Место встречи, назначенное Асукой Касэ, оказалось террасой кафе-ресторана на первом этаже торгового центра. Утренний дождь уже прошел, но небо по-прежнему было затянуто тяжелыми, мрачными тучами, и не переставая дул легкий влажный ветер.

После обеденного часа на террасе почти никого не осталось. Кроме Гакуто и Мицуи, здесь сидели лишь несколько женщин: одна с маленьким ребенком и пара пожилых. Потому двое мужчин в костюмах сразу бросались в глаза, и Касэ без колебаний обратилась к ним:

– Вы господин Мицуя?

Ее светлоокрашенные волосы были зачесаны в высокую прическу, в ушах красовались кокетливые сережки, а на плечи наброшен пестрый платок в этническом стиле. Вся она производила впечатление самопровозглашенной гадалки.

– А вы обо мне от кого узнали? – спросила она легко, без тени настороженности.

– От людей с вашего прежнего места работы, – ответил Мицуя.

Касэ уволилась из рекламного агентства, где работал Момои Тацухико, примерно полгода назад.

– Ну, это понятно. А кто именно рассказал? Като? Ёсидзава? Или, может, Сайто? – тут же перечислила она.

Все трое уже дали показания, подтвердив, что Касэ была любовницей Момои.

– Что ж, значит, кто-то донес полиции, что у нас с Момои был роман, – сказала она с улыбкой. – Вот вы и пришли ко мне, да?

– Это правда? – в лоб спросил Мицуя.

Касэ же только лукаво усмехнулась и, уклоняясь от прямого ответа, сказала:

– А можно мне взять сет с пирожным?

– Конечно, – кивнул Мицуя.

Заказав у официанта чизкейк и кофе, Касэ поочередно посмотрела на обоих мужчин и, улыбаясь, ответила:

– Да, это правда. Но уже больше года с тех пор прошло, а длилось это тогда совсем недолго. Я бы не сказала, что это был прямо-таки роман.

– Вы уволились из компании из-за отношений с господином Момои? – уточнил Мицуя.

– Нет-нет. – Касэ энергично замахала руками. – Я ушла, потому что решила стать инструктором по йоге. Кстати, если хотите, можете записаться на пробное занятие. – С этими словами она достала из сумки пару визиток и положила их перед Мицуей и Гакуто.

– После увольнения вы встречались с господином Момои?

– Нет.

– Связывались с ним?

– Нет-нет. Мы и изначально не были так уж близки.

– Тогда почему вы начали с ним встречаться?

– Почему? – переспросила Касэ, выпятив губы и задумавшись. Она несколько раз повторила это слово, словно пробуя его на вкус, а потом пожала плечами: – Наверное… просто так.

– Просто так – это как? – мягко уточнил Мицуя, будто искренне просто желая понять.

– Ну… Так получилось, наверное? После корпоративной пьянки как-то само собой вышло, он остался у меня, а там понеслось… Впрочем, длилось меньше полугода.

– Почему вы расстались?

– У меня появился парень, – спокойно поедая чизкейк и периодически небрежно взмахивая руками, говорила Касэ.

– При расставании не было конфликтов?

– Совсем нет.

– Что сказал господин Момои?

– Точно не помню, но что-то вроде: «Окей, без проблем».

«То есть, – подумал Гакуто, – между ними не было ни чувств, ни привязанности». Видимо, это называется отношениями без обязательств. И все же, глядя на красивую, чувственную Касэ, миленько жующую пирожное, он не мог понять, зачем ей вообще было рисковать, связываясь с женатым мужчиной. Может, как говорила погибшая Коминэ Акари, «с женатыми проще расставаться»?

– Его жена знала о ваших отношениях? – спросил Мицуя.

– Наверное, нет, – ответила Касэ.

– Наверное?

– Я пару раз говорила Момои, мол, если жена узнает, будут неприятности. А он отвечал, что его жена к нему равнодушна и все равно ничего не заметит. И даже если узнает, не станет злиться.

