В режиссерской Симон, оператор выпуска, держал одну руку на кнопке, а другую на регуляторе, готовый прервать программу и переключить трансляцию на так называемую центральную аппаратную – сердце «МД1», откуда сигнал поступал в каждый французский дом.

Он смотрел на главреда сквозь тонкие очки в стальной оправе, ожидая приказа.

Но Родрик словно оцепенел.

Стоявшая рядом Шарлен окликнула его:

– Родрик, у нас двадцать секунд. Что делаем?

Главный редактор повернулся к Ирен Хачатурян. Здесь самой главной была она – только она имела право не поддаться на шантаж и взять на себя ответственность за все последствия или же транслировать в прямом эфире захват заложника в самом рейтинговом восьмичасовом выпуске национальных новостей.

– Делаем, как он требует, – отрезала она бесстрастно. – Дан, предупредите полицию по прямой линии.

О существовании этой специальной линии знали все. «МД1», учитывая статус канала – потенциальной мишени для террористических групп и просто психов, имел привилегированный доступ к службам экстренной помощи, включая полицию.

Черная фигура на экранах – невозможно определить, мужчина это или женщина, – ждала ответа, держа пистолет у виска Поля. Тот побледнел и замер. Казалось, он не может поверить в происходящее. Он хмурился – дружелюбное, серьезное, хотя не напряженное выражение лица исчезло, уступив место настороженности.

Черная фигура положила телефон на стол, освобождая руку.

Шарлен мгновение внимательно рассматривала незваного гостя. Камуфляж, массивные ботинки, черная куртка с длинными рукавами, перчатки из эластичного материала, плотно облегающие пальцы, балаклава и эта серебряная маска, придававшая лицу вид манекена с витрины: в ней отражались все лампы, а их в студии было немало.

Внезапно внимание Шарлен привлекла одна деталь, и ее осенило:

– Это все очень серьезно. На нем бронежилет.

– А что, до этого он шутил? – бросил сидевший слева от нее Симон, еле сдерживая страх.

– Это значит, что он настроен решительно и не сбежит. Готов защищаться от пуль.

Через микрофоны на пиджаке Поля в режиссерской снова прозвучал синтезированный зловещий голос:

– У вас осталось меньше десяти секунд.

Белая Дама подошла к Родрику и нажала на кнопку интеркома, чтобы ее голос через свисающие с потолка динамики заполнил всю студию:

– Не трогайте его, вы сможете выйти в эфир.

После этих слов черный человек выдернул у Поля наушник и засунул его под свою балаклаву. Было ясно, что он разбирается в студийной технологии.

– Ему известно, что наушник в левом ухе Поля, – заметил вслух Родрик. – Он его даже не искал!

Ирен Хачатурян, прижав мобильник плечом к уху, хлопнула в ладоши, привлекая внимание первого ряда режиссерской. Когда оператор титров обернулся, она обратилась к нему:

– Сделай мне бегущую строку «Данная программа транслируется вопреки нашей воле». Начнем с этого. Крупно, красным. Да, алло? Амели?

Отвечая на звонок генерального директора «Медиаплекса», Ирен тут же отошла от пульта, оставив своих людей наедине с захватчиком.

Сюжет на экране закончился.

Родрик, на которого были устремлены все взгляды, дал знак режиссеру продолжать.

– Возвращаемся в студию, – скомандовал тот дрожащим голосом.

Ошеломленная Шарлен осознала, что все происходит на самом деле. Это не журналистская фантазия, не дурной сон – все реально, здесь и сейчас. И теперь уже слишком поздно уйти и сделать вид, что это ее не касается.

Черный силуэт, приставивший пистолет к виску Поля Даки-Феррана, появился на центральном экране, а следовательно, на экранах всех телевизоров, принимавших «МД1», где бы они ни находились, во Франции и по всему миру.

Поглядев на экран своего мобильного телефона, лежащего на столе, и убедившись, что он в прямом эфире, черный человек с удивительной, почти неуместной деликатностью взял Поля за лацкан пиджака и потянул на себя, приблизив микрофон к своему серебряному лицу. Леденящий голос проник в каждый дом:

– Как вы можете убедиться, это больше не ваш вечерний выпуск. Отныне ситуация под моим контролем. Если сигнал будет прерван, я убью Поля. Если хотя бы один человек войдет в эту студию, я убью Поля. Если вы попытаетесь заглушить передачу или подстроить мне ловушку, я убью Поля.

Мертвая тишина воцарилась во всей производственной зоне – полсотни человек в полном потрясении застыли перед мониторами обратной связи и ждали, не веря своим глазам. У них в голове не укладывалось, что это происходит прямо здесь, в нескольких метрах от них, в самом сердце бункера, в прямом эфире.

