремел строгий голос.

Вернулась Белая Дама, Ирен Хачатурян.

– Никто, – ответил Родрик.

– Э… Вообще-то, это мужчина, – осмелилась вмешаться Шарлен, убедившись, что микрофон интеркома выключен. – Когда он пришел, он сказал: «Если вы думаете, что я пошутил». Не сказал «пошутила».

– Это ничего не значит, – раздраженно отозвался Родрик. – Оговорка или манипуляция. Это вполне может быть женщина. Особенно с такой экипировкой – ничего не видно: ни тела, ни бронежилета, ни лица под маской. Зачем тогда использовать синтезатор голоса?

Шарлен пожала плечами.

Ирен встала рядом с главредом.

– Выведите отсюда всех, кто не нужен для эфира, – распорядилась она. – Полиция уже едет.

Родрик кивнул и жестом отпустил помощницу режиссера и оператора синтезатора, зная, что при необходимости он сам сможет набрать и вывести текст. Вскоре в первом ряду остался только один режиссер. Затем Родрик повернулся к Дану и Шарлен.

– Уходите, – сказал он.

Шарлен мгновение поколебалась и покачала головой:

– Он говорит со мной, я не могу уйти.

– Скажем ему, что тебе стало плохо.

Шарлен взглянула на стену экранов. Повсюду лицо Поля крупным планом. Он сохранял хладнокровие, потому что знал: его снимают и транслируют на весь мир. Но на самом деле он наверняка был в панике.

– Нет, я не брошу Поля, – решительно заявила она.

– Я тоже, – объявил Дан, у которого на шее красовалась татуировка с надписью «Courage»[16] витиеватым шрифтом – весьма кстати.

– Бунт на корабле, – с иронией констатировал измученный Родрик. – Славный денек. Ну, как угодно.

В самом конце ряда, закрыв лицо руками, сидел оператор прямого эфира; стекла его очков в тонкой металлической оправе запотели.

– Симон, прости, ты мне нужен, – сказал Родрик.

Кудрявая копна волос колыхнулась, когда Симон кивнул, показывая, что все понимает, несмотря на страх.

Затем Родрик отослал еще нескольких человек, а из соседнего помещения отпустил техников, оставив только звукорежиссера Губку Боба[17]. Родрик сообразил, что не помнит его настоящего имени. Тот откликался на это прозвище уже много лет – быть может, из-за сверхъестественной способности, как губка, «впитывать» алкоголь.

Теперь их осталось всего семеро, включая Ирен.

Из производственной зоны эвакуировали журналистов, у входа в студию остался лишь охранник с четкой инструкцией: ничего не предпринимать до прибытия полиции.

Белая Дама указала на главный монитор обратной связи:

– Сколько человек на площадке?

Родрик посчитал вслух:

– Поль, его ассистент Бакари, Луиджи, администратор площадки, суфлер Паола и гримерша Сильви. Итого шестеро.

– Есть способ вывести их оттуда так, чтобы он не заметил?

– Они все у него на виду. Кроме Сильви – она сбоку, за декорациями.

– Со стороны гостевой двери?

– Да. Но с ней нет связи. Возможно, она уже убежала.

При этих словах Шарлен посмотрела на три камеры наблюдения с полным обзором студии. Действительно, столик Сильви был за кадром, скрытый высокими деревянными панелями и светодиодными экранами.

– Разве гостевая дверь не блокируется охраной во время выпуска новостей? – удивилась Ирен.

– Нет, потому что всего у нескольких сотрудников есть пропуска, чтобы ее открыть, – объяснил главред. – У Сильви есть.

Белая Дама раздраженно выдохнула. У нее уже расплывался макияж, и на подрагивающих тонких ноздрях проступали красные прожилки.

На экране человек в черном свободной рукой порылся в рюкзаке. Затем поднес рюкзак к Полю, показал содержимое и что-то прошептал ему на ухо. Поль никак не отреагировал, но Шарлен заметила, как он нервно сглотнул.

После этого черный человек достал предмет, завернутый в красно-белую бандану, и вложил его в правую руку Поля – что это такое, разглядеть было невозможно. Потом черный человек примотал платок с содержимым к его ладони скотчем. Что бы это ни было, избавиться от этого предмета ведущий не сможет.

– Он вложил ему в руку бомбу? – встревожился Дан.

– Нет, бомба намного больше, – ответил Родрик.

Прежде чем стать главным редактором, Родрик работал журналистом, много путешествовал, даже побывал в зонах военных действий. В оружии он худо-бедно разбирался.

– Больше похоже на гранату, – заметил он.

– Серьезно? – удивился Дан.

Затем черный человек установил свой айпад между собой и Полем и показал ему экран, на котором, очевидно, что-то отображалось.

– Можно подобрать ракурс, чтобы увидеть его планшет? – спросил Дан.

– Нет, – ответил режиссер, который до сих пор не пришел в себя.

Шарлен наблюдала, сохраняя спокойствие. Ее мозг все еще был перенасыщен адреналином, но уже вышел из оцепенения, в котором пребывал в первые минуты. Он привыкал, и адреналин уже действовал, обостряя восприятие.

Ее журналистские рефлексы брали верх.

– Анисса! – вдруг воскликнула она, так что стоявший рядом Дан вздрогнул от неожиданности. – Жена Поля! Нужно ее предупредить!

– Можешь не сомневаться, скорее всего, она в курсе, – сказал Родрик с циничной ухмылкой, которая задела Шарлен.

Ирен достала свой мобильный:

– Беру на себя.

Тем временем человек в черном уселся на стул и выжидал. Жизнь Поля Даки-Феррана зависела от пальца на спусковом крючке.

– Сколько он будет тянуть, прежде чем выложит свои требования? – спросил Дан с тревогой, хотя и не без любопытства.

Ирен покачала головой:

– Она не отвечает.

– Едет сюда? – предположил Родрик.

– Я предупрежу охрану, чтобы ее пропустили в здание.

Главный редактор подошел к начальнице и спросил шепотом:

– Какова позиция канала? Сколько времени мы позволим этому типу оставаться в эфире?

– Столько, сколько потребуется.

Родрик удивился:

– «МД1» будет потворствовать захвату заложника?

– «МД1» сделает все, чтобы спасти жизнь своего лучшего ведущего.

Шарлен не пропустила ни слова. И расшифровала смысл этого обмена репликами.

«МД1» собирался использовать выпавшую ему возможность, чтобы держать весь мир в напряжении.

Улетный пиар-ход.

«МД1» – средство массовой информации, а уж СМИ умели извлекать выгоду из самых ужасных ситуаций.

Дверь производственной зоны внезапно открылась, и внутрь мгновенно проникли несколько вооруженных человек в балаклавах и военной экипировке. Они бесшумно заняли мостик, разошлись по всем углам.

На их спинах было написано «СПЕЦНАЗ».

Один вошел в режиссерскую и снял балаклаву. Ему не было и сорока, две глубокие вертикальные морщины прорезали его щеки, а взгляд светлых глаз был проницательным и холодным.

– Я капитан Остен, группа вмешательства национальной жандармерии. С этого момента мы берем контроль над помещением.