Набухшие облака уползают на север как раз к тому времени, когда над восточным горизонтом расцветает аврора: десять светящихся серебристых лент, извивающихся в собственном гипнотическом ритме. Мир пробуждается под отдаленный визг молтенмау – их резкие крики грозят расколоть небо.

Я со стоном поднимаюсь с небесного моста: ноги немного затекли после усилий, приложенных для избавления от тела Тарика, и лежания на снегу. Зевая, я направляюсь на северную сторону, спускаюсь по тридцати трем уровням крутых лестниц, пока не ступаю на землю и не оказываюсь в уже бурлящей толпе.

Ров наполнен суетящимися фейри, завершающими свои утренние дела: кто-то расчищает снег перед дверями, кто-то рубит дрова, кто-то забирает бутылки с молоком из-под карниза – те, кто может себе такое позволить. Купцы проезжают мимо на телегах, нагруженных настойками, покрытыми рунами предметами и ящиками с экзотическими продуктами, которыми будут торговать во время дея.

Множество пергаментных жаворонков порхают между фейри и садятся на протянутые руки, хотя некоторые из них движутся хаотично. Призрачные жаворонки, возможно, предназначенные для кого-то потерянного, теперь проводят свои деи, кружась в воздухе с пушистыми огневками, за которыми я сейчас не в силах гоняться.

– Пожалуйста, пусть там будут баночки с пыльцой, – бормочу я, пробираясь сквозь толпу.

Останавливаюсь у еще закрытой лавки и делаю вид, что рассматриваю витрину, на самом деле проверяя, нет ли за мной слежки. Одновременно убеждаюсь, что вуаль все еще тщательно скрывает нижнюю часть моего лица, а на платье, подчеркивающем талию, нет кровавых пятен.

Из-за облегающего корсажа моя и без того полная грудь почти вываливается из декольте, и, хотя это сыграло свою роль прошлым вечером, я выгляжу слишком нарядной среди только что проснувшихся фейри, занимающихся утренними делами у меня за спиной. Не лучший вариант.

Я тяну край вуали и располагаю ее так, чтобы она прикрыла мою пышную бледную плоть.

Так гораздо лучше.

Продолжаю свой путь, пока не добираюсь до магазина, спрятанного под защитным козырьком на северной стороне. Нежно-розовый солнечный свет проникает сюда вместе с порывами свежего ветерка, шелестящего листьями растений, которые свисают с карниза. На каменной табличке, установленной на фоне витражного стекла с узором оперения молтенмау, выбито название:

Я распахиваю дверь и вхожу в длинное просторное помещение, где до самого потолка тянутся ряды полок, набитых до отказа всем, что только может понадобиться руни: стопками пергаментных листов с заранее нарисованными линиями активации, маленькими баночками настоек со свисающими этикетками, книгами в кожаных переплетах, окрашенных в цвет страниц. Здесь же в изобилии лежат перья, баночки с различными палочками для травления, обломки руд и драгоценных камней.

В дверном проеме я ненадолго останавливаюсь, наблюдая, как между полок порхает яркая стайка пергаментных жаворонков с прикрепленными к хвостам перьями – издали они напоминают миниатюрных молтенмау.

Каждый раз, когда я прихожу, их число увеличивается вдвое. Я в этом уверена.

– Закрой дверь, пока мои питомцы не улетели! – кричит Руз из глубины лавки. – Или можешь не появляться здесь до конца своих дней!

Я захлопываю дверь и пробираюсь между стеллажами.

– Ты же знаешь, я поймала бы их для тебя, Руз.

– Не надо меня умасливать, Рейв. Я крайне занята и на волосок от того, чтобы сойти с ума.

Я огибаю последние стеллажи и подхожу к каменному прилавку, который занимает центральное место в задней части магазина. Руз сидит за ним, склонившись над чашей, до краев наполненной жуками с коричневыми панцирями, которые могут обволакивать извивающиеся тела насекомых и превращать их в крошечные каменные шарики.

Одного за другим Руз опускает их в банку с узким горлышком, наполненную веточками зелени и полудюймовым слоем грязи цвета ржавчины, укладывая плотнее с каждым решительным встряхиванием.

