«Наша сноха…» – так Момои Тиэ называла Ноноко, когда говорила о ней с другими.

Стоило произнести вслух «наша сноха», и в этом слышались и привязанность, и близость, словно сами слова должны были убедить окружающих, что у них в семье все ладно, свекровь и невестка живут душа в душу. Тиэ сознательно выбирала это старомодное мирное выражение, ведь ей хотелось, чтобы все видели, что даже без кровного родства они одна семья и все в ней счастливы.

Среди ее знакомых было немало тех, кто говорил «жена сына», кто-то называл невестку по имени, а иногда даже добавлял слово «госпожа». Но Тиэ казалось, что в таких обращениях всегда есть что-то колкое или, наоборот, отчужденное, будто за ними скрывается неприязнь.

«Наша сноха спокойная, очень хорошая женщина», – часто говорила она. То же самое Тиэ нередко повторяла и самому Тацухико, и Ноноко полушутя: «Ноноко у нас такая тихая, такая добрая». Правда, в ее представлении «тихая» означало почти то же, что и «непримечательная».

Она хорошо помнила день, когда Тацухико представил ей Ноноко. «Какая же она… никакая», – с разочарованием подумала тогда Тиэ. Ей казалось, что ее сын мог бы найти кого-то получше. Ноноко нельзя было назвать некрасивой, но в ней не было той притягательности и очарования, которые цепляли бы взгляд. Спокойная, скромная, она легко терялась на фоне других девушек.

Напротив, Тацухико был совсем другим. Ростом он недотягивал и до метра семидесяти, глаза у него были узкие, с одинарным веком, нос и рот небольшие – ни одна черта по отдельности не была безумно привлекательной. И все же в нем было нечто, что притягивало взгляды. С детства, даже в толпе, он почему-то выделялся. Юдзо, муж Тиэ, подшучивал над ней: «Материнская любовь слепа». И все же женщина была уверена: у ее сына особая аура.

Поэтому знакомство с Ноноко, его полной противоположностью, вызвало у нее и удивление, и откровенное разочарование. Но она тут же сказала себе: разве не в этом проявляется истинный характер Тацухико? Он выбирает не по внешности, а по внутреннему содержанию.

Ноноко в самом деле оказалась хорошей невесткой.

По-настоящему рассердилась на нее Тиэ лишь однажды. Перед самой свадьбой, когда выяснилось, что Ноноко беременна. Тогда Тиэ почувствовала себя обманутой и даже заподозрила, что та специально пошла на это, лишь бы выйти за Тацухико.

Но в остальном она была почти всем довольна. Ноноко была послушной, мягкой, никогда не перечила ни мужу, ни свекру со свекровью. Сильному, упрямому Тацухико, пожалуй, и впрямь подходила женщина, всегда находящаяся на шаг или два позади, а не борющаяся за лидерство в семье.

Конечно, и у нее были претензии, самая большая заключалась в том, что Ноноко работала полный день, несмотря на то что Ринта еще совсем маленький. «Пока ребенок маленький, мать должна быть рядом постоянно», – думала Тиэ. Ей было жалко внука. Но она сдерживала себя: у молодой семьи свои обстоятельства, нельзя самовольно вмешиваться. И в этом самоограничении Тиэ видела еще одно доказательство того, что она хорошая свекровь.

– Почему она не отвечает?! – едва не закричала Тиэ.

Сколько она ни звонила, Ноноко не выходила на связь. В голову лезли одна за другой мрачные картины, от которых начинало мутить. Тацухико пропал, и хуже того, его подозревают в убийстве. Неужели такое может случиться?

Два следователя ушли всего несколько минут назад, но гостиная еще была пропитана пугающим ощущением ненормальности, которое они принесли с собой.

– Телефон выключен, – пробормотал Юдзо, отнимая мобильный от уха.

– Ты звонил Тацухико? – спросила у него Тиэ, на что он мрачно кивнул.

«Может, мне ответит», – подумала она. Уж матери-то хотя бы мог. С этой надеждой Тиэ набрала номер сына, но в ответ услышала лишь механическое сообщение о том, что абонент вне зоны доступа или телефон выключен.

