Как рассказал Мицуя, согласие на встречу он получил лишь с третьей попытки. И то с условием: не больше тридцати минут.

Ровно в семь вечера, в назначенное время, у семейного ресторана неподалеку от Токородзавы[12] появился человек, которого они ждали. Мицуя машинально поднял глаза. Перед ним стоял невысокий мужчина в возрасте. По одному его виду стало ясно: это и есть тот самый. Поняв это, Гакуто Тадокоро пересел ближе к напарнику. Их догадка подтвердилась: официантка проводила гостя прямо к их столику.

– Меня зовут Мицуя, – представился он, встав. – Спасибо, что нашли время. – И вежливо поклонился.

Мужчина так и не встретился с ним взглядом – лишь неопределенно качнул головой. Заказав кофе, он без лишних прелюдий негромко, но твердо спросил:

– Итак, по какому вопросу?

– Речь пойдет о Мидзуно Тайки.

Лицо собеседника осталось неподвижным, словно он и так прекрасно знал, зачем его позвали.

Отец мальчика, Мидзуно Кацуо, через несколько месяцев после гибели сына в результате несчастного случая уволился с работы, покинул Маэбаси и перебрался в Токородзаву, в префектуре Сайтама. Примерно тогда же он развелся и вскоре создал новую семью.

– Вы и сейчас не можете вспомнить, почему в ту ночь Тайки вышел из дома? – спросил Мицуя.

Мидзуно Кацуо дождался, пока перед ним поставят кофе, и коротко ответил:

– Нет.

– А вы знали, что у Тайки мог быть запасной ключ от служебной машины?

– Но ведь точно не установлено, был ли он у него, – добавил Кацуо, кивнув.

– Да. Это лишь одна из версий.

Губы Мидзуно едва заметно искривились, и вместе с тихим «но…» на его лице мелькнула тень самоиронии.

– В компании всегда хватает тех, кто любит строить догадки. К тому же неважно, сын это или кто-то другой, если кто-то тайком сделал дубликат ключа, ответственность все равно лежит на мне.

«Вот почему ему стало невыносимо оставаться на той работе», – подумал Гакуто.

– Это и стало причиной вашего ухода? – прямо спросил Мицуя.

Мидзуно сжал губы, словно обдумывая ответ.

– Возможно… – протянул он. – Хотя, даже если бы истории с ключом не было, я, наверное, все равно ушел бы.

– Почему?

После долгой паузы Мидзуно наконец поднял глаза.

– Зачем вы сейчас об этом спрашиваете? – сказал он без раздражения, скорее с искренним недоумением. В его взгляде была тихая, глухая печаль.

– Мы расследуем одно убийство, – ответил Мицуя и, сделав короткую паузу, добавил: – Примерно двадцать дней назад в одной из квартир в районе Синдзюку была убита молодая женщина.

То ли Мидзуно не знал об этом, то ли ему было безразлично, но он лишь слегка кивнул в знак понимания.

– Мы проверяем, нет ли связи между этим преступлением и гибелью вашего сына.

– Но ведь он погиб в результате несчастного случая, верно? – недоуменно спросил Мидзуно.

– Да. Но мы до сих пор не знаем, почему он вообще должен был умереть той ночью.

«Как это связано с убийством молодой женщины?» – наверняка подумал Мидзуно. Но вопроса не задал. С выражением смирения, словно отказываясь от права что-либо понимать, он подавил сомнение.

– Вернемся к вашему ответу. Почему вы считаете, что ушли бы с работы даже без истории с ключом?

– Из-за жены, – произнес Мидзуно таким тоном, будто отказывался еще от одной части прошлого.

– Идзуми-сан? Что с ней случилось?

– После смерти сына она… была сломлена. Сначала напала на девочку из той же средней школы, где учился Тайки. В потасовке толкнула ее на проезжую часть. К счастью, под машину она не попала, отделалась вывихом лодыжки, и до полиции дело не дошло. Потом жена ворвалась в полицейский участок, требовала привести человека, который водил патрульную машину, кричала, что именно он убил Тайки. А когда со дна реки достали запасной ключ от служебного автомобиля, заявила, что в смерти сына виновата компания, где я работал, и устроила там скандал. Мы развелись почти сразу. Инициатором была она.