Голос продолжил:

– Если вы думаете, что я пошутил, я убью Поля. Переключите на эту камеру, вон туда.

Он переместился вправо, к камере 3, одной из больших камер на рельсах.

Послушно выполняя требование, режиссер перевел изображение на экран через третью камеру.

Когда черный человек увидел, что над объективом загорелся красный индикатор, показывающий, что именно эта камера ведет прямую трансляцию, он направил оружие в ее сторону – а значит, в сторону всех, кто смотрел телевизор, – и нажал на спусковой крючок.

Все произошло мгновенно. Камера даже не успела запечатлеть смертоносную вспышку – изображение погасло, а в микрофонах прозвучал выстрел, прогремев по всей производственной зоне. Раздались крики ужаса. И снова воцарилась тишина.

Всей Франции только что выстрелили прямо в лицо.

Режиссер, увидев черный экран, переключился обратно на первую камеру – основную, установленную напротив стола, и террорист тоже вернулся к ней и снова поднес оружие к виску Поля, который вздрогнул от прикосновения раскаленного ствола.

– Я не шучу, – произнес голос, на этот раз очень тихо.

Звукорежиссер крикнул из соседней комнаты:

– Этот придурок вырубил основной микрофон Поля!

Оставался еще один, но, чтобы его было слышно, нужно приблизить его к лицу, и этот запасной был прикреплен на пиджаке Поля справа, в то время как незваный гость стоял слева от него.

Шарлен выдохнула; у нее дрожали руки, но она не сдавалась. Она включила свою кнопку интеркома, увидела, как черная фигура надела наушник. Он ее услышит.

– Вы своим выстрелом вывели из строя один из микрофонов. – Голос звучал твердо, несмотря на стресс и внезапно пересохшее горло. – Если вы хотите, чтобы вас слышали, нужно говорить в другой – он прикреплен на правом лацкане пиджака ведущего.

Черный человек склонил серебряную голову набок, словно заинтригованная сова.

Затем он отстегнул микрофон с лацкана, потянул за провод, чтобы Поль передал ему блок, к которому тот был подключен, – обычно его закрепляют на поясе ведущего, – и поднес к своим бесстрастным губам:

– Кто вы?

Шарлен оказалась в центре внимания. Вся режиссерская следила за ее реакцией. Справа Родрик смотрел на нее в упор, но явно не собирался хоть как-то прийти на помощь.

– Я… выпускающий редактор.

– Кто. Вы. Такая? – повторил голос, выделяя каждое слово.

– Я… Меня зовут Шарли.

Повисла пауза. Незваный гость, казалось, размышлял.

– Хорошо, Шарли. Вы будете моим Сверчком. Джимини Крикет[11]. Вы же знаете Сверчка Джимини?

Шарлен с трудом сглотнула, прежде чем смогла ответить:

– Насекомое из «Пиноккио».

– Это внутренний голос Пиноккио. Сверчок, как следует из его имени. Вы хотите быть моим внутренним голосом, Шарли?

Шарлен ждала поддержки коллег, но, хотя все смотрели на нее, никто не отреагировал.

– Если вы никому не причините вреда… Я… я согласна.

– Это будет зависеть от моего внутреннего голоса, – ответила черная фигура жестко, хотя и с некоторой игривостью, которую заметили все. – Но пока зрители, которые нас смотрят, не должны быть в курсе того, что мы говорим, поскольку они вас не слышат, так что оставайтесь в моей голове – вмешаетесь, только когда я попрошу. – Черная фигура угрожающе ткнула пальцем в сторону камеры, затем сделала более плавный жест. – Дамы и господа, мы проведем какое-то время вместе. Так что устраивайтесь поудобнее. – Затем он указал на что-то за кадром и обратился к администратору студии: – Принеси мне стул. Отсюда не выходи. Я знаю, у вас там стоят стулья для гостей.

И тут Поль отреагировал так, что это выбило Шарлен из колеи.

Теоретически она могла бы это предвидеть, зная хватку этой медийной акулы. Вполне логично, что его мозг не мог вечно оставаться в шоке, что журналистская натура рано или поздно возьмет верх. Но чтобы так быстро? Это было неожиданно.

Поль попытался повернуть голову к своему похитителю, но тот дулом пистолета остановил его. Поль поморщился от боли. Затем сделал глубокий вдох и спросил:

– Чего вы хотите? Каковы ваши требования?

Черная фигура, казалось, удивилась. Человек посмотрел на Поля, затем ответил своим гортанным синтетическим голосом:

– Прежде чем выйти на сцену, великие артисты выжидают, пока в начале первого отделения зал не заполнится до отказа. И я уверен, что, вопреки всем ожиданиям, наш зал будет ломиться от публики. Когда нас наберется достаточно, я сообщу вам, чего хочу.