Этим вечером не было ни музыки, ни еды. Только сложенный пополам пергаментный жаворонок и странный ржавый ключ.

Я сложила последнюю линию активации, и жаворонок взмыл в воздух, устремившись вниз по лестнице, ведущей к вольеру Слатры, а затем отлетел в сторону, где скрылся в темном тоннеле, которого я раньше не замечала. Я долго шла за ним и открыла ключом дверь, что вела на галечный берег, омываемый сверкающим бирюзой Лоффом, волнующимся перед приближающимся штормом.

Бедный жаворонок… От влажного воздуха он слишком размок и с трудом мог лететь дальше, и я взяла его в руки, прижав к себе, как огневку, пойманную в клетку.

Я определяла направление по тому, как он тыкался в мои пальцы, прокладывала извилистый, запутанный путь через джунгли.

Я начала нервничать, опасаясь, не засада ли это. Вдруг кто-то хочет убить меня, чтобы украсть Эфирный камень, думая, что это бесценное сокровище, а не проклятие, разрушающее душу? Но тут я подошла к жилищу, высеченному в скале. К дому, настолько скрытому от посторонних глаз, что, подозреваю, никто не смог бы его найти.

Внутри был Каан. Он сидел за каменным столом, который накрыл для нас, а в воздухе витал запах тушеного колка и корня канита.

Он сказал мне, что это место – его подарок мне, но я не обязана делить его с ним. Одно мое слово – и он уйдет в джунгли и никогда не вернется.

Я подбежала к нему прежде, чем он успел закончить фразу.

Он – огонь и сера. Я – расколотый лед. Наше столкновение – это пар и разрушение, которым суждено рассеяться, но я с радостью буду гореть под ним, пока мир не рухнет.