«Равнодушна. Не станет злиться», – мысленно повторил за женщиной Гакуто. Разве такое возможно у супругов, проживших вместе всего два года?

– И каким он был в тот момент? Печальным? Раздраженным? – продолжил Мицуя.

– Да нет. Он вообще… как бы сказать… очень ровный человек. Умный, без острых углов в характере, но при этом какой-то невероятно легкомысленный. Он не любит проблем, не любит заморачиваться – лишь бы жить полегче. На работе такой же, терпеть не может ссоры, конфликты и тех, кто доставляет хлопоты. Поэтому, кстати, у него даже аккаунтов в соцсетях не было. Говорил, что они – источник лишних проблем.

Образ Момои Тацухико, который описывала Касэ, во многом совпадал с другими показаниями. Коллеги, подчиненные, друзья по студенческим годам называли его добрым, удобным, бесконфликтным, но добавляли: «избегает неприятностей», «думает только о себе», «не особо амбициозный».

– Поэтому, когда я услышала, что Момои-сан убил Коминэ и сбежал, я просто обалдела, – сказала Касэ.

И это тоже звучало знакомо. Почти все говорили одно и то же. Не верится, что он мог убить человека. И всё же принимали эту версию. Такие слова звучали почти при каждом преступлении.

– Мы не утверждаем, что господин Момои точно виновен, – мягко заметил Мицуя.

Но Касэ, похоже, приняла эту фразу за формальность.

– Коминэ ведь была лет на десять моложе его. Может, даже такой спокойный человек не выдержал.

– Вы знаете кого-нибудь, с кем господин Момои был особенно близок? – спросил Мицуя.

– Нет. – Касэ пожала плечами. – А были ли вообще такие люди? Думаю, как ни крути, семья для него была на первом месте. Он, кстати, никогда не жаловался на жену и не говорил, что хочет развестись.

Похоже, круг его общения был узким и поверхностным. Он участвовал в рабочих посиделках, но по-настоящему близких людей у него не было.

«Я ведь и сам такой», – подумал Гакуто. Первые пару лет после университета он еще встречался с друзьями, ходил на свидания вслепую, но со временем все это стало утомлять его. В выходные он предпочитал сидеть в комнате общежития, серфить по интернету, играть или смотреть видео, вместо того чтобы выходить из дома и стараться искать развлечения там.

А ведь ему всего двадцать восемь. Нормально ли это? Его охватила внезапная волна беспокойства.

Тацухико тридцать четыре, у него хотя бы есть семья. А он, Гакуто, один, и даже желания завести девушку у него толком нет. Хотелось просто спокойно жить в одиночку.

«Со мной точно все в порядке?» – мелькнуло у него в голове.

Он искоса посмотрел на Мицую. А как у этого чудака с личной жизнью? Есть ли у него друзья? Женщина? Что он делает в выходные? Представить Мицую, болтающего о пустяках и смеющегося с кем-то, Гакуто не мог.

– Ну и что думаешь? – внезапно спросил Мицуя, когда они уже шли к станции после расставания с Асукой Касэ.

– А? – растерялся Гакуто.

Мицуя ничего не уточнил. Гакуто занервничал: промолчишь – подумают, что тупишь; скажешь невпопад – решат, что дурак. «Вот поэтому я и не люблю чудаков», – проворчал он про себя и, не придумав ничего лучше, сказал первое, что пришло в голову:

– Думаю о том, где сейчас Момои.

Осознав сказанное, Гакуто понял, что совершил ужасную ошибку.

Где сейчас Момои? Да ты что? Так потому и ищем, что не знаем, где он.

– Я тоже, – сказал Мицуя.

– А? – снова вырвалось у Гакуто.

– Я тоже думаю, где сейчас господин Момои, – поправил своего напарника Мицуя.

– А… Да, извините.

Мицуя смотрел куда-то вдаль.

Последний раз Момои видели на камере наблюдения возле его дома. В ночь убийства он оказался в двухстах метрах от своего дома, после чего исчез. Дальше следов не было.

