Сегодня я присутствовала на Десятине.

Поскольку его Паха был в отъезде, Каан восседал на бронзовом троне, принимал подношения и передавал их тем, кто сам мало что мог предложить.

Я наблюдала из глубины зала, как он разговаривает с каждым с такой милостью и беспристрастностью, что это напомнило мне, как Маха и Паха управляли своим королевством. Это заставило меня ощутить глубокую тоску по дому…

Мой Паха не уважал короля Остерна. Он говорил, что их ценности не совпадают. Что Остерн не заботится о тех, кто не слышит песни стихий.

Я смотрела, как Каан предлагает молодой нуждающейся семье увесистый мешок золота, и решила, что старший сын короля Остерна заслужил бы уважение моего Пахи.

Каан увидел меня через огромное пространство, наши глаза встретились, и мир замер.

Я чувствовала себя такой беззащитной перед ним, охваченная жгучим жаром, не имеющим ничего общего с вечным пеклом, властвующим в этом месте. Была уверена, что мое тело сгорит изнутри, если мы не столкнемся. С трудом могла разглядеть что-то еще сквозь дымку своего неутоленного желания.

Я спряталась за столб, пока никто не заметил, и отчаянно пыталась перевести дыхание, которое внезапно сбилось.

Я знаю: то, чего я желаю, запрещено.

Но меня это не беспокоит.

Почти две фазы я тенью существовала в этой Цитадели…

Мне надоело жить так, как мне велят, а не так, как хочу я сама.