Последнюю фразу он произнес с отчетливым нажимом.

– Где сейчас Идзуми-сан? Ее девичья фамилия – Саватари, верно?

Вместо ответа Мидзуно лишь покачал головой.

– После развода вы с ней связывались?

– Ни разу.

– А ваша дочь Сара?

– Кажется, она в Америке. Но мы давно не общаемся, так что я не знаю, как у нее дела. Она не простила мне повторный брак.

На любой вопрос Мидзуно отвечал одинаково ровно, словно рассказывал о чем-то давно и окончательно ушедшем. Возможно, и Идзуми, и Сара для него остались заперты в ящике под названием «пятнадцать лет назад».

Он взглянул на часы, собираясь прощаться, когда Мицуя вдруг сказал:

– Столько всего непонятного.

– Что? – Мидзуно поднял глаза.

– Тайки и Сара – ваши дети. Идзуми-сан даже после развода была вашей семьей. И все же вы говорите, что ничего не знаете. Или, скорее, не хотите знать. Я не упрекаю вас. Просто странно: действительно ли можно оставить все как есть?

Мидзуно некоторое время молчал, осмысливая услышанное, а затем мышцы его лица заметно дрогнули.

– Тому, кто не терял семью из-за нелепой трагедии, этого не понять, – сказал он без всякой интонации.

Гакуто вздрогнул и украдкой посмотрел на Мицую. Но тот, как всегда, оставался непроницаем.

Они проводили Мидзуно Кацуо и вышли из ресторана.

Мицуя молча зашагал вперед, и Гакуто без слов подстроился под его шаг. Тишина больше не тяготила. Не так, как раньше.

«Столько всего непонятного», – всплыло в памяти.

И Мицуя, и Мидзуно потеряли родных из-за несчастья. Мицуя никогда не говорил об этом вслух, но Гакуто был уверен: он хочет знать, почему его мать должна была умереть и что именно с ней произошло. Мидзуно же, напротив, словно всеми силами отталкивал прошлое пятнадцатилетней давности. Это не обязательно означало, что он хотел забыть погибшего сына. Возможно, каждый день вспоминает его, тоскует, плачет. Но заглядывать в этот внутренний мир Мидзуно никому не позволял.

Смерть сына разрушила его семью: он не знает, где бывшая жена, не общается с дочерью. Для него прошлое и настоящее, возможно, существуют в разных измерениях, не соприкасаясь.

Наверное, иначе некоторые просто не могут выжить. Гакуто, никогда не терявший близких, мог об этом только догадываться. Но он знал точно: реальность всегда оказывается страшнее любых фантазий.

«А я как поступил бы?» – подумал он. Хотел бы узнать правду. Ответ пришел сразу, но Гакуто понимал: это лишь гипотеза. Столкнувшись с настоящей болью, он мог бы поступить иначе.

– Вам не показалось, что он выглядит старше своих лет? – внезапно спросил Мицуя.

– Кто? – не сразу понял Гакуто.

– Господин Мидзуно. Ему пятьдесят девять, но разве не кажется, что он выглядит старше?

Гакуто и сам это заметил. Коротко остриженные волосы поредели, в них была видна седина. Лицо избороздили глубокие морщины, глаза запали. Не зная возраста, его легко можно было принять за мужчину далеко за шестьдесят. «Наверное, жизнь его изрядно потрепала», – подумал Гакуто, но не позволил себе сказать настолько избитую фразу.

Встреча с Мидзуно Кацуо не принесла прямых зацепок. Однако чем глубже они копались в событиях пятнадцатилетней давности, тем сильнее Гакуто ощущал связь между убийством Коминэ Акари и гибелью Мидзуно Тайки. Возможно, разгадка причины смерти того мальчика и есть ключ к исчезновению Момои Тацухико.

Пока они ждали смены светофора, телефон Мицуи зазвонил. Он прижал его к уху. На мгновение его лицо застыло, затем он привычно ровно ответил:

– …Понятно… Да… Да… – Закончив разговор, он посмотрел на Гакуто. – Только что сообщили: найдено тело Момои Тацухико.

– Что?!

В штабе уже допускали, что Момои может быть мертв, но реальное известие об этом стало неожиданным ударом.