Накануне вечером, проверив расположение камер, детективы снова опросили супругу Момои, Ноноко. Она по-прежнему утверждала, что той ночью муж домой не возвращался. Мицуя тогда осмотрел всё: комнаты, шкафы, ванную, туалет, балкон – даже заглянул в холодильник.

Неужели он все же допускает, что Момои может скрываться у себя дома?

Гакуто не понимал, о чем думает Мицуя. Тот ничего не объяснял и, казалось, не любил вопросов. Или, может, проблема в самом Гакуто? Могли ли другие понять смысл слов и действий Мицуи без дополнительных объяснений?

Дверь открыла седовласая женщина лет семидесяти.

– Вы по поводу мужа госпожи Момои, да? – спросила она с нескрываемым любопытством.

Она жила на первом этаже того самого дома, где проживали Тацухико и Ноноко. Накануне ее не было, и теперь Мицуя и Гакуто пришли снова.

В пятиэтажном доме было по четыре квартиры на этаже, всего двадцать. Оставалось опросить еще четыре семьи, включая эту, носящую фамилию Мацумото.

– С чего вы так решили? – спросил Мицуя.

– Соседка напротив сказала. Утром, когда я выносила мусор, встретила ее. Кажется, ее фамилия Канэсиро. Вы ведь вчера к ней заходили? Она сказала, что вы расспрашивали о муже госпожи Момои. Помните, недавно убили молодую девушку? Эти случаи связаны, точно.

– Так вам сказала госпожа Канэсиро?

– Да. Так он что, правда убийца?

– Вы не видели господина Момои в пятницу вечером, двадцатого сентября? – проигнорировав вопрос женщины, сразу перешел к делу Мицуя.

– Канэсиро говорила, что вы будете спрашивать. Я подумала заранее, но нет, не видела.

– А когда вы видели его в последний раз?

– Не припомню. Мы иногда пересекались у входа, но не так уж часто.

Никто из жильцов так и не смог точно сказать, когда видел Момои в последний раз. Даже за пределами центра Токио соседские связи были слабы. Из всех опрошенных Момои знали лишь трое: эта женщина, соседка напротив и сосед по лестничной площадке.

Гакуто привык к разобщенности людей в Токио, особенно на западе города, но в душе все равно заскребло. В Сендае[8], где был его родной дом, почти все соседи знали друг друга. В детстве стоило Гакуто потусоваться с друзьями у магазина, как на следующий день мать уже была в курсе. В старших классах он тайно устроился на подработку в точку общепита, но она раскрыла его меньше чем за неделю. Переехав в Токио, Гакуто почувствовал себя невидимым. Никому до него не было дела. Тогда это казалось свободой. Но со временем невидимость стала пугать.

Действительно ли это правильно? Муки поисков ответов на этот вопрос все чаще всплывали где-то в районе солнечного сплетения. Он не знал, что именно это означает, но тревога была вполне реальной.

Гакуто представил себе жизнь Момои Тацухико – человека, которого знал лишь по фотографиям и записям. Удобный, ровный, избегающий сложностей, без близких людей. Он создавал впечатление некоего эфемерного существа, призрака. Вроде бы существовал, а вроде и нет.

«А вдруг ему просто все опротивело?» – внезапно подумал Гакуто.

Момои высвободил чувства, которые бессознательно подавлял, сорвался, убил любовницу, а потом сбежал, чтобы стереть прежнюю жизнь и начать новую. Разве не может быть так?

На мгновение Гакуто захотелось рассказать Мицуе свой вариант, куда на самом деле пропал Тацухико, но промолчал, поняв, что у него нет ни малейших доказательств этой версии.

Они ушли, так и не получив никакой ценной информации.

Напротив дома располагалась платная парковка, где теперь дежурила полицейская машина. Но Гакуто почти не верил, что Тацухико вернется домой.

Мицуя смотрел в сторону камер наблюдения.

– Как же легко исчезают люди, – тихо, хрипло сказал он.

И эта фраза еще долго не давала Гакуто покоя.