На окраине Незерина холодно, но для того, чтобы яйцо мунплюма вылупилось, оно должно оставаться здесь, в холоде, пока не начнет раскачиваться. Тогда я должна обложить его кусками льда и ждать, когда вылупившийся птенец освободится от скорлупы.

Я должна сделать все это сама, потому что Хейден не может. Потому что я нашла его спящим на дне расщелины. Он обнимал украденное яйцо мунплюма и не мог пошевелить ногами.

Я разбудила его. Сказала ему, что приведу Махми и Пахпи. Он сказал, что я умру, если сама отправлюсь домой. И что его яйцо тоже умрет.

Это меня очень встревожило.

Сани не могут проехать так далеко, поэтому я построила снежную хижину, чтобы Хейдену было тепло и безопасно, пока он спит. Потом я трижды сходила в хижину вылупления и перевезла все наши вещи.

Я снова разбудила Хейдена и сказала ему, что очень-очень постараюсь вытащить его на холод, когда вылупится мунплюм, чтобы он мог с ним сблизиться. Он дотронулся до моего лица и сказал, что любит меня и рад, что я забралась к нему в сани, а затем снова погрузился в глубокий сон.

Он много спит. Я начинаю бояться, что однажды он не проснется. Что его грудь вдруг перестанет двигаться.

От этой мысли у меня самой болит грудь. И хочется плакать.

Но я не буду. Я отказываюсь. Я должна быть сильной ради Хейдена, потому что он не может быть сильным сам.

Но я решила, что, если он не проснется, я не поеду домой. Я не смогу посадить его в сани и не оставлю здесь, в холоде и темноте, одного. Он ненавидит быть один и всей душой ненавидит темноту.

Я скучаю по Махми и Пахпи.