Дэниел Хегарти, в своем забрызганном краской халате, отступил от мольберта, установленного в хорошо освещенной гостиной. Здесь он любил работать в погожие дни, пока собаки, свернувшись клубочком, спали рядом. Он наносил последние штрихи на копию картины Лаури, которую ему заказала одна радиознаменитость.

Неплохая работенка – пять тысяч фунтов за то, что заняло всего три дня. На полотне полдюжины тощих букмекеров, каждый в модно заломленной фетровой шляпе, стояли на табуретках у досок, показывая ставки, а справа от них торговали всякой всячиной с лотков. На переднем плане прогуливались нарядные любители скачек.

Утро выдалось очень долгим из-за вторжения незваных гостей, однако Хегарти не без удовлетворения улыбнулся, глядя на вид Солтдина в сверкающих чистотой окнах. Спасибо мойщикам – особенно за то, что благодаря им Килгор и его приспешники удрали.

Тем не менее художник был глубоко расстроен из-за травмы, которую пережила Натали. Уж она по возвращении со смены у «Самаритян» не поскупится на пару ласковых насчет его обещания «исправиться». Хотя, может быть, она оценит ситуацию, когда он объяснит ей, какова на самом деле правда. Он снова ухмыльнулся, вспомнив об этом. О своей маленькой позорной тайне… Хегарти – один, Килгор – ноль!

Он проголодался, и, поскольку следовало оставить картину на час, пока нанесенный коктейль из химикатов не сделает свою работу по состариванию полотна, теперь было самое время для ланча. Надо сделать сэндвич с ветчиной и помидорами на ароматном хлебе – взять немного восхитительной ветчины серрано, которую он купил в местном гастрономе, – и, возможно, выпить немного пива, чтобы успокоить нервы и для вдохновения: чуть позже днем нужно изобразить на оборотной стороне холста несколько убедительных отметок якобы с аукционных торгов.

Раздался звонок в дверь. Собаки тут же помчались вверх по лестнице с ураганным лаем. Хегарти никого не ждал и нахмурился. Вероятно, доставили новую книгу, заказанную на «Амазоне». Она должна была послужить подспорьем для выполнения нового прибыльного заказа – копии картины Данте Габриэля Россетти для посредника-мошенника, которого он знал много лет. Его звали Рон Пачули, и он был скользкий, как одноименное масло, хотя и не распространял благоухание.

Посредник, передавший Хегарти картину вместе с авансовым платежом в размере десяти тысяч фунтов стерлингов, сказал, что копия предназначается богатому клиенту из Саудовской Аравии, любителю творчества этого английского поэта и художника. Хегарти знал эту картину, она была знаменитой, считалась одной из лучших работ Россетти и входила в коллекцию поместья в Мидлендсе.

«Ворованная?» – спросил он с сомнением.

«Не-а, – нагло ответил Пачули. – Мы ее просто одолжили!»

Роки и Рэмбо, опередившие хозяина, уже подпрыгивали у входной двери. Он осторожно заглянул в глазок, на случай если вернулся Килгор со своими ребятами. У порога стояли двое: плотный мужчина в костюме и элегантно одетая женщина. Накинув цепочку, художник приоткрыл дверь и, перекрикивая лай собак, поинтересовался:

– Чем могу помочь?

– Мистер Дэниел Хегарти? – обратилась к нему женщина с белфастским акцентом.

– А вы кто?

Мужчина протянул удостоверение:

– Детектив-сержант Поттинг и детектив-констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в графствах Суррей и Суссекс. Можем ли мы побеседовать с вами, сэр?

– Насчет трупа?

– Мы не отнимем у вас много времени, сэр, – любезно проговорила женщина-офицер. – Понятно, что за последние двадцать четыре часа вы, вероятно, уже вдоволь насмотрелись на полицейских.

Сняв дверную цепочку и одновременно придерживая собак, чтобы не выскочили, Хегарти впустил детективов и быстро закрыл дверь. Женщина тут же присела перед псами и с умилением заворковала, в то время как ее коллега смотрел на них настороженно.

– Они кусаются? – спросил Поттинг.

– Да, – ответил Хегарти. – Все собаки кусаются, именно так они и едят. Но ничего, сегодня они уже съели целого почтальона, так что они не голодны.

