Стоило поискать в Сети материалы о серийных убийствах женщин в Уцуномии, как среди результатов всплыли и статьи о гибели подростка в результате несчастного случая. Все они были короткими, сухими, передавали лишь упрощенный набор фактов. Имя мальчика и название школы в них скрывались. Зато на нескольких форумах и в блогах имя все-таки называли.

Мальчика звали Мидзуно Тайки. На тот момент он только-только окончил среднюю школу Маэбаси-Кита, состоял в секции кэндо. Мицуя говорил, что Тайки хорошо учился и никогда не доставлял проблем, и на форумах это подтверждали: «умный», «способный к учебе». Писали, что он поступил в старшую школу с самым высоким проходным баллом в городе. Наряду с этим встречались и другие отзывы: «его все любили», «добрый», «хороший парень». Но попадались и совсем иные: «говорят, он воровал женское белье», «строил из себя отличника», а кто-то подчеркивал его двойственную натуру, вспоминая в отношении него «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда».

Гакуто Тадокоро открывал сайты один за другим, пробегал глазами и тут же закрывал, переходя к следующему, но нигде не находил внятного объяснения, почему мальчик шатался по ночам по улицам и почему сбежал от полицейской машины.

Время давно перевалило за полночь. В кабинете отдела по борьбе с организованной преступностью парень был один. Мицуя велел на сегодня закругляться, и перед тем как отправиться в додзё, где Гакуто сейчас ночевал, он решил еще недолго поработать за столом.

– Эй, – раздался сзади хрипловатый голос, и, даже не оборачиваясь, парень понял: это Икэ, старший детектив.

– Хорошего вечера, – отозвался он.

– Ага. Ну как у вас с Митти? – с усмешкой спросил Икэ, открывая ящик стола.

– С кем?

– С Мицуей. Вы же вместе работаете.

Икэ достал пачку рисовых крекеров с арахисом. Видимо, собирался взять их в додзё, перекусить перед сном.

– Его правда так называют? Митти?

– Ага. За глаза. Еще Паскалем, например. Худой как тростинка – прямо «мыслящий тростник». Только вот, сколько ни думает, ничего путного обычно не говорит, – рассмеялся Икэ.

– Пожалуй, – улыбнулся и Гакуто. – Вечно нагоняет таинственности, а по итогу говорит либо «не знаю», либо «хочу понять».

– Ладно, бывай, – махнул рукой на прощание Икэ, собираясь уйти.

– Господин Икэ, – окликнул его Гакуто.

– А?

– Вы помните дело о серийных убийствах женщин в Уцуномии пятнадцать лет назад?

– Еще бы. Нас тогда на подмогу вызывали.

Икэ только недавно исполнилось сорок. Значит, тогда ему было около двадцати пяти.

– Правда, мы занимались не самим убийством, а ловили сбежавшего Хаяси. А тебе тогда сколько было?

– Тринадцать.

– Серьезно? Вот это разница в возрасте. А к чему спрашиваешь?

– Я слышал, что в том деле участвовал господин Мицуя.

– А ты что, не знал? Это Митти-то Хаяси и взял.

– Правда?

– Ага. Тот гад скрывался в Токио. А Митти тогда служил в районном отделе и в одиночку его задержал.

– Как ему это удалось?

Икэ усмехнулся, явно вспомнив что-то забавное.

– Он тогда был еще совсем зеленый, моложе меня на год. Но, знаешь, чудаком был уже тогда. На вопрос «как вы его задержали?» ответил, мол, «он там был, вот я и арестовал». Спокойно так.

Гакуто легко представил себе молодого Мицую, произносящего это с невозмутимым лицом.

– Как «потому что он есть»[10], – сказал он.

– Вот именно.

Подкидывая пакет с крекерами, словно мячик, Икэ вышел из кабинета.

Мицуя пятнадцать лет назад задержал беглого подозреваемого Хаяси – и при этом говорит, что всего лишь оказался рядом. Очень в его духе. И почему-то от этой мысли Гакуто стало досадно.

