Грейсу казалось, что в этом зале с серыми стенами, серыми стальными столами, раковинами и столешницами и серыми мертвыми лицами тех, кому не повезло попасть сюда, царит вечная зима, серая и мрачная. Впрочем, это не мешало патологоанатому МВД работать ровно, быстро и сосредоточенно.

А вот суперинтендант ежился от холода, напряженно размышляя о сомнительном совпадении: все-таки странно, что тело Арчи Гоффа было выброшено возле дома Дэниела Хегарти. Даже в ясный летний день плотное матовое стекло наружной стены словно вымывало из солнечного света все краски, а пронзительно-яркие потолочные светильники лишь добавляли обстановке суровости, но никак не тепла. Находясь в этом помещении, Рой всегда старался дышать ртом, чтобы не так остро чувствовать приторный запах смерти и дезинфицирующих средств.

Надюшка де Санча то и дело поглядывала на стрелки то наручных, то настенных часов, словно боясь, что ее часы отстают, и он подумал, не торопится ли она куда-то. Она, конечно, действовала с удивительной ловкостью. Ей помогала Клио, отменившая обед с сестрой. По сравнению с доктором Фрейзером Теобальдом они работали молниеносно – тот проводил вскрытие так медленно, что один из членов следственной группы однажды пошутил: трудно понять, кто из этих двоих труп, а кто патологоанатом.

С учетом того короткого времени, что де Санча пробыла на месте обнаружения тела, процесс вскрытия в общей сложности занял менее пяти часов и близился к завершению. Время шло к 17:00. Грейс сомневался, что к этому моменту доктор Теобальд сделал бы половину работы.

Арчи Гофф лежал голый на стальном столе, его висок был обрит, чтобы открыть рану над правым ухом, что придавало этой стороне лица покойника причудливо-модный вид. Кроме того, у основания шеи виднелся ушиб. Одежду с Гоффа сняли, как только привезли его сюда, и каждый предмет был тщательно упакован и промаркирован для последующей судебно-медицинской экспертизы. Обнаруженные волокна ткани, волосы и пятна крови могли бы стать подсказкой в поисках убийц.

В течение всего процесса Надюшка наговаривала на диктофон описание деталей вскрытия, снабжая комментариями Роя Грейса и остальных присутствующих. Несмотря на десятилетия жизни в Англии, она все еще сохраняла акцент, выдававший ее происхождение, и Грейс подумал, что даже в такой мрачной ситуации голос Надюшки был полон очарования, а речь искрилась юмором.

– Покойный был найден на тротуаре в жилом квартале Солтдина, поэтому одна из моих задач – попытаться установить, действительно ли он скончался именно там. Или смерть наступила в другом месте, с последующим перемещением тела на эту улицу? У меня нет достаточной информации, чтобы точно определить время смерти, но, – сверкнула глазами Надюшка, – наш добрый друг доктор Ригор Мортис[29] с радостью поделится с нами некоторыми подсказками. Когда я начала осмотр, у покойного было довольно сильно выраженное трупное окоченение всего тела: пальцы, челюстные суставы, руки и ноги одеревенели, все суставы с трудом поддавались попытке изменить их положение, вдобавок он был совершенно холодным на ощупь. – Она повернулась к Грейсу. – Рой, было бы полезно выяснить, как долго тело лежало на тротуаре, потому что время, в течение которого оно подвергалось воздействию окружающей среды, поможет нам более точно определить степень развития трупного окоченения.

– Надюшка, моя команда сейчас обходит все дома в этом районе, – ответил он. – Опрашивают жителей, не видел ли кто из них что-нибудь подозрительное, а также просят проверить частные камеры видеонаблюдения.

– Отлично.

Грейс заметил, как она снова посмотрела на наручные часы, а потом – на настенные.

– По-твоему, где он умер, Надюшка? На тротуаре в Солтдине или в другом месте? Что подсказывает интуиция?

– Это больше чем интуиция, Рой. Судя по тому, что я видела, уверена, что он умер в другом месте и впоследствии был выброшен на тротуар, возможно из машины. На эту мысль меня наводит одно обстоятельство: он лежал на улице не в той позе, в которой встретил свою смерть.

Грейс взглянул на Брэнсона и увидел, что тот нахмурился; он, в принципе, понимал, почему де Санча сделала такой вывод, но все равно поинтересовался, чтобы получить подтверждение:

– И почему же ты так решила?

– Главной подсказкой является наличие того, что я назвала бы неестественным гипостазом. – Она указала на пурпурные крапинки на животе Гоффа. – Это гравитационный прилив крови, он развивается после смерти в тех частях тела, которые находятся ближе всего к земле. Когда сердце перестает качать кровь, она не циркулирует, а скапливается там, куда ее тянет сила тяжести. Пурпурные пятна свидетельствуют о том, что покойный лежал на животе в течение нескольких часов после смерти, что позволило крови скопиться в области живота. Однако на улице он лежал на спине. Если бы он умер в таком положении, мы могли бы ожидать, что увидим скопившуюся кровь на спине, но там ее нет.