Тело обнаружили в лесополосе города Мусасимураяма[13]. Его нашел пожилой мужчина, выгуливавший собаку. Точная причина смерти будет установлена после вскрытия, но, по словам эксперта, прибывшего на место происшествия, сломанная подъязычная кость указывает на удушение.

– Удушение?.. То есть это убийство? Не самоубийство?

– Похоже на то. Его закопали. По предварительным данным, смерть наступила две-три недели назад.

– Две-три недели… – повторил Гакуто.

Последний раз Момои видели примерно три недели назад: камеры зафиксировали, как он возвращался в свой дом. Значит, его могли убить почти сразу после этого.

Район обнаружения тела малолюден ночью и ранним утром. Сейчас анализируют данные системы камер слежения на дорогах, уделяя особое внимание времени его исчезновения.

Момои Тацухико был убит. Значит ли это, что он не убивал Коминэ Акари? Или его убрали уже после того, как он совершил убийство? Кто его убил? И связано ли это с гибелью мальчика пятнадцать лет назад?

В любом случае экстренное совещание неизбежно.

– Мы сразу возвращаемся в штаб? – уточнил Гакуто.

– Нет, – неожиданно ответил Мицуя. – Заедем к нему домой. Это совсем рядом.

– Но…

– С Момои Ноноко не могут связаться.

– Что?

– Личность погибшего подтвердили по ДНК, но с его женой до сих пор не удалось поговорить. Ее телефон, похоже, остался на работе, так как трубку взял коллега.

– Пойдем, – сказал Мицуя и перешел на бег.

Дверь квартиры Момои Тацухико оказалась не заперта.

– Госпожа Момои, вы дома? Госпожа Момои! – громко окликнул Мицуя, переступая порог и проходя вглубь коридора.

Гакуто последовал за ним. Сердце билось слишком быстро. «Как же нервно», – отметил он про себя, но при этом голова оставалась холодной и ясной.

В гостиной горел свет. Вся квартира была перевернута вверх дном. Ящики – все до единого – вывернуты, их содержимое высыпано на пол, шкафы грубо перерыты, словно здесь поработал неосторожный вор.

Пока Мицуя заглядывал в шкаф в спальне, Гакуто проверил туалет, ванную и балкон. Вернувшись в спальню, он увидел, что Мицуя держит у уха телефон.

Закончив разговор, детектив замолчал с озадаченным выражением лица. Он слегка прикусил нижнюю губу, будто пытался сложить в голове сложную головоломку. Время шло, а он все не выходил из своего внутреннего мира.

– Может, перестанете молчать и объясните? С кем вы говорили? – не выдержал Гакуто.

Мицуя словно только сейчас вспомнил о его существовании.

– А, прости. Это был дежурный из ближайшей полицейской части. Он сейчас подъедет сюда.

Гакуто решил было, что речь идет о грабеже – или, в худшем случае, о похищении жены и ребенка Момои убийцей. Но все оказалось иначе.

– По словам дежурного, квартиру разгромила мать Тацухико.

Мицуя говорил это, глядя на Гакуто, но лицо у него по-прежнему оставалось сосредоточенным, будто перед ним все еще была нерешенная загадка.

– Говорят, она сама так сказала. Мол, искала доказательства того, что невестка убила ее сына.

– Что?.. – вырвалось у Гакуто.

– И при этом с ней была Момои Ноноко.

– Что?.. Что?..

Смысл происходящего ускользал.

Минут через десять прибыл дежурный полицейский. На вид ему было около сорока, примерно ровесник Мицуи. На этом фоне возраст самого детектива снова показался Гакуто совершенно неопределимым.

По словам полицейского, около шести вечера между Момои Тиэ и Ноноко произошел конфликт из-за Ринты. Пока Ноноко ненадолго отлучилась, Тиэ вывела мальчика на улицу. Это показалось подозрительным одной из знакомых, которая окликнула ее. Завязалась ссора, шум услышал дежурный и подошел. Все происходило у стоянки такси перед станцией «Хибаригаока». Пока он пытался успокоить взволнованную Тиэ, появилась растерянная Ноноко.

