Мидзуно Сара уже положила на тарелку тирамису и чизкейк, когда вдруг замерла. Взгляд зацепился за шоколадный торт на витрине буфета – и в тот же миг в голове ясно прозвучал голос: «А мой шоколадный торт будет?» Голос Тайки был таким отчетливым, будто брат стоял рядом.

Тот вечер стал их последним ужином вчетвером. Они отмечали поступление Сары и Тайки: на столе были роллы, лазанья, сладости из кондитерской «Клевер». После ужина брат доел свою порцию шоколадного торта и, сказав, что пойдет заниматься, поднялся в свою комнату на втором этаже. Его беззаботная улыбка и слова – «Было очень вкусно» – до сих пор не отпускали Сару.

– Чего ты так мучаешься? – плечом толкнула ее Отомэ Кандзаки. – Тут неограниченное пополнение, чего ты так долго выбираешь?

Сара вздрогнула, возвращаясь в реальность.

– Можно назвать это покороче. Буфет, например. Ну или хотя бы «шведский стол».

Она нарочно говорила легко и шутливо, лишь бы не дать Отомэ заметить, как воспоминания о брате тяготят ее душу. В последнее время они часто проводили выходные вместе.

– У меня язык короткий, не поворачивается так, – хихикнула подруга.

– А ты попробуй.

– Биффет, – выдала девушка, и они рассмеялись.

И тут же в груди Сары расползлось черное пятно вины. «Спокойно ходишь в университет, встречаешься с друзьями, смеешься». Голос матери звучал обвиняюще. «Забудь о Тайки, живи себе в удовольствие».

«Хорошо. Так и буду, – мысленно ответила ей Сара. – Буду гулять с друзьями. Буду смеяться. Буду жить в удовольствие».

Но эти слова были неискренними. Черное пятно в груди медленно, неумолимо расширялось.

И все же когда-нибудь она сможет смеяться по-настоящему. Без чувства вины. Сможет радоваться и быть счастливой. Она не такая, как мать.

Эта мысль вызывала отвращение к самой себе. Но рядом с матерью было еще хуже. С ней Сара начинала чувствовать, будто на самом деле совсем не скорбит по Тайки. Вина разъедала изнутри, сердце болело так, что становилось невыносимо. Поэтому она больше не могла быть с матерью рядом.

Сара понимала, что это лишь оправдание. На самом деле рядом с ней девушке казалось, будто у нее отнимают право быть счастливой.

Вчера она ушла из дома. Пока поживет у бабушки.

В итоге шоколадный торт Сара так и не взяла и вернулась за стол.

Холл нового отеля был переполнен гостями, пришедшими на десертный буфет. Большинство гостей были счастливо улыбающимися женщинами. И Саре казалось странным, что она среди них. Стоило лишь отойти от матери, и она словно попадала в спокойный мир за пределами привычного радиуса боли.

– Всего пару десертов взяла? – удивилась Отомэ.

У нее в руках было две тарелки: на одной – горка пирожных, на другой – паста и сэндвичи, уложенные без единого зазора.

– Я растерялась… вот и взяла только два, – соврала Сара на ходу. На самом деле желание есть исчезло, стоило увидеть шоколадный торт.

– А я, если сомневаюсь, беру все подряд, – рассмеялась подруга.

– Завидую, ты умеешь много есть и не толстеть.

– Единственное, что мне от родителей досталось, – пожала плечами Отомэ и вдруг, будто что-то вспомнив, наклонилась ближе: – Слушай, а ты знаешь парня по фамилии Ояма? Он в испанской группе.

Имя ничего Саре не говорило, она покачала головой.

– Ну, тот, что всегда сидит за первой партой. В клетчатой рубашке.

– Такой… полноватый?

– Ага. Его вроде поймали. За кражу женского белья.

– Что?!

– Говорят, у него куча случаев таких. Скорее всего, отчислят. Идиот.

– Он же выглядел таким серьезным…

– Вот такие – самые опасные. Никогда не знаешь, что у них на уме.

Сара вдруг подумала: а не он ли тот самый вор белья и подозрительный тип из их района? Вспомнилось, что за последним семейным ужином эта тема тоже всплывала.

Завтра будет ровно месяц, как погиб Тайки.

Говорили, что за последнее время не появилось ни одного сообщения о беглом подозреваемом Хаяси Рюити, и в новостях его упоминают все реже. Если даже серийного убийцу люди постепенно забывают, то мальчика, погибшего по ошибке, наверняка уже стерли из памяти.

Вдруг глаза защипало. Сара растерялась. Слезы подступили мгновенно и грозились пролиться, стоило девушке хоть раз моргнуть.

– Извини… Кажется, ресница в глаз попала, – с этими словами Сара поспешила в туалет.

