Арчи Гофф медленно вел машину по круто поднимающейся улице Мэки-Кресент в Патчеме. Собственно говоря, сейчас он был всего в полумиле от того места, где ему вручили картину вчера вечером. Справа промелькнул ряд теннисных кортов, слева на углу показался дом Киплингов. Арчи отметил, что на подъездной дорожке стоит только пикап Гарри Киплинга – не было ни универсала «вольво» Гарри, ни «Фиата-500» Фрейи. Хорошо.

Благодаря ежедневному наблюдению на этой неделе он установил, что Киплинг каждое утро уезжает на работу в 7:30, практически минута в минуту, а его супруга – примерно на двадцать минут позже. Она всегда возвращалась около 16:30 вместе с их сыном; тот, казалось, никогда не снимал наушники, и вид у него был отсутствующий. Вчера она привезла мальчика и снова ушла через двадцать минут, одетая как для занятий фитнесом. А ее муж вернулся ближе к 17:30 вместо обычных 17:00 и выгрузил из машины кучу продуктов.

В первой половине дня Гарри появился дома единственный раз – заскочил около полудня в понедельник, чтобы забрать что-то для строительства.

Перед домом Киплингов Арчи свернул налево и, поднимаясь по холму, где по обеим сторонам дороги стояли небольшие дома и бунгало, нашел место для парковки между двумя машинами. Здесь не было желтой разметки, поэтому ему не нужно было беспокоиться о штрафе или регистрации нарушения.

Он вышел на тротуар в светоотражающем жилете, черных брюках, кроссовках и бейсболке. Затем взял с заднего сиденья завернутую в пузырчатую пленку и коричневую бумагу картину, захватил планшет с зажимом для бумаги, закрыл машину и небрежной походкой направился к дому Киплингов, держа «посылку» и доску-планшет под мышкой.

Много лет назад один старый зэк дал Гоффу ценный совет: если не хочешь вызвать подозрения «на районе», надень желтый светоотражающий жилет и возьми планшет – это сделает тебя практически невидимкой.

Улица Мэки-Кресент была пустынна, за исключением полной пожилой женщины на инвалидном скутере. Она спускалась по тротуару на другой стороне дороги, вдоль теннисных кортов.

«Наверное, поехала по магазинам», – подумал Арчи, похлопывая по карману куртки. Там лежала копия ключа от задней двери, сделанная по восковому слепку, который он снял ночью в прошлую субботу. Хотя теперь, возможно, от ключа не будет толку. Гофф все еще злился на себя за то, что разбил стекло в оранжерее. Он-то хотел аккуратно вырезать его, просунуть руку внутрь и снять защитную цепочку на задней двери, а затем вставить панель обратно, закрепив замазкой. Но, вопреки ожиданиям, рама оказалась гнилой – и это в доме строителя! – и выпала вместе со стеклом, застав Арчи врасплох.

Он был почти уверен, что замки на всех дверях теперь поменяли, но это не представляло проблемы. В другом кармане у него лежало несколько инструментов: одни – для вскрытия практически любых коммерческих дверных или оконных замков, другие – для снятия защитных цепочек.

Спускаясь, он замедлил шаг, поглядывая по сторонам и притворяясь, что делает заметки на планшете. Краем глаза он следил за любыми признаками наблюдения – подергивающимися шторами, к примеру, – но ничего не заметил. Городские кражи никогда не были его стихией, по крайней мере с тех пор, как его впервые повязали. Но, черт возьми, он же заключил сделку, и сделку выгодную! Благодаря этому он вышел на свободу и вернулся домой к любимой Изабелле.

Осталось пережить только сегодняшнее утро.

Натянув козырек бейсболки почти на нос и надев темные очки, Арчи крепче сжал сверток и планшет, всем своим видом стараясь показать, что пришел по делу. Он приблизился к парадной двери, наклонив голову, чтобы лицо не попало в объективы камер, нажал звонок, затем постучал медным молотком в виде лепрекона, готовый выдать свою легенду – мол, ошибся улицей, – если кто-то вдруг появится на пороге.

Тишина.

Он снова позвонил и постучал.

И опять – тишина.

Отлично.

Не спеша и не выказывая ни малейшего волнения – вдруг за ним наблюдает любопытный сосед, – Арчи обогнул дом, миновал мусорные баки и вышел к заднему двору. Там был сад с небольшим прудом и сараем, обсаженный высокими кипарисами Лейланда. В прошлый раз Арчи пробирался здесь в темноте, и теперь он с удовольствием отметил, что кусты и деревья в дальнем конце сада обеспечивали отличное укрытие. Из соседнего дома, во всяком случае. Никто его не увидит.

Он попробовал вставить новый ключ в замочную скважину, но, как и предполагалось, замок заменили. Не вопрос! Менее чем за минуту, работая тонкими металлическими отмычками, он щелкнул замком. Нажал на дверь – та открылась всего на несколько дюймов, держась на защитной цепочке. И снова не прошло и минуты, как маэстро, используя плоскую пластиковую школьную линейку и тугую резинку, справился с этой преградой.

Он оказался внутри дома, который прежде видел только при свете фонарика. Быстро зашагал в гостиную, расположенную в передней части. Проверил улицу, посмотрев в окно. Чисто. Затем по привычке он оглядел комнату в поисках чего-нибудь ценного и малозаметного, что можно было бы стащить. Между диваном и двумя креслами стоял кофейный столик, стеклянная столешница превращала его в витрину. Внутри лежали десятки крошечных серебряных ложек – горчичные, для соли, некоторые блестящие, другие потускневшие и нуждающиеся в полировке.