Я наблюдаю за ее работой, ее дикими кудрями яркого рыжего цвета.

– Выглядит утомительно.

– Я хочу проткнуть себя этим пером, – фыркает Руз, затем закупоривает банку, которую только что наполнила, и накрывает чашу крышкой. Хлопает в ладоши, широко улыбается и смотрит на меня прекрасными, как солнечные лучи, глазами. – Чем могу быть полезна?

Я передаю ей список Эсси.

Из-за прилавка поднимается пушистая белая кисточка длинного хвоста и машет туда-сюда, вызывая у меня улыбку.

– Привет, Уно.

Кисточка начинает двигаться быстрее, прежде чем ласково коснуться подбородка Руз, заставляя и ее нежно улыбнуться. Она тянется под прилавок – несомненно, чтобы потрепать Уно за ушами.

Интересно, насколько она выросла? Мискунны такие стеснительные и пугливые, что мне почти никогда не удается увидеть больше, чем выразительный хвост существа, которое обожает Руз, как родную мать. А жаль.

Они такие милые.

Руз хмыкает, взгляд продолжает скользить по списку.

– Не могу помочь с тем, что под пятном крови, – бормочет она, пытаясь отскрести его. – Грязная работенка?

– К сожалению. – Я пожимаю плечами. – Он брызгался.

– Ах.

– А остальное у тебя есть?

– Тебе повезло, – говорит она, подмигивая. – Остальное в наличии.

Я вздыхаю с облегчением, радуясь, что не придется повторять бесчинство с банкой.

Руз берет матерчатую сумку, обходит прилавок, напевая себе под нос, и начинает ходить от одного стеллажа к другому. Вернувшись, ставит передо мной наполненную сумку и снова садится, выкладывая на стол большую бухгалтерскую книгу в кожаном переплете. Поднимает обложку и листает, пока не останавливается на странице с надписью:

РЕЙВ

Драконий кровавик: 721 ВД

Я изумленно таращусь на страницу.

Я и не подозревала, что у меня так много денег. Растущие цифры говорят о том, сколько тел я столкнула со стены на растерзание обитающим под ней хищникам.

– Вижу, цифры выросли с тех пор, как…

Чернильные каракули, сообщающие о моем богатстве, растекаются по странице, как жидкие чернила со скользкой поверхности, а на их месте появляются новые цифры.

Поменьше.

Я хмурюсь.

Видимо, Серим решила взять с меня за миссию, о поддержке в которой я умоляла только потому, что никак не могла спасти всех этих малышей в одиночку.

Прекрасно.

Лишнее напоминание о том, что рука, которая дает, может с такой же жадностью забирать.

Руз прочищает горло, опускает розовые очки на нос и смотрит на меня из-под веера оранжевых ресниц.

– Тяжелый сон?

– Видимо, не из тех, что им по душе.

Она печально улыбается мне, а затем снова возвращается к своему образу невозмутимой хозяйки лавки.

–Кроме покупок по списку, не желаешь потратить еще немного из твоих шестисот десяти ведер драконьего кровавика?

Я фыркаю.

– Вообще-то… – Осматриваю свое платье, проводя руками по вставкам красного цвета. – Мне пришлось выбросить один слой троггу. Могу ли я заменить его?

– Без проблем. – Руз окидывает взглядом мой наряд, затем возвращается к книге, берет изогнутое синее перо, макает его в чернильницу и что-то пишет на моей странице. – Что-нибудь еще?

Я мысленно возвращаюсь к событиям, последовавшим за избавлением от Тарика. К тому, как я была очарована мужчиной с сильным акцентом, которого мне, вероятно, следовало убить. Но я этого не сделала. Потому что от него приятно пахло.

– У тебя есть клинки с зубьями?

Руз молчит, подняв брови.

– Планируешь кого-нибудь распилить?

Надеюсь, что нет.

Я пожимаю плечами.

Хмыкнув, она поворачивается на стуле и встает, ухватившись за каменную стену позади себя. То, что на самом деле оказывается занавесом, защищенным рунами, мерцает, когда она раздвигает его, открывая мрачное пространство, уходящее так глубоко, что не видно конца. Стены тайного склада напичканы кровавиком, оружием, доспехами и различной амуницией.

