База спецназа находилась в глубине тихой улочки, вдали от жилых кварталов. Только противотаранные барьеры давали понять, что за этими стенами скрывается объект высокой стратегической важности.

В центре базы размещался гараж. Огромный ангар с широко распахнутыми воротами, где стояли машины опергруппы, составлявшие колонну. Здесь было несколько типов транспорта, от внедорожников до минивэнов, включая роскошные автомобили, конфискованные у наркоторговцев, и бойцы сами брали из этого парка то, что было нужно по ситуации.

Вся группа Яниса собралась здесь в ожидании выезда на тренировку. Быть в первой готовности не означало просто ждать, когда запищат пейджеры, а лишь находиться вместе, чтобы в случае необходимости ответить на экстренный вызов.

Янис чистил оружие – привычное занятие оперативника. У него было восемь единиц оружия, которые он брал с собой на задания; впрочем, у некоторых коллег их было немного больше. Подготовка включала обращение с автоматическими пистолетами, штурмовыми винтовками и стрельбу из снайперской винтовки, хотя в распоряжении бригады был внушительный арсенал. Поэтому каждый сам подбирал из него оружие в зависимости от поставленной задачи и того, что считал необходимым, а по ходу операции они могли переоснаститься, поскольку все это всегда возили с собой в заднем отсеке машины. Любой боец полностью отвечал за себя, мог выполнять любую роль и самостоятельно принимать решения. Они постоянно менялись местами в штурмовой колонне: кто-то шел с тяжелым бронещитом, кто-то становился замыкающим, другие осуществляли захват или огневое прикрытие: они должны были изучить все позиции, понимать функции каждого, чтобы сформировать сплоченную команду.

Определенной специализации придерживались только те, кто работал со взрывчаткой, снайперы дальнего действия или кинологи, не считая группы спецсредств – технического подразделения спецназа и экспертов – они отвечали за технологическую часть: дроны, роботы, тепловизоры, камеры на штангах…

И еще были кризисные переговорщики. Совсем другая специализация.

Янис, как и многие его коллеги, имел свои предпочтения в вооружении. Среди его любимчиков был универсальный «Брен-806» – штурмовая винтовка, для непосвященных – оружие из голливудских боевиков. Компактная и легкая, она была способна выпустить тридцать патронов калибра 7,62 х 39 мм с достаточной убойной силой, чтобы обезвредить свихнувшегося амбала в бронежилете. Для молодого человека это был идеальный компромисс между мобильностью и мощью. И точность до трехсот метров.

Тот же калибр, что у знаменитого АК-47, «автомата бандитов и террористов». Пятнадцать лет назад выбор «брен» для спецподразделения вызвал бы изумление у специалистов, привыкших к более «разумным» стандартам: калибрам 9 мм или 5,56 – их легче перевозить в больших количествах, проще контролировать при стрельбе очередями, и, главное, они отвечали принципу охраны правопорядка: только ранить, не обязательно убивать на месте.

Не говоря уже о том, что если девятимиллиметровая пуля не попадала в цель, то обычно застревала в стене, а не пробивала ее насквозь, поражая случайных людей. Но теракты 2010-х годов показали, что этих традиционных калибров уже недостаточно для городского боя против решительно настроенных, порой обкуренных экстремистов в бронежилетах. Нужно что-то другое, способное немедленно их остановить. «Брен-806» был создан именно для этого. Мастерство стрелков спецназа с лихвой компенсировало его недостатки.

Янис ценил этого монстра: если верно рассчитать, можно размозжить плечо преступнику, держащему на прицеле заложника, а в крайнем случае – мгновенно ликвидировать террориста. Когда не удавалось разрешить ситуацию переговорами, «брен» открывал другой путь, и порой одного его рева хватало, чтобы снова вернуть противника к переговорам: страх делал их сговорчивее.

Марко, высокий голубоглазый блондин, лучший друг Яниса, возвращался из тира. Тир был открыт круглосуточно, с неограниченным доступом к боеприпасам – здесь стреляли так же часто, как другие устраивают перекуры в течение дня. Он тоже был в камуфляже, с пистолетом, засунутым сзади за пояс, и в футболке парашютиста спецназа. Дежуря в первой готовности, они частично сохраняли боевую экипировку, но тяжелое снаряжение надевали только при выезде и в последний момент – комплект, в зависимости от конфигурации, добавлял от двадцати до тридцати килограммов.

Марко сел рядом с другом:

– Ну что, дозвонился жене?

Янис в раздражении цокнул языком:

– Нет.

– А я-то думал, на тебя нашел порыв нежности. Что ты захотел с ней поговорить.