Пригласив полицейских следовать за ним, художник слышал за своей спиной голос и треск статики из рации. Затем он жестом предложил детективам сесть. За этим столом всего несколько часов назад Килгор держал под прицелом его и Натали.

Женщина-офицер остановилась перед картиной Лаури на мольберте:

– Мне нравится. Это в вашем стиле?

Хегарти широко развел руками, указывая на Пикассо, Бэнкси и Караваджо.

– Мне нравится думать, что я могу приложить руку к творению практически любого художника, – сказал он. – Люблю искусство, а вы?

– Я тоже. – Она бросила на него выразительный взгляд и добавила более резко: – Если оно настоящее.

Он рассмеялся:

– Тогда вы обратились не по адресу.

Детектив в дешевом костюме посмотрел на копию Бэнкси, висящую на стене.

– Два копа целуются – это что такое? – поинтересовался он хрипловатым голосом.

– Два миллиона фунтов, если это оригинал, – ехидно заметил Хегарти.

Поттинг прочистил горло и, сосредоточившись на цели визита, спросил:

– Мистер Хегарти, имя Арчи Гофф вам о чем-нибудь говорит?

Хегарти на мгновение задумался. Имя смутно всплыло в памяти, – возможно, это кто-то из далекого прошлого, из преступного мира Брайтона.

Он покачал головой:

– Нет, а в чем дело?

– Это тот несчастный, которого вы нашли вчера утром на тротуаре возле дома. Мы пытаемся установить, было ли его тело подброшено туда случайно, или же вас с этим человеком могло что-то связывать.

– Вы же детектив? – уточнил Хегарти.

Поттинг серьезно взглянул на него:

– Да, я детектив.

– Ну что ж, детектив-сержант Поттинг, я действительно наткнулся на труп вчера утром. Вы не думаете, что, если бы я знал его, если бы я узнал этого Арчи Гоффа, я бы так и сказал?

– Если только вы ничего не скрываете, – резко произнес Поттинг. Он подался ближе к Хегарти и, внимательно глядя ему в лицо, спросил: – Имя Стюарт Пайпер вам знакомо?

Заминки Хегарти было достаточно, для того чтобы сделать определенный вывод. В подтверждение последнего он покачал головой и, вежливо улыбнувшись, почесал затылок. Оба движения, и Поттинг хорошо знал это, указывали, что человек лжет.

– Нет-нет, мне это имя ни о чем не говорит, – пробормотал копиист.

– Вы уверены, мистер Хегарти? – настаивал Поттинг.

– Стюарт Пайпер, вы сказали?

– Верно. Вы никогда не выполняли для него никаких заказов в прошлом?

Дэниелу стало не по себе. На лицах детективов будто было написано, что им известно гораздо больше, чем они хотели бы показать.

– Стюарт Пайпер? – повторил он, прикидываясь, что глубоко задумался. – На самом деле что-то припоминаю… – Снова погрузившись в размышления, он уже не притворялся. Ему пришлось скрыть довольную улыбку, когда он выдал окончательный ответ. – Я не имел дела с Пайпером напрямую, но есть джентльмен, с которым вы, возможно, захотите пообщаться. Он американец, живет здесь, его зовут Роберт Килгор. Мерзкий тип, однако вам, может быть, стоит поговорить с ним.

– Где его найти? – спросила детектив Уайльд.

– Я полагаю, он работает на мистера Пайпера. Однако был бы признателен, если бы вы не упоминали о том, что я вам это говорил. – Он бросил на детективов многозначительный взгляд, и они его поняли.

– Вы нам очень помогли, – сказал Норман Поттинг.

– Какие у вас отношения с мистером Килгором? – настойчиво поинтересовалась Уайльд.

Хегарти пожал плечами:

– Ничего особенно приятного.

– Вы не могли бы это пояснить? – спросила она.

– Конфиденциальная информация, – подмигнул он.

– То есть, насколько мы поняли, вы не симпатизируете мистеру Килгору? – уточнил Поттинг.

– Можно сказать и так, – усмехнулся Хегарти. – И даже не пытаюсь делать вид, что он мне нравится.