– Ты ведь не испытываешь особого сожаления, да, босс? – спросил Гленн Брэнсон несколько часов спустя в морге.

Стрелка на циферблате показывала два часа. Единственным плюсом сегодняшнего дня, по мнению Грейса, было то, что доктор Фрейзер Теобальд оказался очень занят. Вместо него назначили Надюшку де Санча, которая работала быстрее, хотя не менее тщательно, и была куда приятнее в общении.

– Зависит от того, как ты определяешь сожаление, – приподнял брови Грейс.

Они облачались в защитные костюмы в тесной раздевалке Городского морга Брайтон-энд-Хова. Детектив-инспектор покачал головой, усаживаясь на скамью и натягивая белые прорезиненные бахилы.

– Ну вот, опять бесишь меня, отвечая вопросом на вопрос. Ты испортил мне воскресенье, а заодно, наверное, и всю жизнь, – усмехнулся он.

– Добро пожаловать в отдел тяжких преступлений, – парировал Рой Грейс. – Если захочешь вернуться к прежней жизни вышибалы в ночных клубах – дай знать. Не стану удерживать.

– А я серьезно, Рой. Моя свадьба – она балансирует на самом краю.

– Из-за того, что тебя назначили замом старшего следователя по делу об убийстве? – Грейс оставил шутливый тон. – Шивон в числе лучших криминальных репортеров. Включи мозги: она не достигла бы такого уровня, придерживаясь графика с девяти до пяти. Репортеры и копы – одного поля ягоды. Мы бросаем все ради трупа, они – ради сенсации. Если она не понимает, почему ты здесь, а не на милом воскресном бранче в каком-нибудь модном кафе, у нее что-то не в порядке с оптикой.

Брэнсон покосился на него:

– С оптикой? Ты перенял одно из словечек Кассиана Пью?

Грейс натянул тканевую шапочку и выбрал свежую марлевую маску:

– Сейчас тебе так не кажется, но на самом деле я, как и всегда, пытаюсь двигать вперед твою карьеру.

– Серьезно?

Грейс пожал плечами:

– Ты прошел путь от рядового констебля до детектива-констебля, детектива-сержанта, а теперь детектива-инспектора – и это за сколько лет?

– И потерял жену, почти потерял детей, а теперь рискую потерять невесту. Должен ли я быть благодарным?

– Это зависит от того, как ты определяешь благодарность.

– Ну ты и мерзкий тип. Опять отвечаешь вопросом на вопрос!

– Ну так скажи! – Грейс заметил, что тот нервно заламывает руки. – Гленн… – протянул он примирительно, чтобы успокоить его, потом надел маску. – Пошли работать.

В узком коридоре они свернули направо, миновали закрытую дверь изолятора и вошли в просторное помещение с двумя зонами для вскрытий, разделенными аркой.

Морг работал в стандартном режиме по будним дням – обычно ни покойники, ни их родные и близкие особенно не торопились со вскрытием. Поэтому трое штатных патологоанатомов, занимавшихся теми, кто умер обычной, не вызывающей подозрения смертью, отдыхали по выходным.

Патологоанатомы МВД были лишены подобной роскоши. Они специализировались на расследовании возможных убийств, а в таких ситуациях время почти всегда критично. Зарплаты у них были выше, но они эту разницу отрабатывали, будучи на связи круглосуточно семь дней в неделю, готовые мгновенно выехать куда угодно и заниматься своим делом сколько понадобится, – как на месте преступления или обнаружения тела, так и в морге, изучая во всех подробностях трупы и зачастую обстановку. Надо сказать, редкое вскрытие занимало менее шести часов.

Слева от Грейса стояли четыре пустых стола из нержавеющей стали. Справа – еще четыре, также пустых в это воскресное послеобеденное время, и один, на котором лежало тело Арчи Гоффа, все еще полностью одетое, под ярким светом, под взглядами группы людей в одинаковых синих халатах, белых бахилах и сине-белых марлевых шапочках с масками. Судмедэксперт Мишель Уэбсдейл, фотограф-криминалист Джеймс Гартрелл, чередующий статичные снимки с видеосъемкой, помощник прозектора Даррен Уоллес и Клио, делающая записи рядом с Надюшкой де Санча, – рыжеволосая испанка в этот момент обклеивала каждый сантиметр одежды Гоффа лентой, а Гартрелл передвигал пластиковую линейку вдоль тела после каждого ее кивка.

Эта часть расследования убийств всегда вызывала у Грейса отторжение. Будь на месте заместителя старшего следователя кто-то другой, он с радостью возложил бы на него бремя руководства и уехал домой наслаждаться воскресным отдыхом. Но он чувствовал ответственность перед Гленном. С момента их первой встречи, когда Брэнсон присоединился к его команде еще зеленым детективом-констеблем, Грейс проникся к нему симпатией, разглядев в нем амбициозность и потенциал, – он сам был таким в молодости. С тех пор он взял курс на продвижение Гленна, который стал его хорошим другом.

– Дэниел Хегарти, – произнес Грейс.

– Что с ним?

– Он живет в том доме, рядом с которым нашли тело.

– Серьезно? Ты это уже выяснил? – удивился Гленн.

– Элементарно, мой дорогой Брэнсон. Разве первое правило полицейского не гласит: «Внимательно смотри под ноги»?