– Мы тогда и подумать не могли, что они связаны с убийством, по которому уже создана особая следственная группа… Простите, узнали позже, сами были в шоке, – виновато сказал полицейский.

– Значит, квартиру разгромила мать господина Момои? – уточнил Мицуя.

– Да-да. Она говорила, что искала доказательства того, что невестка убила ее сына. Была в возбужденном состоянии, вела себя, мягко говоря, странно. И еще… попросила передать вам, господин Мицуя, восемь галстуков. Сказала, что это вещественные доказательства. Один из них разрезан на несколько частей. По ее словам, это «ловушка»… В общем, говорила что-то малопонятное.

Момои Тиэ, по словам дежурного, забрал домой ее муж Юдзо.

Вскоре она узнает, что ее сына нашли мертвым. А может, ей уже сообщили. От этой мысли на душе у Гакуто стало тяжело.

Если квартиру разгромила Тиэ, версия с кражей или похищением маловероятна. Тогда где Ноноко и Ринта? Ушли за покупками? Но дверь ведь была не заперта.

Мицуя, до этого задумчиво молчавший, вдруг поднял голову.

– А кто эта «знакомая»? – коротко спросил он.

– А?

– Вы сказали, что некая знакомая окликнула Тиэ с ребенком. Вы узнали ее имя?

– Нет… Она не сказала, – смущенно ответил полицейский.

– А как она выглядела?

– Пожилая женщина. Седая, лет семидесяти. Для своего возраста довольно бодрая, вроде бы местная.

Гакуто и Мицуя, похоже, подумали об одном и том же человеке. Почти одновременно они направились к выходу и сбежали по лестнице.

У квартиры № 104 они нажали на домофон. Не дожидаясь ответа, Мицуя дернул ручку, и дверь легко открылась.

– Госпожа Мацумото, вы здесь?

Из глубины коридора пробивался свет гостиной. Ситуация была до боли знакомой. Точь-в-точь как несколько минут назад.

Войдя в гостиную, Мицуя остановился. Помолчав несколько секунд, он сказал:

– Так вот вы где.

В комнате была Момои Ноноко.

Она сидела перед низким столиком, поджав ноги под себя, и, чуть приподнявшись, тревожно посмотрела на детектива снизу вверх.

– Что вы делаете в квартире госпожи Мацумото? – спросил Мицуя.

– Жду, – ответила она.

– Кого?

– Ринту.

– Куда он пошел?

– За покупками с госпожой Мацумото.

Голос у нее был ровный, но лицо побледнело. Словно стараясь отогнать тревогу, она поспешно заговорила:

– Это я попросила… Сказала, что свекровь может снова прийти, и попросила посидеть у госпожи Мацумото. Она, кажется, была не в восторге, но я все равно напросилась. Я сама пошла в магазин за ужином, а когда вернулась, то ни ее, ни Ринты не было. Но дверь не была заперта, значит, они скоро вернутся. Наверное, вместе вышли за покупками. Или Ринта раскапризничался и пошел меня искать… Тогда, может, мне самой пойти им навстречу? Хотя мы можем разминуться…

– Когда вы заметили, что их нет? – спросил Мицуя.

Ноноко отвела взгляд и посмотрела на пакет из круглосуточного магазина, стоявший на столике, словно время могло отразиться на его поверхности.

– Наверное… около часа назад.

В воздухе мгновенно повисло напряжение. Ноноко словно почувствовала его и резко подняла голову.

– Все ведь будет хорошо, да? Они скоро вернутся?

– Вы близко знакомы с госпожой Мацумото?

– Ну… не то чтобы близко. Она работает в ближайшем круглосуточном, мы иногда здороваемся, если встречаемся, можем немного поговорить. Но сегодня, когда свекровь попыталась увести Ринту, она окликнула ее и помогла мне.

Мицуя оглядел гостиную.

Гакуто тоже чувствовал странность. Планировка отличалась от квартиры Момои, однокомнатная с кухней-гостиной. И все же казалась слишком пустой. В гостиной стояли только телевизор и низкий столик. Ни обеденного стола, ни комода. В соседней комнате из мебели были лишь пластиковые ящики для хранения.

– Это же из «Клевера»! – вскрикнула Ноноко.