Грейс кивнул в знак согласия. Он посмотрел на рану и запекшуюся кровь над правым ухом Гоффа:

– Вам удалось установить вероятную причину смерти?

Надюшка показала на рану:

– Это произошло не от падения. Мне кажется, был нанесен целенаправленный удар, и рискну предположить, что жертву ударили предметом с острым краем. – Она повернулась к Гартреллу. – Джеймс, пожалуйста, сделай серию крупных планов этой раны под прямым углом.

Фотограф скрупулезно выполнил просьбу. Грейс понимал, что это позволит впоследствии воспроизвести изображения в масштабе 1:1 и даст криминалистам возможность сравнить их. Это могло бы стать бесценной уликой в том случае, если будет найден предмет, которым была нанесена рана.

Затем де Санча попросила следователей обратить внимание на правый сосок мертвеца:

– Видите крошечную отметину? Напоминает ожог, возможно от электродного зажима. – Она прошла вдоль тела и указала похожий след на мошонке. – Это тоже говорит о том, что его, возможно, пытали.

Краем глаза Грейс увидел, как Брэнсон поморщился.

– Черт! – произнес заместитель. – Вот бедняга.

– Могу только представить, какая это боль, – сказала она.

– Не уверен, что хочу даже представлять это! – добавил Гленн.

Затем палец в перчатке прикоснулся к почерневшему кружочку посередине груди Гоффа.

– Полагаю, ожог от сигареты. – Де Санча приподняла левую руку мертвеца. – Ты заметил, какие у него пальцы, Рой, когда увидел его на тротуаре? По четыре пальца на обеих руках раздавлены, ногти, как видишь, почернели. Такое бывает, если попасть молотком по ногтю или прищемить палец дверью. Случалось такое?

– Да, было дело, – вздохнул Брэнсон. – Я ждал отца на заднем сиденье машины, мне было лет двенадцать. Высунул руку из окна и держался за дверную раму на месте водителя. Затем мой отец сел в машину и, не глядя по сторонам, захлопнул дверцу. В жизни не испытывал такой сильной боли, я тогда два ногтя потерял.

Надюшка кивнула:

– Да, это сильнейшая боль. Что-то подобное однажды произошло и со мной. Однако случайно прижать пальцы обеих рук дверцей машины или любой другой дверью невозможно. Конечно, это лишь предположение, но я почти уверена, что его пытали.

– Классический бандитский метод пыток, – хмыкнул Брэнсон. – Я такое уже видел.

– По моему опыту, это форма наказания, широко используемая в войнах за территорию восточноевропейскими наркоторговцами и бандами по торговле людьми, включая сербов и румын, – добавил Грейс.

Патологоанатом показала на красные отметины на запястьях и лодыжках мертвеца и на линии поперек его груди:

– Я бы сказала, что он был связан чем-то вроде шнура или проволоки.

Все внутренние органы Гоффа были удалены, разрезаны на сегменты, тщательно осмотрены визуально, взвешены, а затем – за исключением его рассеченного сердца, которое все еще находилось в стальном лотке, упакованном в белый пластик, – вставлены в грудобрюшную полость, прежде чем ее зашили, чтобы гарантировать, что тело целиком, за исключением образцов жидкости, взятых для лабораторного анализа, будет передано похоронному бюро для захоронения или кремации. Сегменты сердца в итоге также будут помещены внутрь.

Патологоанатом подошла к весам, где лежала чаша из нержавеющей стали с частями сердца Гоффа, принесла ее и поставила на стол. Она кивнула коллегам, призывая их к вниманию, затем снова взглянула на часы.

– Таких пыток, такой боли и страха, испытанных жертвой, было бы достаточно, чтобы спровоцировать сердечный приступ у мужчины его возраста и состояния здоровья. – Она взяла скальпель и медленно разрезала один из сердечных клапанов. При этом раздался отчетливый хруст. Пристально посмотрев на обоих детективов, она спросила: – Вы слышали?

– Этот звук? – уточнил Брэнсон.

Она кивнула:

– Коронарный кальциноз. Сильно забитые артерии, ограничивающие кровоток. Сердечный приступ у этого джентльмена мог случиться в любую минуту.

Рой Грейс задумался на пару секунд, потом спросил:

– Можешь ли ты определенно назвать пытки причиной остановки сердца, Надюшка? Спрашиваю, потому что, если и когда его убийца или убийцы предстанут перед судом, нужно убедиться, что мы сможем оспорить доводы защиты: мол, он умер из-за проблем с сердцем, а наши клиенты вовсе не собирались его убивать.

– Хорошо, что ты поднял этот вопрос, Рой. – Де Санча указала пальцем на сегмент сердца красновато-коричневого цвета с белыми пятнами. – Я обнаружила свежий тромб, сгусток крови, блокирующий одну из главных коронарных артерий, а именно левую переднюю нисходящую артерию. Так что непосредственная причина смерти – инфаркт миокарда.

– Ты можешь перевести это на язык неспециалиста? – попросил Грейс.