Руз отпирает одно из многочисленных решетчатых хранилищ, достает небольшой клинок и несет мне, задергивая занавес, прежде чем передать оружие.

Я взвешиваю клинок в руке и перебрасываю в другую.

– Хорошая форма, но более легкая рукоять была бы лучше.

Она кивает, записав что-то еще на моей странице.

– Место для крепления?

– Бедро.

– Ножны?

– Натуральная кожа. Желательно выкрашенная в светло-коричневый цвет, пряжки из чего угодно, кроме соединений железа.

Мы произносим последние два слова одновременно, и едва заметная улыбка появляется на губах Руз, когда она качает головой, все еще что-то записывая.

– Я выкую его по твоим размерам и пришлю жаворонка, когда все будет готово. Возможно, к следующему восходу авроры, если это срочно и ты готова заплатить больше?

– Звучит неплохо.

Я бы хотела получить его поскорее. На случай, если мужчина в плаще решит опровергнуть сложившееся у меня о нем мнение.

– Хочешь немного обналичить?

– Нет, но я вернусь, как только отдохну, чтобы снять и раздать еще немного кровавика. В Подземном городе народ умирает от голода, и никто ничего не предпринимает.

– Как пожелаешь.

Руз что-то записывает, пока я вспоминаю свой первый заработок. Кровавая плата за кровавое дело. Именно так я это восприняла.

С тех пор ничего не изменилось.

Я оставляю себе только то, что необходимо для выживания, выполнения работы и поддержки Эсси. Периодические пожертвования бедным, больным и голодающим – это мое тихое «да пошли вы» тем, кто думает, что может купить меня, выплачивая жалование и одобряя мои особые миссии.

То, что позволяет мне чувствовать себя победителем, хотя на самом деле это не так.

– Я позабочусь о том, чтобы у меня было достаточно средств для вывода, – говорит Руз, покачивая изогнутым пером. – Если бы король прилагал столько же усилий к тому, чтобы накормить бедняков, сколько прилагаешь ты, Сумрак стал бы гораздо лучшим местом для жизни.

Как будто это может случиться.

Сомневаюсь, что король когда-нибудь голодал. Наверняка нет. Если бы он знал, что такое пустой живот, возможно, он не был бы таким бездарным – хотя, возможно, и нет. Можно менять форму дерьма бесконечное количество раз, но оно все равно останется дерьмом.

И все равно будет вонять.

Руз закрывает бухгалтерскую книгу.

–Я свяжусь с тобой по поводу платья. Учитывая твои… особые требования, торговцу, который привозил ткань из Пекла, может потребоваться некоторое время, чтобы достать еще такого цвета.

– Не торопись, – говорю я, забирая сумку с вещами Эсси. – Любой другой материал будет выглядеть как подделка. Я бы предпочла, чтобы все было сделано как надо.

Она наклоняет голову в знак согласия, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Погоди, Рейв.

Остановившись, я оглядываюсь через плечо и хмурюсь, когда Руз машет передо мной только что развернутым пергаментным листком.

– Прошу прощения. Я знаю, что ты устала, но Серим хочет тебя видеть.

Все напряжение, от которого я так старательно пыталась избавиться, лежа на мосту, возвращается, и кажется, что струны моего сердца натянуты до предела.

– Скажи ей, что я вернусь, как только высплюсь.

Если она не удосужилась спуститься по лестнице и лично сообщить мне о встрече, значит, она не в том настроении, в котором я хочу ее застать. Уж точно не голодная, вымотанная и с иссякающим запасом терпения.

Я уже в трех шагах от двери, когда голос Руз настигает меня, словно щелчок хлыста, обвившегося вокруг лодыжек:

– Это был приказ, Рейв. Не просьба.

Мои оковы стягиваются.

Я вздыхаю, поднимаю глаза к потолку и считаю до десяти, прежде чем кивнуть. А потом направляюсь к неприметной двери в углу лавки и распахиваю ее.

– Как ты можешь существовать рядом с этой змеей-манипуляторшей – уму непостижимо, – бормочу я достаточно громко, чтобы Руз услышала.

И, может, Серим тоже.

Смех Руз преследует меня на протяжении всего пути вверх по лестнице – в змеиное логово.