– Что же с тобой случилось, Тацухико… – прошептала она.

Все будет хорошо. Скоро он объявится. Это ошибка. Тиэ отчаянно хотелось услышать хоть что-нибудь подобное, пусть даже расплывчатое и неубедительное. Но муж молчал.

– И у Ноноко, кажется, телефон выключен… В такое время… – снова заговорила Тиэ.

У сына дома не было стационарного телефона. Она ведь не раз говорила, что на всякий случай надо бы поставить. Тиэ прикусила нижнюю губу.

Часы на стене показывали 6:32. Самое время ужинать. Где же сейчас Ноноко и что она делает? Но куда важнее другое: почему она не сообщила им, что Тацухико пропал и что полиция его разыскивает?

По словам следователей, о пропаже стало известно еще в понедельник, два дня назад, и в тот же вечер они разговаривали с Ноноко. Значит, она знала. И все равно молчала. Любая нормальная женщина сразу бы позвонила в слезах и отчаянии: «Тиэ, Тацухико наш пропал, полиция его ищет».

– Дорогой… Как ты думаешь, что с Тацухико? – снова спросила Тиэ, но ответа не последовало.

И вдруг она ясно поняла, что он всегда был таким. Никогда не говорил нужных слов, когда они были ей необходимы. В самые важные моменты предпочитал молчать.

– Может, он попал в аварию? Или стал свидетелем чего-то нехорошего, поэтому прячется? Может, он где-то ждет помощи… Полиция ведь его найдет, правда? Его найдут, да?

Слова вырывались сами собой.

– Успокойся, – сказал наконец Юдзо.

– Как вообще могло такое случиться? Тацухико не мог никого убить! Почему так вышло?

– У тебя есть идеи, куда он мог пойти? – спросил муж.

Куда… Тиэ напряглась в попытке вспомнить, но ничего на ум не приходило. В голову не пришло ни одного имени, к кому он мог обратиться. С тех пор как сын ушел из дома, прошло больше десяти лет. Он самостоятельный взрослый мужчина, с семьей. Разве родители обязаны знать круг его общения? Да и был ли у него вообще кто-то, кроме семьи и работы?

Она всегда считала, что жизнь Тацухико проста и понятна. Работа и дом – вот два ее столпа. Конечно, внутри этого круга могли быть мелкие события, но ничего выходящего за рамки обыденности.

Когда следователь сказал, что у Тацухико была любовница, Тиэ тут же возразила, мол, быть такого не может. Но, по правде говоря, она не считала это совершенно невозможным. Измены не так уж редки. Да и муж в молодости не раз возвращался домой с чужими духами на рубашке. Станет это скандалом, останется в пределах повседневной жизни или разрушит ее – в конечном итоге всё зависит от жены.

«Знала ли Ноноко об измене Тацухико?» – промелькнул вопрос в голове у Тиэ.

На следующее утро о нем написали в газете.

Полиция считает, что коллега погибшей может располагать важной информацией, и разыскивает его.

Тиэ поправила очки и снова и снова перечитала мелкий шрифт. В какой-то момент ей показалось, будто она отделилась от самой себя и смотрит на статью со стороны – холодно, отстраненно.

«Наверное, этот коллега и есть убийца…» – услышала она в своей голове возможные пересуды людей и резко подняла голову.

За обеденным столом Тиэ сидела одна. Муж, вышедший на пенсию в шестьдесят пять, теперь работал консьержем в доме и говорил, что трудоголик и не оставит работу хотя бы до семидесяти. Несмотря ни на что, сегодня он, как обычно, вышел из дома сразу после семи.

Юдзо наверняка тоже читал эту статью. И все равно ничего не сказал. Более того, Тиэ вдруг осознала, что не слышала от него слов вроде «Тацухико не может быть преступником». А вдруг все, кроме нее, уже думают иначе?

Липкий страх скользнул вдоль позвоночника.

Телефоны Тацухико и Ноноко по-прежнему были выключены.

Что же происходит? Тиэ все сильнее казалось, что только она одна ничего не знает.