– Могу, Рой, но не уверена, что это будет доводом в поддержку обвинения. Этот джентльмен умер от классического сердечного приступа. Левая передняя нисходящая артерия – это, пожалуй, коронарная артерия, которая легче всего закупоривается, вот почему наиболее циничные представители медицинской профессии называют ее «делатель вдов».

– Отлично, – произнес Рой без всякого выражения. – Значит, сообразительный адвокат может утверждать, что у Гоффа было больное сердце, о чем его мучители могли не знать, и именно это его убило, так?

– Боюсь, что да, Рой. Он мог умереть каждую минуту, при любом усилии, например поднимаясь по лестнице или, – улыбнулась она, – в момент оргазма.

– Да ну! Я, наверное, хотел бы пойти именно этим путем, – сказал Гленн Брэнсон.

– Пожалуй, все желали бы такого конца, – согласилась Надюшка. – Но в действительности большинство тех, кто страдает сердечными заболеваниями, умрут в больничном коридоре, когда похмельный студент-медик будет подпрыгивать у них на груди, пытаясь делать массаж.

Грейс и Брэнсон рассмеялись.

Она еще раз сверила время по наручным и настенным часам и выключила диктофон.

– Это все, что я могу сказать на сегодня. Возможно, взятые мной образцы жидкости покажут что-то более полезное, когда мы получим токсикологический отчет из лаборатории. Но сейчас я должна сделать вывод, что очевидная причина смерти – сердечный приступ, вызванный пытками.

– Спасибо, Надюшка, – поблагодарил Грейс.

Она подняла руки в перчатках:

– Простите, я понимаю, что вам нужно большее, но давайте посмотрим, что мы получим из лаборатории. Вы простите меня, если я сейчас убегу? У меня, вообще-то, день рождения, и муж кое-что организовал на сегодняшний вечер.

– Твой день рождения? Неужели тридцать лет?

– Ха! Хотелось бы, чтобы это было так, и спасибо за комплимент.

Грейс усмехнулся:

– С днем рождения!

– С днем рождения, Надюшка! – подхватили все присутствующие.

Клио повернулась к мужу и тихо сказала:

– Увидимся дома – мне надо задержаться на некоторое время. – Она указала на голову Гоффа со следами удара. – Я хочу кое-что проверить. – И странно посмотрела на Грейса, словно на что-то намекая.

Он нахмурился, затем все понял и улыбнулся:

– Конечно. В офис уже не поеду. Я прогуляюсь с Хамфри и приготовлю ужин.

– У нас в холодильнике есть замечательные сыры, которые мы привезли с рынка в прошлые выходные. Все твердые, мягких нет. – Она похлопала себя по округлому животу в качестве объяснения. – А в буфете есть овсяное печенье, которое ты хотел попробовать.

– Я сделаю закуски. Что-нибудь купить для тебя по дороге домой?

– Нет, спасибо.

Он снял маску и послал ей воздушный поцелуй.

Гленн Брэнсон последовал за ним в раздевалку, где они первым делом стянули бахилы.

– Облом, – прокомментировал детектив-инспектор.

– Арчи Гофф, – задумчиво произнес Грейс, игнорируя этот комментарий, – настоящий рецидивист, специализирующийся на загородных домах. За что его замучили до смерти?

– Обворовал не тот дом? – предположил Брэнсон.

– Вполне возможно, – кивнул Грейс. – Мне кажется странным, что его тело бросили в таком месте, – а тебе? Возле дома Дэниела Хегарти.

– Да, совпадение можно назвать случайным с большой натяжкой.

– Так оно и есть. Мы расследуем нераскрытое убийство арт-дилера, который, возможно, пытался продать редкую картину Фрагонара. Кроме того, у нас есть супружеская пара, Киплинги, которые привезли на выставку антиквариата то, что может быть редкой картиной Фрагонара. Кто-то ограбил – или попытался ограбить – их дом вскоре после выхода шоу в эфир. Теперь вот имеется мертвый грабитель возле дома известного копииста.

– Стоит ли делать далекоидущие предположения, если у нас нет стопроцентной уверенности в связи между этими событиями? – поинтересовался Брэнсон.

Грейс покачал головой:

– Поставь себя на место преступника. Ты только что пытал человека – он ограбил тебя или, что более вероятно, твоего босса и неожиданно умер под пыткой. Возникла проблема – труп, от которого нужно избавиться. Давай представим, что это произошло в Суссексе, в сельской местности. Ведь загородные дома – профиль Арчи Гоффа. Вокруг есть перелески, леса, недалеко море. Но нет, ты решил проигнорировать все эти варианты и отвезти свою замученную жертву в престижный жилой район для среднего класса и выбросить на тротуар, где труп непременно найдут.

Брэнсон кивнул:

– Я понял, о чем ты.

Теребя шнурки на спине его одноразового халата, Грейс продолжил:

– Тот, кто это сделал, хотел, чтобы тело нашли. Это послание кому-то. Очень ясное и четкое… «Пойдешь против меня – и так будет с тобой».

– Послание Дэниелу Хегарти – ты это хочешь сказать?

– Мы поняли друг друга.