Янис пожал плечами:

– Вот именно, но я успел поразмыслить и передумать.

Марко хлопнул его по спине:

– Слушай, старик, не упусти шанс. Если сомневаешься, хотя бы напиши ей. На кону твоя дочь…

– Думаешь, я сам не знаю? Думаешь, мне нравится такая жизнь, когда я вижу ее только в выходные, свободные от дежурств?

Марко, который был в курсе проблем приятеля, продолжил за него, что было нетрудно:

– Но если ты окажешься в какой-нибудь бригаде в глуши и будешь там киснуть…

– Вот именно.

Янис тяжело вздохнул. Он не мог найти выхода из этого тупика. Не мог окончательно поставить крест на своем браке, на Джой и Анни, но слишком хорошо понимал, что не выдержит повседневной рутины брака. Может быть, лет через десять, но не сейчас.

Янис добавил уныло:

– Говенный переговорщик, который не способен достичь компромисса даже с собственной женой…

Марко дружески похлопал его по плечу:

– Не неси чушь.

Марко был прав: друг начинал совсем по-детски жалеть себя. Янис вскинул подбородок и сказал:

– Мне нужно размяться, потренируемся?

Марко тут же вскочил и указал на вход в ангар:

– Кажется, твое желание вот-вот исполнится.

К ним бежал капитан Остен, командир подразделения.

В тот же момент запищали пейджеры.

Стемнело. Минивэны спецназа с включенными проблесковыми маячками мчались по национальной трассе 118 сквозь довольно плотный поток машин, выжимая максимальную скорость. Помимо всего прочего, бойцы проходили курс экстремального вождения и тренировались на автодроме для освоения скоростной езды.

Остен провел быстрый брифинг, и вереница автомобилей рванула с места – в основном «мерседесы-вито» и «фольксвагены-транспортеры», за которыми следовали два более резвых «ауди», на всякий случай. Колонна из пятнадцати машин мчалась, соблюдая минимальную дистанцию, чтобы какой-нибудь придурок не вклинился между ними, хотя на такой скорости это было почти исключено.

Канал «МД1» находился в районе Булонь-Бийанкур. Меньше двадцати минут от Сатори, если удастся сохранить темп.

Марко, сидевший рядом с Янисом во второй машине, недоумевал:

– А с чего нас дернули, если это в Булони? Там зона полиции, должна действовать БПР или ПСВР![12] – крикнул он, перекрывая шум мотора.

– Национальная система реагирования, – ответил Жислен, командир их группы, сидевший впереди рядом с водителем. – После терактов в «Батаклане»[13] приоритет у ближайшего подразделения. Хватит разборок типа «это моя территория, не лезь».

Жислен был самым старшим из них – тридцать семь лет, ежик седых волос и характерный протяжный вогезский выговор с растянутыми гласными.

– Это понятно! – ответил Марко. – Но ведь они так же близко, как и мы, нет?

– Сегодня выдался не лучший денек. Со вчерашнего дня везде неспокойно, все перегружены, антитеррор тоже, у них сегодня вечером все в разгоне. Так что выпало нам.

Тусклый оранжевый свет дорожных фонарей падал на них через тонированные стекла.

– Совсем задолбали, – выдохнул недовольный Марко.

– Что, работа уже разонравилась?

– Нет, пока нравится. Но это значит, что мы сейчас останемся на подхвате, а командовать будет полиция. И придется им подчиняться. Не люблю такое.

– Да ладно, какая разница, кто кого, главное – работа.

Марко для вида что-то пробурчал.

Янис, знавший друга как облупленного, толкнул его ногой, подтрунивая над его ворчанием. Пока еще можно расслабиться перед выходом на сцену.

С каждой минутой, с каждым оставленным позади километром напряжение все возрастало. Никогда не знаешь, как долго продлится операция, как далеко им придется зайти и вернутся ли они в полном составе, целыми и невредимыми.

Пока они мчались к цели, начальство в одной из машин собирало всю доступную информацию. Нужно узнать побольше, чтобы занять оптимальную позицию по прибытии.

Подразделение спецназа состояло из двадцати человек. Двое командиров на самой вершине: офицер, обеспечивавший координацию между начальством, внешним миром и своими группами, и его заместитель, обычно самый опытный во всем подразделении, отвечавший за тактику. Ниже – два командира тактических групп, которые унаследовали от профсоюзных лидеров только способность объединять бойцов для выполнения приказов. Каждый из них руководил двумя звеньями по четыре человека – три бойца и командир звена.