Обернувшись, Гакуто увидел, что Мицуя держит в руках коробку от торта. Белоснежную, глянцевую, с ярко-зеленым клевером на крышке. Судя по всему, он достал ее из холодильника.

– Известная кондитерская? – спросил Мицуя.

– Да.

– Коробка стояла в холодильнике. Но внутри пусто.

– Но «Клевер» же в Маэбаси.

– Маэбаси?.. – в унисон повторили Мицуя и Гакуто.

Маэбаси. Пятнадцать лет назад. Мальчик, погибший в аварии. Слова всплывали одно за другим, не давая усидеть на месте.

Мицуя повернулся к дежурному, стоявшему за спиной Гакуто.

– Передайте по рации. Разыскиваются мальчик, один год и девять месяцев, и женщина около семидесяти лет.

– Я… – Ноноко поднялась. – Я все-таки пойду поищу в округе. Может, они у меня дома. Или в том круглосуточном, где работает госпожа Мацумото. Я ведь зашла в другой магазин… Надо было идти к ней.

– Госпожа Момои.

Голос Мицуи был негромким, но в нем было что-то, от чего воздух задрожал.

– Вам нужно немедленно поехать в полицию. Вашего мужа нашли. К сожалению, он обнаружен мертвым.

Губы Ноноко едва заметно дрогнули. Она словно хотела переспросить – «что?» – но передумала на полуслове. Лицо застыло, взгляд потускнел. Наконец она выдохнула – коротко, поверхностно.

– Я думала… приму эту новость легче, – прошептала она еле слышно.

Мицуя велел дежурному сопроводить ее в участок.

– Но Ринта…

– Все будет хорошо. Мы обязательно его найдем.

Ноноко ушла вместе с полицейским.

Мицуя осматривал почти пустую квартиру.

– Здесь нет ничего, что помогло бы установить личность, – пробормотал он.

– Я съезжу в магазин, где работает Мацумото, – сказал Гакуто. – В таких местах при устройстве на работу обязательно требуют удостоверение личности.

Магазин оказался той же сети, где Гакуто подрабатывал студентом. Это была крупная сеть, а значит, и от Мацумото наверняка требовали документы.

За кассой, к счастью, стоял владелец. Увидев полицейское удостоверение, он удивился, но сразу принес бумаги. В анкете лежала копия водительских прав.

– Э… – вырвалось у Гакуто. – Это ведь не Мацумото, да?

Имя в анкете и в правах было другим.

– Нет, это она, – ответил хозяин. – Она сказала, что скрывается от бывшего мужа, попросила разрешить работать под вымышленным именем. Говорила, что он жестокий, избивал ее и, если найдет, может довести дело до конца… У нас людей не хватает, я подумал, что и человеку помогу. Это ведь… не преступление, правда?

В графе «имя» значилось: Саватари Идзуми.

Мать мальчика, погибшего в аварии.

Пятьдесят семь лет, если верить дате рождения.

«Разве не кажется, что он выглядит старше?» – вспомнил Гакуто вопрос Мицуи после встречи с отцом погибшего мальчика. Тогда он чуть не сказал банальность, мол, жизнь его изрядно потрепала.

Что это значит.

Что это значит?

Что это все значит?!

Голос внутри головы пульсировал в унисон биению сердца.

Маэбаси. Пятнадцать лет назад. Погибший мальчик. Причина, по которой он должен был умереть.

Скопировав анкету и водительские права, Гакуто позвонил Мицуе.

– Господин Мицуя, я сейчас в магазине…

– Тадокоро, – перебил его Мицуя. – Только что сообщили из штаба. Система видеонаблюдения зафиксировала подозрительный автомобиль. В ночь убийства Коминэ Акари он несколько раз проезжал рядом с местом, где нашли тело Момои Тацухико.

В ту же ночь, когда убили Коминэ Акари, автомобиль ездил возле места, где обнаружили тело Момои… Значит, если именно в нем перевозили Тацухико, его убили и закопали в ту же ночь.

– Это арендованная машина, – продолжил Мицуя. Его голос был спокойным, даже ниже обычного. – Личность того, кто ее арендовал, уже установили.

Имя, которое он назвал, было тем самым, которое Гакуто собирался произнести сам.