Остерн Вейгор – король Пекла – прибыл навестить Маху, Паху и, ну…

Меня.

Поскольку мне уже исполнилось восемнадцать, я, видимо, достаточно взрослая, чтобы быть проданной тому, кто больше заплатит, как скот на убой. По крайней мере, так думал король Остерн. Что Паха согласится на брак между мной и одним из его сыновей с жестокими глазами и еще более жестокой улыбкой только потому, что Тень испытывает растущую потребность в сельскохозяйственной продукции, которую мы с трудом можем удовлетворить.

К несчастью для Остерна, я сказала Пахе, что предпочту до конца своих дней питаться одним лишь дерьмом моего мунплюма, чем стать парой с Тиротом Вейгором, – и это было правдой.

Паха сказал, что у меня грязный язык. Если бы я росла на Болтанских равнинах, как он, меня бы заставили разгребать навоз горгулий целую фазу только за одно это замечание. Или выпороли бы за дерзость.

Я сказала ему, что с радостью предпочту порку Тироту Вейгору.

Паха ответил, что именно поэтому он и покинул то место и что не продаст меня за все зерно мира. Затем он поцеловал меня в лоб, назвал замечательной и велел провести некоторое время со Слатрой и Аллюм, чтобы короли могли поговорить о политике без присутствия несносной принцессы.

Я люблю Паху, но мне бы хотелось, чтобы он перестал называть меня замечательной. Если бы я могла раздавить это слово, как жука, и стереть его с лица земли, я бы так и сделала.

Я спросила Хейдена, не хочет ли он пойти со мной в вольер, но он, как всегда, просто уставился в стену. Я давно смирилась с тем, что он так и не вернулся домой из Незерина – не совсем. Я поклялась, что не оставлю его там, но именно так и вышло.

Он больше не смеется.

Он не ест сливочно-ягодную тянучку.

Он не разговаривает. А значит, не спорит, когда я заталкиваю его в вольер, чтобы он мог наблюдать, как я работаю с крылом Аллюм, которое крепнет с каждым деем. Честно говоря, я думаю, что скоро она достаточно окрепнет, чтобы совершить свой первый полет.

С самого детства Хейден мечтал только о том, чтобы прокатиться на спине своего собственного мунплюма…

Возможно, если я смогу дать ему это, он снова улыбнется.