Янис и Марко подчинялись Жислену. За рулем сидел Клем, третий член команды – здоровяк с выпирающими бицепсами и грудными мышцами, готовыми порвать любую обтягивающую футболку. Вчетвером они составляли второе звено. И было еще три аналогичных. Первое и второе подчинялись командиру, которого прозвали Черно́ из-за оттопыренных ушей, сломанного раз десять и навсегда искривленного носа и щек, изрытых следами давних подростковых прыщей[14]. Именно Черно будет распределять их по позициям по прибытии.

Внезапно зазвонил мобильный Яниса. Наконец-то. Звонили из национальной группы переговорщиков в Сатори. В ячейке переговорщиков всегда дежурил один координатор-ветеран для поддержки работавших на выезде. В тот вечер это был Эли, один из старейших в группе, опытный переговорщик. С его поддержкой Янис чувствовал себя увереннее.

– У нас пока почти ничего, – предупредил Эли. – Я на связи с начальником службы безопасности канала, но парень разрывается по всем фронтам одновременно. Тебе придется собирать информацию прямо на месте. Не вступай в контакт с противником, пока у нас не будет хотя бы минимальной информации.

Обычная процедура. Эли выполняет функции офицера разведки, добывает возможные данные о террористе, а Янис действует на месте. Эли работает из штаба, собирает все, что может, о преступнике, об удерживаемых им лицах, при необходимости он свяжет Яниса с семьями и, поскольку будет свободен от неизбежных на месте событий эмоций, обеспечит общее видение ситуации и даст ей трезвую оценку. Янис прекрасно знал эту схему.

– Известно, кто заложники? – спросил молодой аджюдан.

– Устанавливаем личности. Как только получу детали, опрошу близких, обязательно посмотрю психологические данные на каждого, чтобы оценить возможные реакции и устойчивость к стрессу, и подготовлю тебе информацию.

– Он все еще в прямом эфире?

– Да, я его вижу.

– Поведение?

– Спокойный. Ждет, – ответил Эли.

– Говорит что-нибудь?

– Нет. Оглядывается по сторонам и временами смотрит прямо в камеру.

– Насилие?

– Почти нет, только угрожает ведущему оружием.

– Требования?

– Никаких.

– Но он же явно чего-то хочет! Чтобы попасть туда, ему пришлось очень сильно постараться…

– Я тоже так думаю. И поэтому боюсь, что мы застрянем тут надолго. Надеюсь, у тебя ничего не запланировано на ближайшие часы…

Янис был благодарен коллеге и начальнику за то, что не произнес вслух «ближайшие дни», которые в действительности подразумевал. Самые жесткие захватчики заложников, которые долго вынашивали и готовили свой план, способны вести переговоры бесконечно.

– Он сразу же запретил использовать глушилку, чтобы видеть трансляцию на телефоне, – предупредил Эли. – Ты смотришь прямой эфир?

– Нет, еще нет.

– Мы в Центре следим за ним по телевизору, к твоему прибытию я сделаю сводку его действий. Значит, ты не видел ни одного кадра?

– Я даже не знаю, как он выглядит.

– Вот именно… У меня хорошая новость: он в маске, и голос изменен.

Янис удивился, и эта новость действительно его успокоила. Человек, который так старательно скрывает свою личность, явно собирается сбежать, а не взорвать всех вместе с собой, иначе не стал бы беспокоиться о том, что его могут опознать. С другой стороны, это исключало такой мотив, как желание прославиться.

– Плохая новость… – продолжил Эли. – Возможно, тебе придется вести переговоры в прямом эфире.

От этой мысли Янис мгновенно похолодел. Чистое безумие. Переговоры – это медленная и тонкая игра, эмпатия и расчет, но без симпатии, и иногда приходится прибегать к приемам, которые могут шокировать непосвященных или быть неправильно истолкованы. Янис вовсе не собирался манипулировать захватчиком или обманывать его, но переговоры преследуют несколько целей, которые могли быть непонятны широкой публике. Например, если переговорщик видит, что они зашли в тупик, но есть шанс на успешный штурм, он обязательно продолжит переговоры, чтобы выиграть время, или подвести противника к выгодной для штурма позиции, или заставить его взять что-то в руки, чтобы тот на секунду выпустил оружие, – все эти варианты падкие до сенсаций журналисты будут потом комментировать, даже если под огонь критики попадет жандармерия.

– Это невозможно, – сказал Янис. – Нельзя вести переговоры в прямом эфире. Люди будут реагировать, этот тип может читать их комментарии в Сети, и все полетит к чертям собачьим.

– Это будет первая задача. Нам не нужно требовать доказательств, что заложник жив, – он и так перед камерой. Зато тебе придется добиваться, чтобы разговор шел между нами и им, но без присутствия зрителей.

Янис стиснул зубы. Чтобы что-то получить, придется что-то дать взамен. Оставалось понять, чего добивается этот тип.