Наверное, стоят сколько-нибудь шиллингов, подумал Арчи. Может, когда-нибудь он вернется за серебром. Хотя это мелочовка.

Больше в комнате, на его взгляд, не было ничего по-настоящему ценного – ряд семейных фото в красивых рамках, вазы с цветами, большой телевизор, пара высоких колонок «Сонос». Арчи сосредоточился на картине, которую он сфотографировал со всеми подробностями спереди и сзади в субботу вечером. Не в его вкусе, он сказал бы, – слишком слащавая. Арчи любил старые гравюры Брайтона и работы современных местных художников с изображением разрушенного Западного пирса и пляжных домиков в Хове – в те редкие моменты, когда у него водились деньги, он купил несколько таких пейзажей. Изабелле они тоже нравились, и это его радовало.

Он действовал быстро: снял картину со стены, положил на пол, распаковал копию. Ему пришлось признать, что художник отлично выполнил заказ: тщательно скопировал все вплоть до мельчайших деталей на обороте, и подобрал идентичную тонкую веревку, продетую между двумя крючками. Гофф подумал, что сам вряд ли смог бы отличить подделку от оригинала.

И тут он услышал, как снаружи приближается и замедляет ход машина.

Он затаил дыхание, мозг на мгновение онемел.

Черт, нет-нет-нет!

Он увидел сине-желтые клетчатые полосы на передней части полицейской машины, медленно спускавшейся по холму, и рухнул на колени, чтобы не увидели в окно. Сердце бешено стучало, готовое вырваться из груди.

Не останавливайся! Не останавливайся! Не останавливайся!

Он проклинал себя за глупость. Только дурак мог нарушить золотое правило – никогда не проникать в чужое жилище без продуманного пути отхода. За домом был сад с высоким забором, через который Арчи не смог бы перелезть. Единственный выход – через парадную дверь, или придется обойти дом сбоку и угодить прямиком в объятия копов.

Он пополз на четвереньках к окну и рискнул выглянуть. В машине сидели два офицера в форме – крупный мужчина на пассажирском сиденье и женщина за рулем, оба вглядывались в дом. Мужчина что-то говорил то ли коллеге, то ли по рации – Арчи не мог разобрать.

Черт!

Он пригнулся. Его увидели? Кто-то сообщил? Он активировал скрытую сигнализацию?

Идиот! Идиот!

Боже, если его схватят, – прощай мечты, прощай все! Его сразу отправят обратно за решетку, без шансов на отсрочку. Прощай, Изабелла. И прощайте, пятьдесят тысяч фунтов залога, которые наверняка потребует вернуть его благодетель.

Черт, черт, черт!

Трясясь всем телом, он слушал урчание двигателя и пытался уловить звук открывающейся дверцы машины.

«Я потеряю все!» – думал он. Изабелла взяла выходные на следующей неделе, и он забронировал номер на две ночи в симпатичном отеле в Нью-Форесте. Арчи рассчитывал съездить туда между явками в полицейский участок Брайтона по условию освобождения под залог. Завтра он планировал заскочить в центр города, купить кольцо и сделать Изабелле предложение за ужином в первый же вечер в отеле. В жизни Гоффа было много ложных стартов, он знал, что раньше не слишком удачно выбирал партнерш, но Изабелла – именно та, кого он так долго искал. Арчи был уверен, что хочет провести с ней все отпущенные ему напоследок годы.

И он не сомневался ни секунды: если его осудят за кражу со взломом, пока он на свободе под залогом, она ни за что не согласится выйти за него. Последний шанс он уже использовал.

Тут, к огромному облегчению, Гофф услышал, что патрульная машина трогается с места. Рискнув выглянуть снова, он увидел, как она удаляется.

Постоянно косясь в окно, он повесил подменную картину на стену. Затем, торопясь убраться из этого дома, кое-как обмотал оригинал пузырчатой пленкой, закрепил ее скотчем, завернул в коричневую бумагу, и получился неряшливый сверток.

Арчи убедился, что копия висит ровно, и выскользнул через заднюю дверь. С помощью линейки и резинки он накинул защитную цепочку и запер замок, орудуя отмычками.

Поднимаясь по холму с «недоставленной посылкой», он улыбался. Киплинги ничего не поймут. Дело сделано!

Теперь оставалось только передать картину заказчику в восемь вечера на парковке паба и получить обещанные деньги. Этого хватит, чтобы купить Изабелле красивое кольцо и оплатить великолепную неделю в их «любовном гнездышке» в Нью-Форесте – с выпивкой, ужинами и жарким сексом.

И возможно, как считал адвокат, раз Гофф ничего не украл в Хоуп-мэноре, а тюрьмы переполнены, на процессе через три месяца он отделается условным сроком.

Не важно. Он планировал надеть кольцо на палец Изабеллы как можно быстрее. И расписаться в загсе сразу после этого.

Будущее почти устроено. Оставалась одна крупная работа, наподобие взлома в Хоуп-мэноре, к сожалению неудавшегося, чтобы оплатить обучение дочери в ветеринарном колледже. Всего одно последнее большое дело, причем у него уже был список домов на выбор. Впрочем, следующие десять дней он мог ни о чем не беспокоиться.

Широко улыбаясь, он сел в машину. Впереди счастливые дни!