На утреннем оперативном совещании доложили, что имя и фотография Момои Тацухико появились в интернете. Источником оказался сайт организации «Полярис», занимающейся поиском пропавших без вести людей. Там Момои был размещен как без вести пропавший – с именем, фотографией и описанием обстоятельств исчезновения. Судя по всему, сообщивший об этом в полицию сделал вывод, что он может быть тем самым ключевым свидетелем в деле об убийстве Коминэ Акари. Однако эта информация еще не получила широкого распространения. Кроме того, Тацухико не пользовался соцсетями, поэтому других данных о нем, кроме тех, что разместили на сайте «Поляриса», в Сеть не просочилось.

– Я предупреждал ее, что вероятность такого развития событий высока, – с мрачным выражением сказал Фукунага, исполнительный директор «Поляриса».

Будучи по совместительству бывшим сотрудником полиции префектуры Сайтама и имея опыт следственной работы, он, казалось, уловил, что́ именно собирается спросить у него Мицуя, и ответил на опережение:

– К нам обратилась мать Момои Тацухико, госпожа Тиэ. В прошлую пятницу она подала заявку через форму на сайте, а в понедельник, два дня назад, пришла на консультацию. Когда я выслушал обстоятельства исчезновения, подумал, а не он ли ключевой свидетель, которого уже ищет полиция. Я уточнил, и она это подтвердила. Правда, при этом мать настаивает, что ее сын ни в коем случае не преступник.

В полиции царит жесткая вертикаль, подчинение там порой доходит до абсурда. Даже уйдя в отставку, многие бывшие офицеры позволяют себе высокомерие по отношению к младшим. На этом фоне манера Фукунаги держаться была по-настоящему джентльменской.

– Невестка госпожи Момои не приходила вместе с ней? – спросил Мицуя.

– Нет, мать была одна.

– Она что-нибудь говорила о невестке?

– Нет, об этом я не спрашивал.

По всему было видно: Фукунага четко проводит границу между тем, что следует сообщать полиции, и тем, что сообщать не нужно. В этих коротких ответах чувствовалось его желание защитить частную жизнь обратившихся.

– Получается, что сведения о пропавших иногда поступают напрямую к вам, а не в полицию? – продолжил Мицуя.

– Разумеется, – кивнул Фукунага, явно понимая, к чему тот клонит. – Даже если кто-то увидит Тацухико-сан, он не сможет обратиться в полицию. На формальном уровне ни подозреваемым, ни разыскиваемым преступником он не является. Решать, как поступить дальше, – это уже дело самого Момои и его матери.

– С этим трудно спорить, – спокойно согласился Мицуя.

– Все равно полиция ничего не делает…

Тихая, брошенная в пустоту фраза упала между ними.

Мицуя обернулся. Полная женщина лет пятидесяти как раз принесла чай. Ее щеки покрывали пигментные пятна, а опущенные уголки губ придавали вид не то недовольный, не то печальный.

– Полиция ничего не делает? – спросил Мицуя.

Женщина, уже собравшаяся уйти, остановилась. Она без выражения посмотрела на него сверху вниз. Несколько секунд тянулось молчание.

– Полиция ничего не делает? – повторил Мицуя тем же тоном.

После паузы женщина устало бросила:

– Ну да.

– У вас тоже пропал близкий человек?

– Да, – ответила она и добавила: – Жених.

Словно это слово стало для нее сигналом, она судорожно втянула воздух.

– Когда я обратилась в полицию, они не только толком не стали разбираться, но даже слушать не захотели. Они просто отнеслись ко мне как к идиотке, сказав, что он, наверное, исчез по собственной воле. Пока кто-нибудь не умрет, полиция и пальцем не пошевелит, правда?

Она высказала свое недовольство едва слышным шепотом, после чего развернулась и ушла, поставив в разговоре точку.

– Как бывший полицейский, я понимаю обе стороны, – с тяжелым вздохом сказал Фукунага. – Почти все семьи пропавших подают заявления, но случаев, когда полиция действительно активно действует, очень мало. Если честно, людей, не доверяющих полиции, довольно много.