Едва закрывшись в кабинке, она разрыдалась. Слезы стекали по щекам. Девушка вытерла их, запрокинула голову и начала глубоко дышать, пытаясь загнать рыдания обратно, вглубь.

«Кажется, я только сейчас осознаю твой уход, Тайки», – внезапно поняла Сара.

Грудь дрожала, дыхание сбивалось, новые слезы катились без остановки. Все – и дыхание, и слезы – состояло из одной лишь боли.

В этот момент Сара ясно почувствовала: смерть Тайки стала реальностью. Мир, в котором ей предстоит жить дальше, – мир без брата. И в этом осознании не было ни вины, ни стыда. Только тоска. Только боль. Только желание увидеть его снова.

Выйдя из кабинки, она посмотрела в зеркало. Глаза были красные, но на ресницу списать можно. Сара тихо выдохнула и уже собралась уходить, когда взгляд зацепился за соседнее зеркало. Девочка в очках наносила бальзам для губ.

– Юки?

Это была Юки Мураи – та самая, что приходила с Марикой ставить благовония. Девушка удивленно вздохнула, услышав свое имя, после чего приветственно склонила голову.

– Спасибо тебе за тот раз. Ты сегодня с Марикой пришла?

– Нет. С мамой и старшей сестрой, – как-то скованно произнесла Юки.

– Понятно. Передай Марике спасибо еще раз.

Сара уже хотела попрощаться, но вдруг услышала твердое:

– Послушай… – Юки смотрела решительно. – Думаю, я больше не буду общаться с Марикой.

– Что?

– Мы больше не подруги.

– Но почему?

Юки замялась.

– Это… из-за Тайки? – осторожно спросила Сара, на что получила кивок.

– Она сразу после поступления в школу всем раструбила, что встречалась с мальчиком, которого по ошибке приняли за серийного убийцу и убили. И говорила об этом… с каким-то странным самодовольством. Хвасталась, что у нее брали интервью, показывали по телевизору. Даже говорила: «Я записала программу на диск, хочешь посмотреть?» Я сказала ей, что так нельзя, и после этого она начала меня игнорировать. Потом вдруг стала говорить, будто они не встречались, а Тайки просто был в нее влюблен. А недавно начала встречаться с парнем из нашего класса.

Юки говорила все быстрее, лицо ее покраснело от злости:

– Я перевелась в школу в девятом классе, и тогда именно Марика первой со мной заговорила. Я думала, она добрая… А теперь кажется, что у нее просто не было друзей. Я знала, что ей нравится внимание, но это уже слишком. Она словно использует смерть Тайки, чтобы привлечь к себе интерес. Даже говорит, что помогает его маме, что они советуются… Мне тут недавно рассказали, что Марика – патологическая лгунья. Поэтому в средней школе с ней никто не общался. Вот теперь думаю: а правда ли она вообще встречалась с Тайки? Может, все это ложь? Если бы они действительно были вместе, она бы всем растрепала. Такая, как она, не стала бы ничего скрывать.

Сара не знала, как все это воспринимать. Мысль, что этого не может быть, соседствовала с неожиданным ощущением, будто все встало на свои места.

Перед глазами всплыл образ Марики, рыдающей у гроба. «Мы встречались». «Мы скрывали это ото всех». Эти протяжные, нарочитые всхлипы.

Их можно было принять за игру. А можно было поверить в ее искренность. Разобраться было невозможно.

«Сестренка, как лучше подвернуть джинсы?» «Тирамису ведь горький, как ты его ешь?» «Эй, не трогай мою порцию!» Голос Тайки вдруг заполнил голову Сары. Его щенячья улыбка встала перед глазами так ясно, что перехватило дыхание.

«Неужели… его больше нет?»

На глаза вновь навернулись слезы.

Двое суток спустя арестовали подозреваемого Хаяси Рюити, который находился в бегах.

Сара узнала об этом за поздним завтраком у бабушки. По телевизору шла новостная передача. Обсуждали недавно созданное Управление по подготовке к приватизации почты и показывали кадры, на которых премьер-министр стоял перед его вывеской. Затем в верхней части экрана внезапно появилась бегущая строка: «Подозреваемый Хаяси Рюити, находившийся в бегах, задержан».

Сара замерла, палочки застыли в ее руках. Бабушка тоже перестала есть. Обе молча уставились на экран. Но никакой дополнительной информации об этом не поступило. Ведущий кратко сказал, что подробности поступят позже.

– Поймали… – пробормотала бабушка, подцепив палочками недоеденный омлет.

– Да… – отозвалась Сара.

Разговор на этом иссяк.

Будет ли Тайки фигурировать в следующих новостных программах? Его выставят как мальчика, которого приняли за подозреваемого Хаяси, или как того, кто помешал расследованию? Но даже если так, если его имя вновь всплывет в общественном поле, Сара чувствовала, что это нисколько не уменьшит ни ее горя, ни присутствия брата в ее сердце.