– Будет трудно. Раз он заявился на телевидение, значит хочет, чтобы его услышали, – размышлял он вслух. – Надо установить его личность. Потребуется много часов… Не зная его слабых мест, не имея данных о нем, я быстро ничего не добьюсь.

– Работаем над этим. Сообщу, как только появится что-то новое.

На переднем сиденье Жислен созванивался с Черно. Командир группы повернулся к трем своим бойцам:

– Только что объявили: мы – ведущее звено с правом первоочередных действий, – объявил он. – Приказ министра.

Янис впервые видел, чтобы министр так рисковал репутацией. Поставить спецназ вместо полиции!

Жислен пояснил:

– Видимо, ему понравилось, как мягко мы обошлись с ультралевыми активистами в прошлом месяце, а еще они с префектом Парижа терпеть друг друга не могут, так что он сделает все, чтобы его позлить. Главное управление национальной жандармерии пришлет руководителя операции, а парижский отдел расследований подключится по судебной части.

– Отлично, – торжествовал Марко. – У нас развязаны руки.

– Тем более нельзя облажаться, – заметил Жислен, за плечами которого был немалый опыт. – На нас будет смотреть вся Франция.

– Можешь сказать – весь мир, – поправил Марко. – Черт возьми, захват заложников в прямом эфире. Такого мы еще не видели!

По мере въезда в город движение становилось плотнее. Завыли сирены, расчищая путь.

– Меньше десяти минут! – объявил Клем за рулем.

Янис начал мысленно составлять план действий по прибытии. Телеканал – режимный объект, значит у аналитической ячейки уже есть планы здания и Сатори передал их стратегам. Заместитель и два старших сержанта сейчас наверняка изучают их на планшетах, знакомясь с топографией, подходами, безопасными зонами для размещения командных пунктов…

– Парень хорошо вооружен? – поинтересовался Марко.

– Пистолет в руке, судя по всему.

– И все?

– Больше информации нет.

– Бронежилет? Взрывчатка?

– Не знаю.

Янис понимал, к чему клонит Марко. Какое оружие брать с собой. Если придется открывать огонь в здании, расположенном в густонаселенном районе, которое не удастся быстро полностью эвакуировать до их прибытия, предпочтительнее легкое оружие небольшого калибра. Но если у противника серьезный арсенал и средства защиты, выбора не останется – придется идти со штурмовыми винтовками «Брен-806». Для Яниса это не было проблемой. Он надеялся, что не придется применять оружие, но «брен» придавал ощущение уверенности. С ним он чувствовал себя неуязвимым.

Дурацкая мысль. Кладбища полны парней, тоже считавших себя неуязвимыми.

Его задача – сделать так, чтобы штурмовые винтовки вообще не понадобились. Ну что ж, дело за ним.

– Пять минут! – крикнул Клем, взглянув на навигатор.

Янис почувствовал, что сердце забилось сильнее.

– Надевайте балаклавы, парни, – приказал Жислен. – Скоро тут будут журналисты с камерами.

Учитывая деликатный характер некоторых операций, лица бойцов спецназа должны оставаться невидимыми для публики.

Янис натянул балаклаву. Прорези только для глаз и рта. Затем закрепил поверх средства связи. Тяжелый шлем подождет, пока они окажутся внутри башни.

Они мчались по набережной, и остальные машины жались к обочине. Прохожие ошарашенно провожали глазами кортеж из пятнадцати машин без опознавательных знаков, но с включенными мигалками – зрелище более впечатляющее, чем президентский кортеж.

Впереди показалась башня «Медиаплекса».

– Одна минута! – рявкнул Клем.

Янис обменялся взглядом с товарищами. В масках, под обратный отсчет времени до начала «шоу», они выглядели как зловещая карикатура на типа, который захватил ведущего. Это смешение жанров Янису не нравилось. И все-таки нужны недюжинная смелость и упорство, чтобы провернуть подобную авантюру.

Полицейские фургоны уже перегородили улицу, спешно выставляя первое оцепление. Колонна спецназовцев проскользнула между ними и с визгом тормозов развернулась, занимая всю эспланаду.

Но Янис думал о другом. Он вдруг вспомнил о сообщении, которое не отправил Джой. О звонке, на который не хватило смелости. Если ему не суждено вернуться домой сегодня вечером, его жена так и не узнает то, что он не осмелился произнести. Ты не умрешь этой ночью. Никто не умрет.

Он покачал головой. Сейчас не время для подобных мыслей. В том, что должно произойти, нет места эмоциям. С ними покончено.

Теперь он только боец спецназа.

И должен спасти жизни.