Фрейя Киплинг полулежала на раскладном диване, в одной руке бокал красного вина, в другой – роман «Там, где раки поют» Делии Оуэнс. Гарри с банкой лагера сидел рядом, наблюдая за повтором передачи «Матч дня» – его команда, «Брайтон-энд-Хов Альбион», обыгрывала «Норвич» со счетом 2:0. Том в своей комнате играл с друзьями в онлайн-игру, и Фрейя заглянула в приложение «ЛибрЛинк», проверяя уровень сахара в крови сына. 8,9 ммоль/л. Верхняя граница нормы, но допустимо.

Они с Гарри провели утро на трех разных барахолках и вернулись с небольшими трофеями. Он приобрел старинную пустую жестяную банку от сигарет «Плеерс медиум нейви кат», крошечную бронзовую статуэтку гольфиста с клюшкой в замахе и брайтонскую гравюру в удивительно хорошем состоянии – изображение старой злополучной «морской» железной дороги с платформой на высоких опорах. В народе ее называли «косиножка». С 1896 по 1900 год она курсировала над Ла-Маншем вдоль набережной Брайтона между Кемптауном и Роттингдином, прежде чем пути были разобраны. Фрейя купила две парные фиолетовые стеклянные вазы, которые продавец величал викторианскими, и серебряный набор для соли и перца.

Гарри втайне надеялся обнаружить какие-либо следы картин из цикла «Времена года», но успеха не достиг. К облегчению Фрейи, он наконец начал склоняться к мысли выставить Фрагонара – или возможного Фрагонара – на крупный аукцион. «Сотби», «Кристи» и «Филлипс» проявляли интерес и регулярно присылали информацию о предстоящих торгах.

По окончании матча Гарри поставил банку на журнальный столик, обнял Фрейю за плечи и дотронулся носом до ее уха. Она усмехнулась, прекрасно понимая его намек. А почему бы и нет? Чтение, пусть даже такое увлекательное, можно отложить. Даже спустя столько лет она все еще находила его неотразимым.

Ощутив возбуждающее покалывание внизу живота, Фрейя отставила бокал, закрыла книгу и повернулась к мужу для поцелуя. Она была уверена, что увлеченный игрой Том сейчас от компьютера не отойдет.

В этот момент зазвонил домашний телефон.

Фрейя потянулась к трубке, но Гарри удержал ее руку.

– Позже, детка. – Он снова коснулся ее уха и прошептал: – Сейчас не время для звонков. Наверняка какие-нибудь страховщики желают сообщить, что с нами будет, если мы попадем в аварию.

– Может, это папа? По воскресеньям он иногда скучает.

Гарри хорошо относился к старику. Мать Фрейи умерла два года назад, и ее отец с тех пор стал как потерянный, однако яростно цеплялся за свою независимость, отказываясь переехать к ним из Скарборо.

Взяв со стола беспроводную трубку, Гарри увидел надпись: «Номер скрыт». Пару секунд поколебался, затем ответил:

– Дом Киплингов, говорит Гарри Киплинг.

Звонил не тесть. Гарри услышал голос незнакомца, очевидно тоже пожилого человека, говорящего с мягким размеренным американским акцентом.

– Добрый день, сэр, – вежливо начал он. – Прошу прощения, что помешал в выходной день, но мне известно, что вы владеете картиной, являющейся качественной копией работы французского художника Жана-Оноре Фрагонара. Я прав?

– С кем я разговариваю? – спросил Гарри.

– Я звоню по поручению моего работодателя, крупного коллекционера произведений искусства того периода. Он хотел бы предложить вам частную сделку – это избавит вас от высоких аукционных комиссий.

– А с чего вы взяли, что я заинтересован в продаже, даже если допустить, что у меня есть такая картина?

– Мистер Киплинг, мой работодатель видел вас с этой картиной на «Антикварном развале». Он готов сделать щедрое предложение, учитывая, что полотно почти наверняка поддельное.

– Серьезно? – В голосе Гарри прозвучала неожиданная для него самого воинственность. – И насколько щедрое? – Он нажал кнопку громкой связи, чтобы слышала Фрейя.

– Мне поручено предложить пятьдесят тысяч фунтов.

Гарри заметил, как Фрейя нахмурилась.

– Вы шутите? – произнес он.

– Мистер Киплинг, я абсолютно серьезен. Если картина – подделка, ее стоимость в лучшем случае – несколько сотен фунтов. Понятно, что, если она окажется оригиналом, цена многократно превысит эту сумму. Но неужели вы действительно верите, что купленная на багажной распродаже вещь может быть подлинной?

Фрейя жестами призывала мужа подумать и замахала рукой: мол, надо поторговаться.

Не обращая на нее внимания, Гарри сказал:

– Но я уверен, что картина подлинная. Три лондонских аукционных дома хотят включить ее в свои каталоги. Оценки – около четырех-пяти миллионов. Ваше предложение – это просто какая-то шутка.

Задетый за живое американец заявил:

– Мой работодатель – джентльмен, который не шутит в вопросах, касающихся искусства.

Фрейя снова принялась жестикулировать: «Торгуйся!»

– И каково же лучшее предложение вашего работодателя?

– Я уже его озвучил.

Связь прервалась.

Потрясенный Гарри уставился на трубку, затем положил ее. Американец дал отбой? Он посмотрел на Фрейю.

– Может, стоило согласиться? – предположила она.

– Ни за что! Ты видела оценки аукционов.

– Да. Если картина подлинная.

– Они не стали бы ее выставлять, считая подделкой. Этот американец – тупица, авантюрист.

– Пятьдесят тысяч пригодились бы нам, дорогой.

– Пять миллионов пригодились бы еще больше. Он перезвонит, не сомневайся.

Но американец не перезвонил.